Яблочный вкус

— Я не пойду с ним никуда, — заявила Сэм, скрестив руки на груди с таким видом, будто защищала последний бастион. — Ты обещала же, — Крис даже не подняла головы от телефона, листая ленту. — Ну и что? — голос Сэм сорвался на петляющий полуфальцет. — Я, может быть, переменчивая глупая женщина! Имею право менять решение хоть каждые пять минут. Кристина залилась громким, раскатистым смехом — тем самым, от которого у Сэм всегда начинало дёргаться левое веко. Она вообще на чьей стороне? Крис должна быть её подругой, в конце концов! А не сидеть тут и не ржать, как конь на скачках. — Хватит смеяться, Брут! — Сэм запустила в неё прихваткой. — Он же тебе не нравится! Поддержи меня, чёрт возьми! — Я тебя поддерживаю, — Крис наконец отложила телефон и посмотрела на подругу серьёзно. — Но ты же если не пойдёшь — изведешься сама и меня изведёшь. Я себя защищаю. И тебя, конечно. Неужели свидание... ну, прогулка в среду была такой ужасной? — Это было не свидание, — машинально поправила Сэм. — Прогулка. Обычная прогулка. И она была... нормальной. Руки не распускал. Говорил интересно. Огоньки были прикольными. — Огоньки у неё были прикольными, — протянула Крис с интонацией, не оставляющей сомнений, что она думает на самом деле. И закатила глаза так выразительно, что это могло считаться отдельным видом искусства. Однако про себя Крис отметила: парень-то не промах. Недаром хороший журналист — сразу просек, как нужно с Сэм себя вести. Ничего лишнего, только то, что она сама позволит. Если подумать, он вообще не сделал ни одного шага без её молчаливого согласия. Интересный персонаж. Очень. Сэм раздражённо принялась перекладывать вещи на стойке — салфетки туда, трубочки сюда, — лишь бы занять руки. Крис тем временем устроилась на диване вверх ногами: голова свешивалась вниз, ноги лежали на спинке. Для Сэм, которая мельтешила перед её перевёрнутым взором, это выглядело одновременно забавно и бесяче. — Хватит бубнить, старушка! — бросила Крис. — Ты решила, в чём пойдёшь? — Я не пойду! — Не надо обманывать себя, меня и вселенную, — Крис говорила с потолка, но голос был твёрдым. — Никуда ты не денешься. Лучше соберись заранее, чтобы потом не носиться как угорелая. — Он мне даже не написал ничего со среды! — выпалила Сэм, и в этом «даже» прозвучало столько обиды, что она тут же пожалела о сказанном. — А ты бы ответила? — Конечно! — слишком быстро. — Ну... наверное. Нет, не ответила бы, — сдалась она через секунду. — Но это сути дела не меняет! Крис снова расхохоталась, перевернулась на живот и подпёрла подбородок кулаками. — Ну ты тогда встреться с ним и скажи прямо в глаза, что не пойдёшь. Ты же у нас воспитанная девочка. Не можешь просто игнорировать человека, который на тебя... В лицо Крис прилетела тряпка — влажная, холодная, с отвратительным запахом дезинфекции. — Тоже мне, подруга называется! — Сэм стояла, уперев руки в бока, и дышала так, будто только что пробежала стометровку. — Я тут переживаю, между прочим! — А почему ты переживаешь, между прочим? — в тон ей ответила брюнетка, вставая с дивана и потягиваясь так, что хрустнул позвоночник. — Я не переживаю! — Сэм отвернулась к окну, чтобы скрыть внезапно навернувшиеся слёзы. — В смысле, я переживаю, но не из-за него. Не только из-за него. Я вообще о другом. — Ты в панике, — констатировала Крис, подходя ближе. — Он тебе настолько сильно нравится? — Вообще не нравится! — выпалила Сэм, и голос её предательски дрогнул. Крис снова засмеялась, и этот смех был таким тёплым, таким родным, что Сэм вдруг захотелось разрыдаться. От смеха подруги, от её бесконечного терпения, от того, что она видит её насквозь. Ей хотелось надавать Крис по голове чем-нибудь не слишком тяжёлым, а потом уткнуться ей в плечо и разреветься. — Так, — Крис вдруг стала серьёзной. — Или ты собираешься с моей помощью, или я сейчас ухожу работать. Потому что у меня, вообще-то, рабочий день. И сегодня пятница. И я должна работать в твоём баре, на секундочку. — Отлично! — Сэм даже обрадовалась лазейке. — Когда он придёт, скажи