Яблочный вкус

Пять дней. Пять чертовых дней Кристина наблюдала одну и ту же картину: злую, как чёрт, физиономию Аллена по вечерам, когда они случайно сталкивались на кухне или в коридоре; грустное, временами заплаканное личико Сэм за стойкой бара; и щенячьи, побитые глаза Билли Кларка, который не сводил взгляда с Сэм всё это время, словно надеялся, что она обратится в соляной столп, если он перестанет смотреть. Хотелось врезать всем и сразу. Её бесило буквально всё: звук собственного дыхания, скрип половиц, даже то, как Аллен дышит в соседней комнате. Плюсом ко всему этому разболелось старое колено — ныло так, что спать было невозможно, — и она просрочила сдачу работы по техническому чертежу. Преподаватель, милейшая женщина, написала в мессенджере: «Кристина, если вы не сдадите проект до пятницы, я буду вынуждена снизить оценку на два балла». Два балла — это край. Крис хотелось выть. Наливая пинту портера, Крис в очередной раз закатила глаза, когда Сэм шмыгнула носом, проходя мимо. Была середина недели, и народу в баре было не очень много — пара столиков, несколько человек у стойки, тихий гул разговоров. Но вот уже пятый день «щенячьи глазки» каждый божий вечер сидели за столиком в углу со своим идиотом-дружком Томом Уолтером. И Сэм снова шмыгала носом. Разговоры о том, что произошло между ними на том злополучном свидании в ту чёртову пятницу, девушка прерывала на корню. Но слёзы у Сэм стояли в глазах постоянно — она то и дело вытирала их украдкой, думая, что никто не видит. — Ну, хватит! — Крис резко поставила кружку на стойку, так что пиво плеснулось через край. — Пошли со мной! Вручив клиенту его портер, который щедро украсил его светло-серый пиджак тёмными брызгами, Кристина мысленно попрощалась с чаевыми, схватила Сэм под локоть и, не обращая внимания на возмущённый возглас клиента, потащила её в подсобку. — Мне это надоело! — с ходу начала Крис, захлопывая за собой дверь и поворачивая ключ. — Хватит реветь, девочка. Ещё неделя такого — и у нас будет не бар, а филиал похоронного бюро. — Всё в порядке, — Сэм отвернулась к стеллажу, делая вид, что поправляет коробки. — Нет, Сэм, вообще ничего не в порядке! — Крис встала напротив, загораживая ей путь к бегству. — Ты пять дней ревёшь как школьница. Он обидел тебя? Ударил? Домогался? — Что? Нет! — Сэм резко обернулась, и в её глазах мелькнул настоящий ужас от одной только мысли. — Нет, ты чего! Он был... он был очень хорошим. Очень обходительным. Она опустила голову и уставилась на свои туфли — чёрные балетки, которые она носила уже второй год, потёртые на мысках. — Тогда я вообще ничего не понимаю, — Крис скрестила руки на груди. — И мы не выйдем отсюда, пока ты мне всё не объяснишь. — Надо работать, — всхлипнула Сэм. — Энни там сейчас одна совсем. Она всё перепутает, заказы перебьёт... — Да плевать я хотела на Энни! И на работу! — Крис повысила голос, но тут же осадила себя — незачем, чтобы весь бар слышал. — Ты пять дней ходишь как зомби, а он — как побитый пёс. Три дня пытался с тобой поговорить, а ты на него смотришь так, будто мертвеца увидела. Быстро рассказывай! Что случилось? Сэм тяжело вздохнула, и из её глаз снова потекли слёзы — тихие, без всхлипов, просто текущие по щекам. — Я... — она начала вытирать их тыльной стороной ладони, размазывая тушь. — Всё было хорошо. Правда. Но он хочет отношений. Ну, или чего-то еще. Секса, наверное. А я не хочу. Но если он будет так себя вести... я сдамся. — Боже, детка, — Крис запустила пальцы в волосы, — я нихрена не понимаю. Так ты хочешь отношений или нет? — Не хочу! — выпалила Сэм, и голос её сорвался. — Ничего не хочу и ни с кем! Но он мне так нра-а-авится! Она разревелась в голос — громко, отчаянно, как ребёнок, которому сломали самую любимую игрушку. Крис растерялась. Она хотела взять подругу за плечи и встряхнуть, как грушу, чтобы та пришла в себя. Но вместо этого крепко обняла её, прижала к себе и выдохнула — долго, шумно, набираясь терпения. — Сэм, пожалуйста, — прошептала она в светлые волосы. — Я понимаю, что ты ненавидишь отношения и всё, что с ними связано. Но ты же понимаешь, что так не может продолжаться? Ты явно влюбилась, и... — Ни в кого я не влюбилась! — Сэм резко оттолкнула подругу, вытирая глаза. Так усердно, так яростно, что локтем задела коробку на верхней полке. Та покачнулась, толкнула соседние, и целый каскад упаковок с салфетками, трубочками и бирдекелями посыпался на пол с грохотом, который в маленькой подсобке показался взрывом. — У тебя снова приступ неуклюжести, — заметила Крис, наклоняясь поднять коробку. — Детка, объясни мне, пожалуйста, что с тобой? Сэм, продолжая всхлипывать, опустилась на корточки и стала собирать рассыпавшееся. Её пальцы дрожали, трубочки выскальзывали из рук. — Я хотела, чтобы он меня поцеловал, — сказала она вдруг, тихо, почти неслышно. Крис замерла. — И не хотела одновременно. Он вёл себя как джентльмен — ни разу не прикоснулся ко мне против моей воли. Но я не могу так, Крис. Он вечно попадает в журналы и паблики с разными красотками-моделями... А вдруг я просто интересна ему как... эксперимент? — Тогда пускай и он будет для тебя экспериментом, — Крис села рядом на пол, не обращая внимания на грязные доски. — Если ты вечно будешь избегать отношений, ты застопоришься. Никакого развития. Как и везде. Чего ты боишься? Сэм подняла на неё покрасневшие, опухшие глаза. — Я боюсь, что он единственный, кто сможет разбить мне сердце. Крис фыркнула — нервно, но с тёплой ноткой. Она поднялась, отряхнула колени и потянула подругу за руку. — Разбить сердце может каждый, детка, — сказала она, открывая дверь. — Он не единственный. И твоё сердце от этого станет только сильнее. А теперь — иду я, иду, хватит орать! — это уже в пространство, потому что из зала действительно доносился голос Энни, требующей помощи. — Ох уж эта Энни... Успокойся и выходи работать. Не сможешь — иди отдыхай, я подменю. Она вышла из подсобки и понеслась к бару. Через пять минут Сэм из подсобки так и не появилась. Зато оттуда снова донёсся звук падения — на этот раз что-то стеклянное, судя по звону. Крис закатила глаза и мысленно пообещала себе: если кто-то заставит её сделать это ещё раз сегодня, она навсегда останется страшилищем с глазами на затылке. — Эй, коротышка, — раздался над ухом голос. Крис со злости сжала челюсть так сильно, что почти услышала скрип зубов. Обернулась — перед ней стоял Том Уолтер, собственной персоной, с неизменной наглой усмешкой на лице. — Чего тебе? — процедила она. — Ууу, какой сервис, — протянул он, облокачиваясь на стойку. — Какое очарование. Я даже возбудился. — Дать тебе салфеток, чтобы ты пошёл подрочил в туалете? — Крис даже не улыбнулась. — Да зачем же в туалете? — Том изобразил задумчивость. — Мне стесняться нечего, могу прямо тут. — Надоели многочисленные шлюхи, с которыми ты вечно появляешься в журналах? — Крис наклонилась вперёд, впиваясь в него взглядом. — Решил выйти на новый уровень? Том заржал — громко, раскатисто, привлекая внимание нескольких посетителей. Уселся на высокий барный стул и сложил руки на стойке. — Налей мне виски, — сказал он. — И помоги, ради Бога, Биллу встретиться с Сэм. Я больше не могу слушать его нытьё. У меня уже тик от этого. Крис пошла к полке с алкоголем, и в голову ей пришла идея. Она взяла яблочный виски — тот самый, который пила в свой самый паршивый день, — насыпала на дно стакана щепотку корицы, налила напиток на два пальца. Потом воткнула в стакан самый розовый, самый нелепый зонтик, какой только нашёлся в барном инвентаре, и скрученную трубочку — тоже розовую. Поставила это «произведение искусства» перед Уолтером и широко улыбнулась. — Пей. — Что это за дерьмо? — Том скривился, разглядывая розовый зонтик, будто увидел врага народа. — Пей, — повторила Крис, не переставая улыбаться. — И после этого я помогу твоему другу. — Тогда мне нужен антураж пляжного отдыха, — он поднял на неё глаза. — Можешь выйти в красном бикини? Нет, в белом. Чтобы соски просвечивались. — Ротик открывай только по существу, — Крис сложила руки под грудью. — Выпей виски. За счёт заведения. — А если у меня аллергия на ЭТО? — Я вызову тебе скорую, так уж и быть. А то потом с трупом разбираться — слишком много возни. Слишком много. Том двумя пальцами, будто