ему, что я не пойду. Передай, что меня не будет. Что я в командировке. На Марсе. — Ну вот ещё, — фыркнула Крис, натягивая форменную футболку. — Не начнёшь собираться — я его сюда провожу. Имей в виду. — Почему все меня вечно шантажируют?! — возопила Сэм, воздевая руки к потолку. — Потому что ты по-другому не понимаешь, глупая девочка, — Крис уже стояла на пороге. — Быстро собирайся. Иначе, если я возьмусь за тебя, тебе же хуже будет. И маленькая бестия исчезла за дверью, оставив Сэм одну. Сэм стояла посреди комнаты, чувствуя, как её колотит крупная дрожь. Она даже подумала о том, чтобы написать Дэну. Он-то точно её защитит. Защитил бы... если бы не был в Калифорнии, где, судя по Инстаграму, его окружали полуголые модели с накачанными губами и полным отсутствием святого. Бесполезно. Ну и ладно! Одно свидание. Всего одно. После которого она откровенно поговорит с Кларком и объяснит, что ничего, кроме лёгкого дружеского общения, ему не светит. Нужно прекратить это сразу, на корню, иначе затянется — а это точно никому не нужно. Особенно ей. В итоге, почти морально себя истощив и перерыв весь гардероб дважды, Сэм сидела на краю кровати и гипнотизировала телефон. Она понятия не имела, как одеваться, потому что кое-кто даже не удосужился ей об этом написать! А значит, всё отменяется. И он благополучно о ней забыл. И это хорошо. Правда. Вот ни капельки не обидно. С одной стороны, это должно было её взбодрить — ведь она и так не хотела никуда идти, да? С другой... что, она настолько неинтересная? Может, его напугала та выходка с автомобилем? Может, он понял, что она дура? Или... Телефон завибрировал. Сначала один раз. Потом снова. Сэм, сама от себя не ожидая такой прыти, схватила телефон со скоростью кобры, жадно вчитываясь в строчки. «Привет, маленькая» «Прости, что не писал так долго. Пришлось вчера основательно сесть за статью, чтобы освободить для тебя сегодняшний день» «Буду у тебя через час» Через час? Свидание в четыре часа дня? Паника накрыла её с головой — она была уверена, что времени на подготовку будет хотя бы до вечера. Пальцы задрожали, но застрочили ответ: «Привет. А я уж понадеялась, что ты забыл обо мне». Она нажала «отправить» и тут же поморщилась. Фу, как грубо. Как будто Кристина в неё вселилась. Ответ пришёл незамедлительно, будто он сидел у экрана: «Я так просто не сдамся =)» Сэм улыбнулась. И тут же закатила глаза. Сентиментальная дура. «Намекни хотя бы, куда мы пойдём, пожалуйста» «Сюрприз. Но надень что-нибудь повседневное. Каблуки не подойдут» Ну вот, опять. Опять сюрпризы. Сэм не была против, если честно. Ей даже стало чуть легче — она так боялась, что он поведёт её в какой-нибудь пафосный ресторан, где она растеряется, не поймёт, какой вилкой есть устриц, и замкнётся в себе. Сэм откопала свои любимые чёрные скинни, которые сидели идеально, и задумалась над верхом. То, что её так долго «мариновали», а потом вообще сказали «что-то повседневное», задело. Назло ему она решила не заморачиваться. Вытащила из шкафа белую футболку с ненавязчивым принтом и болотного цвета бомбер, который купила на распродаже и ни разу не надевала. С макияжем тоже мудрить не стала — тональный крем, тушь, прозрачный блеск. Пусть видит её «во всей красе». Она вообще на это свидание только из-за машины и согласилась. Да. Дождавшись сообщения от Билли о том, что он подъехал, Сэм вышла на улицу. Её колотило — то ли от холода, то ли от нервов. А может, от того и другого вместе. Факт оставался фактом: от того, что она согласилась на свидание с Биллом Кларком, у неё тряслись коленки. — Привет, маленькая, — Билли стоял, прислонившись к машине, в простой серой толстовке и тёмных джинсах. Выглядел он так, будто сошёл с обложки мужского журнала, даже не причесавшись. Он не спеша склонился к ней и нежно, едва касаясь, поцеловал в щеку — так, что по коже пробежали мурашки. Потом вдруг порылся в кармане и достал маленький брелок: плюшевого мишку с розовым бантом. — У меня кое-что для тебя есть, — он аккуратно прицепил мишку к её сумке, висевшей на плече, и