брал дохлую мышь, поднял стакан, понюхал содержимое, вытащил зонтик с трубочкой и закинул напиток в себя за два глотка. Лицо его на секунду исказилось гримасой, но он с достоинством, «держа» лицо, поставил стакан на стойку. — А блевать куда? — спросил он хрипло. — В себя, — отрезала Крис. — А теперь заткнись на минутку. Она вытянула шею, выглядывая Билла, который сидел в углу с отсутствующим видом и крутил в руках салфетку, превратив её в мелкие клочки. Крис поманила его пальцем — тот подскочил, будто его ударило током, и через несколько секунд уже стоял у стойки. Сэм из подсобки всё ещё не выходила — то ли копалась в коробках, то ли ревела там в три ручья. Крис взяла Билла под руку — он возвышался над ней, как гора, — и повела его к подсобке. — У тебя десять минут, — сказала она, открывая дверь. — После я вас выпущу. Это твой единственный шанс доказать ей, что ты этого стоишь. Не напортачь, парень. И она толкнула его внутрь, захлопнула дверь и провернула ключ. Ключ она спрятала в вырез своего топа — туда, где его точно никто не найдёт. Развернувшись, она упёрлась носом в грудь Тома. — Коротышка, — прошептал он, нависая над ней, — умоляю, дай мне попробовать достать его оттуда без помощи рук. — Ты полоумный? — Крис упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь отодвинуть. — Выйди из-за стойки. — Не раньше, чем покажу тебе один коктейль, дорогая, — он не сдвинулся ни на миллиметр. — А то от этого дерьма, что ты мне налила, у меня начинается депрессия. Или что-то похуже. Например, желание купить розовый зонтик.

***

Саманта услышала, что дверь открылась и снова закрылась. Не поднимая головы от коробки, которую она пыталась водрузить на место, она сказала: — Крис, помоги мне, они всё время на меня падают. Уже дважды чуть не прибило. — Что я сделал не так? — спросил голос у неё за спиной. Низкий, хриплый, от которого по позвоночнику пробежали мурашки. Сэм резко выпрямилась — и с её губ сорвался звук, похожий на мышиный писк. Она смотрела на Билла огромными, расширенными глазами. Оленёнок Бэмби, только с красным от слёз носом и размазанной тушью под глазами. Она выглядела ужасно. И чувствовала себя ещё хуже. — Извини, мне нужно идти работать, — прошептала она, не сделав ни шагу. Ноги будто приросли к полу. — Крис закрыла дверь, — Билли говорил спокойно, но в его голосе слышалась дрожь. — У меня есть десять... уже девять минут. Чтобы поговорить. — О чём говорить? — Сэм смотрела на полку за его плечом, на коробку с трубочками, на пятно на стене — куда угодно, только не на него. — Ты намеков совсем не понимаешь? — Посмотри на меня, Сэм. Она покачала головой. Молча. Не в силах вымолвить ни слова, чтобы не разреветься снова. Внутри всё тянуло к нему — магнитом, верёвкой, чёрт знает чем, — и она держалась из последних сил. Сжимала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Билли подошёл. Сделал всего два шага — и оказался вплотную. Его ладонь, горячая, чуть шершавая, легла на её щёку, осторожно повернула её лицо к себе. — Посмотри на меня, — повторил он. — Мы же здорово провели время. Что я сделал не так? Скажи мне. Пожалуйста. Сэм поджала губы. Упрямо, по-детски. Она не хотела говорить. Не могла. Боялась, что из неё вылетит какая-нибудь глупость, что она признается в том, в чём боялась признаваться даже себе. И всё же она подняла глаза. Она увидела его лицо — уставшее, будто он не спал несколько дней. Синие круги под глазами, небритость, складка между бровями, которой раньше не было. Какая глупость — он не мог из-за неё так переживать. Может, это просто работа? Или они поспорили с Томом? Или... — Не надо, — прошептала она, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Не смотри на меня так. Пожалуйста. — Маленькая моя, — выдохнул он, и в этом «маленькая» было столько нежности, что у неё подкосились колени, — если бы я мог... Он не договорил. Сэм прикрыла глаза, чувствуя тепло его ладони на щеке. Она приоткрыла губы, пытаясь вдохнуть — воздуха вдруг стало катастрофически мало, — и в этот же момент Билли наклонился и коснулся её губ. Нежно. Почтительно. Словно спрашивая разрешения. И