удовлетворённо улыбнулся. — Спасибо, — выдохнула Сэм, чувствуя, как к лицу приливает тепло. Она совершенно не знала, как реагировать. Он читал её, как открытую книгу, и это пугало. Как иначе объяснить, что он вторую встречу подряд делает всё именно то, что должно ей понравиться? После короткого внутреннего монолога («Будь осторожна, будь осторожна, будь осторожна») Сэм кивнула. Билли воспринял это как знак, открыл перед ней дверь. Сэм еле сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Кивнула! Сама себе! При нём! Ну не дурочка ли? Они двинулись к месту назначения, общаясь на отстранённые темы. Было легко — не так, как в прошлый раз, когда неловкие паузы висели в воздухе. Билл рассказывал о своей работе, о каком-то интервью, которое едва не сорвалось, Сэм слушала, смеялась в нужных местах и чувствовала, как напряжение отпускает. Через двадцать минут он припарковался у... — О божечки! — выдохнула Сэм, и ладошки её мгновенно вспотели. Торп-парк. Самые безумные, самые отчаянные аттракционы в Лондоне и его окрестностях. — Прошу вас, миледи, — Билли открыл её дверь с дурашливым поклоном. — Благодарю, милорд, — ответила она, чувствуя, как внутри всё замирает от предвкушения. Билли взял её за руку. Его огромная ладонь накрыла её маленькую, холодную, и ему захотелось просто обнять Саманту, прижать к себе, согреть. И поцеловать. Вжаться в её губы, заставить её дрожать в своих руках, прижимать её тело к своему, чувствовать, как она... Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение. С ней нельзя так. Не с этой. Сэм была тонкой, нежной, хрупкой — с ней нужно медленно, осторожно, основательно. Шаг за шагом. У входа их уже ждали — какой-то знакомый Билли передал два билета, и они прошли мимо очереди, в которой томились десятки людей. — Так вот чем ты хочешь меня покорить? — улыбнулась Сэм. — Тем, что с тобой не нужно стоять в очередях? — Конечно, — серьёзно кивнул Билли. — У меня ещё много достоинств. Например, я могу доставать бесплатно газеты и журналы. А самое главное... — он понизил голос до заговорщицкого шёпота, — у меня безлимитный доступ к ручкам и карандашам. Сэм рассмеялась так, что пришлось прикрыть рот ладошкой. — Да ты жених хоть куда! Смотри, не упущу. — Смотри, — подмигнул он. — Штучный товар. Они решили начать с классики — «Инферно», местные американские горки, которые славились своей крутой спиралью и почти отвесным падением. Сэм выбрала самую первую вагонетку, чтобы полностью прочувствовать эмоции. А может, чтобы показать Биллу, что она не боится. Или чтобы напугать его... хотя этим парня было не напугать. Билли с трудом втиснулся в кресло, проверил, что Сэм удобно устроилась, и опустил ограничитель. Когда вагонетки завибрировали, готовясь к старту, Сэм облизала нижнюю губу — просто нервный жест, ничего больше, — и у Билли внутри будто что-то дернулось. Что за наваждение... Она убьёт его, он был уверен. Остановка на вершине. Вид на весь парк — крошечные домики, тоненькие дорожки, муравьи-люди внизу. И — падение. Ветер в лицо, наклонная петля, спираль, небольшой подъём и снова вниз. Сэм кричала, но не от страха — от переполнявших её эмоций, от чистого, детского восторга. Билли же блаженно улыбался, будто видел лучшую картину в мире, нарисованную самой искусной рукой — её лицо. Адреналин заполнил и его тело, но он почти не замечал этого, потому что не мог оторвать взгляд от её развивающихся волос, раскрасневшихся щёк, от того, как она пыталась отдышаться на коротких остановках. Это будоражило его до такой степени, что когда аттракцион наконец остановился, он вздохнул с облегчением. Следующие два часа они носились по парку как дети. Сэм, раскрасневшаяся, с горящими глазами, сама хватала его за руку и тащила к следующей цели. Они прошли «Штормовую волну», от которой у обоих заложило уши, и «Космический дроп» — башню свободного падения, после которой у Сэм подкашивались ноги, но она смеялась. Билли купил два мороженых в пластиковых стаканчиках и, отдав одно Саманте, не удержался — убрал прядь волос с её лица, заправив за ухо. В этот момент она была такая маленькая рядом с ним, такая нежная, будто пришла из другой вселенной — не из его грубой, циничной реальности, а из какой-то параллельной, где люди не врут, не предают и не используют друг друга. Она улыбалась ему так по-детски искренне, что он даже смутился — ещё никто не смотрел на него так. Как на человека. А не как на кошелёк на ножках или кусок симпатичного мяса. — Красивая, — сказал он и тут же отвернулся, сделав вид, что изучает карту парка. — Комната страха? — предложил он через минуту, кивнув в сторону неприметного здания с черепом на вывеске. — Давай лучше где-нибудь ещё покатаемся, — слишком быстро ответила Сэм. — Боишься? — Нет. — Боишься, — повторил он с лёгкой усмешкой. Это была ошибка. Сэм легко брали «на слабо» — Дэн пользовался этим с детства, подстрекая сестру на всякие безумства. Прыгнуть со скалы в воду? Легко. Научиться водить мотоцикл за выходные? Без проблем. Шрамы на коленях, на рёбрах, на руках — каждый из них был памятником её неумению сказать «нет» на вызов. Откуда взялся этот пунктик, она не знала. Но стоило кому-то усомниться в её смелости, как разум отключался, и тело начинало жить своей жизнью. Поэтому, когда Билли Кларк утвердительно указал, что она боится, Сэм выкинула остатки мороженого в урну, схватила парня за руку и решительно направилась к зданию с черепом. Билли усмехнулся, но послушно пошёл следом. Можно подумать, он сделал это специально. И это было правдой. Он не хотел напугать Сэм или разозлить. Он просто хотел побыть с ней. Обнять её, не боясь, что она сбежит, как убегала от всех мужчин, не считая брата и того архитектора. Да, с точки зрения этики это было отвратительно. Но человеческие слабости присущи всем, а его слабостью уже давно стала Саманта Браун. Сначала она жила только в его мыслях — он контролировал себя, только смотрел, но не подходил. Хотел ее, без подтекста. Трахнул — забыл. Отработанная схема. Уже даже стал подбивать клинья. В какой-то момент она стала наваждением. Он не мог перестать наблюдать за тем, как она смеется над шутками коллег, как переживает, если что-то в баре идет не так, как шушукается со своей подругой Кристиной. Потом его друг, уставший слушать бесконечные «она сегодня была в синем платье» и «у неё новая стрижка», однажды просто кинул на стол папку с её номером телефона и сухими фактами. Билли две недели не открывал эту папку — потому что знал, что это неправильно. Пока Аллен О’Коннел не вернулся в Лондон. Тогда у Билли чуть не сорвало крышу — он так боялся потерять это чудо, что слова друга: «Ты потеряешь её, если будешь просто лупить в неё глазами, придурочный маньяк», въелись в мозг раскалённым клеймом. Саманта Браун — его зависимость. И он, черт возьми, вообще не понял когда и как так получилось. Он стал одержим. И вот теперь они стояли на входе в «Комнату страха», и спеси у Сэм заметно поубавилось. Но она сжала кулачки и сделала шаг в темноту. Сначала всё шло нормально. Громкие звуки, яркие вспышки — дезориентирующие, слепящие, но не страшные. А потом из стены вылетела рука в бинтах и схватила Сэм за плечо. Она взвизгнула — тонко, по-детски. Билли мгновенно оказался рядом, прижался к ней, обнял за талию, чувствуя, как колотится её сердце. — Всё хорошо, маленькая, — прошептал он. — Я рядом. — Кажется, я тебя ненавижу, — выдохнула она, вцепившись в его руку. — Ты такая милая, когда пугаешься. — Эм, спасибо, — огрызнулась она, но голос дрожал. — И я не пугаюсь. Я просто... не была готова. Мимо пробежали то ли зомби, то ли привидения — Сэм не успела разобрать. Она не закричала, но прижалась к Билли так плотно, что он почувствовал каждую дрожь её тела. Её ногти впились в его руку, будто в наказание, но он даже не поморщился — только улыбнулся в темноте. — Просто закрой глаза, — прошептал он ей на ухо. — Я выведу. Сэм неуверенно кивнула, и Билли повёл её к выходу, прибавляя шаг, но не настолько, чтобы она споткнулась. А потом кто-то — или что-то — засмеялось прямо перед ними, громко, истерично, и Сэм снова взвизгнула и спрятала лицо у него на груди. Он обнял её — крепко, надёжно — и, сам не планируя, поцеловал в макушку. Это вышло на автомате, и он решил не зацикливаться, надеясь, что она даже не заметила. Как только показался спасительный «свет в конце тоннеля», Сэм почти выбежала из этого ада, щурясь от дневного света. — Да, ты определённо не боялась, — усмехнулся Билли, следуя за ней. — Если бы у меня были силы, — прошипела она, сверкая глазами, — я бы тебя до смерти избила. Парень рассмеялся, обнимая её за талию и подталкивая к выходу из парка, по громкой связи объявившего о закрытии. В машине Сэм несколько раз глубоко выдохнула и неожиданно для себя улыбнулась. Широко, во все зубы. Это приключение было... очень классным. Даже с учётом той идиотской комнаты. — Проголодалась? — спросил Билли, заводя двигатель. — Немного... Через некоторое время он остановился у кафе — рядом с парком, где они гуляли в прошлый раз. В животе у Сэм неприлично громко заурчало. Она только сейчас поняла, что не ела с утра ничего, кроме мороженого — потому что жутко нервничала из-за этого свидания. Они зашли внутрь. Билли сразу попросил столик в дальнем углу, подальше от окон. Сэм удивилась, но виду не подала. Он помог ей сесть, отодвинув стул, и только потом устроился напротив. Сэм уставилась в меню и перечитывала его в третий раз, не в силах поднять глаза. На каждое блюдо смотрела, но не видела ни слова. — Сэм... — Билли медленно опустил её меню на стол, накрыв его тремя пальцами, и попытался заглянуть в глаза. — Если тебе некомфортно, я отвезу тебя домой. Прямо сейчас. Сэм подняла взгляд. Билли сидел, улыбаясь ей с лёгкой грустью в глазах. Кажется, он всё понял. Но всё ещё не находил в себе сил принять тот факт, что она сидит с ним из вежливости, а не потому, что ей этого хочется. — Я слишком надавил на тебя? — тихо спросил он. Сэм начала водить большими пальцами по ладоням — успокаивающий жест, который она делала с детства. — Нет, — сказала она. — Всё отлично. Я просто... — она запнулась. — Ненавижу свидания, вообще-то. Я не знаю, что говорить, как себя вести. И ещё ты так пялишься... что я теряюсь. Билли рассмеялся — искренне, облегчённо. — Постараюсь не пялиться, — пообещал он. — Почему ты не любишь свидания? Сэм пожала плечами, уходя в себя. Официант принял заказ у Билли — тот заказал на свой вкус, заметив, что Сэм не определилась. Как только они остались одни, она попробовала ответить: — Считаю, что на свиданиях люди нечестны. Кто-то врёт, кто-то играет, кто-то скрывает. Встречаешься с человеком, строишь планы, а потом узнаёшь, что он — последний кретин, и всё, что ему нужно, — это затащить тебя в постель. И плевать он хотел на твои чувства. — По своему опыту говоришь? — осторожно спросил Билли. — Отчасти, — Сэм наконец подняла глаза. — Плюс я работаю в баре. Я видела такое... Много чего. — Но ты же понимаешь, что бывают исключения? — Билли говорил тихо, почти шёпотом. — Иначе никто бы не находил свои половинки, не женился, не жил бы друг с другом до конца дней... — И не разводился бы, — перебила Сэм, и голос её зазвучал жёстче, чем она хотела. — Не плакал от расставаний, не предавал, не умирал от любви. Билли замолчал. Его лицо стало серьёзным, почти печальным. Сэм тут же захотелось побиться лбом об стол — зачем она это сказала? Зачем выставила себя такой циничной, такой злой? Он не сделал ей ничего плохого. Ничего. А она... — Извини, — выдохнула она. — Правда. Я не хотела быть такой грубой. Ты прав — во всём. Но и я отчасти права, ты уж признай, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Она обхватила ладонями чашку с чаем, который принёс официант, согревая пальцы. Смотрела на свои руки, на то, как большой палец водит по кромке фарфора. — Мои родители очень любили друг друга, — сказала она тихо. — И когда мама умерла... папа просто не смог без неё жить. У него были мы, его дети. Но он решил, что не может. И через месяц мы остались сиротами. Он просто умер от горя. От разбитого сердца, как пишут в книгах. Билли слушал, не перебивая. Впитывал каждое слово. Теперь многое в её поведении, в её боязни привязываться, в том, как она цепляется за Крис и Аллена — единственных, кто был с ней до той трагедии, — становилось понятно. Все, кто пытался войти в её жизнь после, не входили. Она держала дверь закрытой. Его рука потянулась к ней сама. Он накрыл её ладони своей — осторожно, нежно. Сэм вздрогнула, но не отстранилась. И даже чуть сжала его пальцы в ответ. — Мне жаль, — сказал Билли. — Иногда любовь действительно жестока. Но, знаешь... — он улыбнулся, стараясь разрядить тяжесть, — разговор мы начали со свиданий. А они, знаешь ли, тоже бывают увлекательными. Вот это, например, — он обвёл рукой столик, их пустые тарелки, свечу, — это увлекательно? Сэм фыркнула сквозь подступившие слёзы. — Это... сносно, — сказала она, и это прозвучало почти как комплимент. За окном уже зажглись уличные огни. Солнце давно скрылось за горизонтом, и Сэм даже не заметила, как пролетело время. Билли не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Но Сэм сама поставила точку. — Думаю, нам пора, — тихо сказала она, не глядя на него. Билли замер на секунду, потом кивнул. Отпустил её руку — нехотя, будто прощался с чем-то важным — и достал бумажник. Они ехали в тишине. Билли физически ощущал, как она ускользает, закрывается от него, снова прячется в свою раковину. Это было одно из лучших свиданий в его жизни. И одновременно — самое паршивое, потому что он чувствовал, что проигрывает. Он даже подумал ехать медленнее, чтобы оттянуть момент расставания, но тут же отбросил эту мысль как детскую и глупую. Через двадцать минут он остановился у бара. Глубоко вздохнул. — Мне безумно понравилось проводить с тобой время, Сэм, — сказал он, поворачиваясь к ней. На его лице была улыбка — тёплая, но немного грустная. — Мне тоже, — тихо ответила Сэм, но смотрела не на него, а на свои руки, теребившие край футболки. А потом его пальцы коснулись её щеки. Нежно, едва ощутимо. Он убрал прядь волос за её ухо, и Сэм почувствовала, как по спине пробежали мурашки, как внутри что-то перевернулось. В этот момент ей захотелось наплевать на все принципы. На все пунктики. На всё, что она говорила себе последние годы. Она хотела только одного — чтобы он поцеловал её. Сердце зашлось в бешеном ритме, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Билли вышел из машины, обошёл её, открыл дверь. Подал руку. Сэм вышла на тротуар, и они оказались лицом к лицу. Он стоял так близко, что сделай ещё шаг — и коснулся бы её волос носом. Смотрел ей в глаза — долго, изучающе. А потом наклонился и поцеловал в щеку. Не в губы — хотя всё его тело кричало об этом. Сдержался. И теперь, кажется, жалел, потому что руки сжались в кулаки, а челюсти свело. — Я напишу тебе, маленькая, — сказал он хрипло. — Хорошо? Сэм ничего не ответила. Она боялась, что если откроет рот, то разревётся. Или скажет что-то, о чём потом пожалеет. Или, что ещё хуже, сама бросится его целовать. Она улыбнулась ему — насколько могла, получилось кривовато — и почти бегом бросилась к боковой двери бара. Влетела внутрь, пронеслась через подсобку, взлетела по лестнице. Закрыв дверь своей комнаты, Сэм прислонилась к ней спиной и сползла на пол. Слёзы — злые, горькие, непрошеные — хлынули из глаз. Она ненавидела себя за то, что хотела поцеловать этого приставучего маньяка. А может, даже больше, чем просто поцеловать. — Идиотка, — прошептала она, уткнувшись лицом в колени. — Парень тебе пару комплиментов отвесил — и ты растаяла. Дура. Какая же ты дура. Она переоделась в пижаму с Хэллоу Китти — единственную вещь, которая сейчас могла её утешить. Села на кровать, поджав ноги. Телефон завибрировал. Один раз. Второй. Сэм смотрела на чёрный экран, как на бомбу замедленного действия. Она понимала. Она прекрасно понимала, что происходит. Что влюбляется в этого богатенького... В того, в кого поклялась себе не влюбляться. И приняла самое трусливое решение в своей жизни. Пальцы дрожали, когда она зашла в контакты, нашла «Билли Кларк» и нажала «заблокировать». Телефон выронила на подушку. И разревелась в голос.