Сэм, сама от себя не ожидая, потянулась вверх на носочках и ответила. Его губы были мягкими. Тёплыми. Такими желанными, что у неё закружилась голова. Она приоткрыла рот, и он тут же воспользовался этим — углубил поцелуй, одной рукой запутавшись в её волосах, второй прижимая её за талию к себе, так близко, что она чувствовала биение его сердца. На мгновение они оторвались друг от друга — только чтобы вдохнуть, — и снова слились в поцелуе. Из горла Сэм вырвался тихий стон — она не могла его сдержать. Пальцы впились в плечи Билли, потому что ноги перестали её держать. Его ладони скользнули по её спине, опустились на бёдра, притягивая ещё ближе, ещё теснее. Когда у неё совсем не осталось воздуха, Билли оторвался от её губ и принялся целовать её лицо — глаза, щёки, скулы, — покрывая влажной дорожкой каждый сантиметр. — Маленькая моя, — шептал он между поцелуями, — какая же ты сладкая... Сэм откинула голову назад, подставляя шею, и он тут же припал к ней губами — медленно, чувственно, спускаясь к ключицам. Из её груди вырвался ещё один стон. Пальцы, наконец, перестали впиваться в его плечи и запутались в его волосах — мягких, чуть влажных от пота. — Надо остановиться, — выдохнула она, потому что где-то на периферии сознания мелькнула мысль о том, что дверь могут открыть в любую секунду. — Кто-то может зайти... Билли замер. Отстранился — резко, будто его окатили ледяной водой. Сделал шаг назад, провёл ладонью по волосам. Дышал тяжело. — Да. Да, хорошо, — он сглотнул. — Прости. Я так хотел тебя поцеловать, что... не сдержался. Извини. Сэм прижала ладонь к груди, чувствуя, как сердце колотится, будто хочет вырваться наружу. — Сколько у тебя ещё времени? — спросила она тихо. Билли посмотрел на часы. — Три минуты, — ответил он с готовностью, словно эти три минуты были самым ценным, что у него есть. — Хорошо, — выдохнула Сэм. И запрыгнула на него. Она обвила его ногами, впилась в его губы — на этот раз сама, без приглашения. Страстно, отчаянно, как будто завтра не наступит никогда. Билли подхватил её под бёдра, прижал к себе и сделал шаг вперёд, впечатывая её в стеллаж. Бутылки и коробки за спиной Сэм звякнули, закачались. — Прости, прости, детка, — прошептал он, но она только сильнее притянула его за шею. Её руки хаотично блуждали по его спине, плечам, зарывались в волосы. Внизу живота разливалось тепло — тягучее, сладкое, опасное. В голове был туман, в котором не осталось места ни страхам, ни сомнениям. Только он. Только его губы, его руки, его дыхание. С полок снова посыпалось всё, что только могло упасть. Сэм даже не заметила этого — она чувствовала только его. Их губы опухли, начали саднить, но они не могли оторваться друг от друга. Каждое мгновение без поцелуя казалось вечностью. А потом в двери повернулся ключ. — Твою мать, — выдохнул Билли в её губы и отступил ровно настолько, чтобы между ними осталось несколько сантиметров воздуха. Сэм медленно сползла с него, одёрнула футболку, провела ладонями по волосам. Пальцы дрожали. — Иди, — прошептала она. — Потом поговорим. Я позвоню. — Ты заблокировала меня, — напомнил он с кривой улыбкой. — Я разблокирую. Иди. Билли кивнул, наклонился, поцеловал её в лоб — коротко, почти целомудренно — и вышел из подсобки, столкнувшись со вглядом Кристины у стойки с выражением «я всё знаю».

***

— Умеешь делать «Ржавый гвоздь»? — спросил Том, подходя к Кристине сзади. Его руки легли на стойку по обе стороны от неё, заключая в ловушку. — Конечно, придурок, — Крис не обернулась. — Я работаю в баре. — «Мятный джулеп»? «Роб Рой»? — Выйди из-за стойки, кусок дебила. — «Бульвардье»? — Том даже не пошевелился. Крис замерла. Конечно умела! Но он же не отстанет. — Это что? — Значит, «Бульвардье», — довольно констатировал он. Том развернулся, взял с полки виски, красный вермут и «Кампари», поставил на стойку и достал бокал «Олд фэшн». Потом взял руки Крис под локти — она дёрнулась, но он держал крепко — и начал направлять её движения, шепча на ухо инструкции. Иногда касаясь губами её уха. Для этого ему пришлось нагнуться — уж слишком коротышка была маленькой. — Клади лёд в бокал, милая. Вот так, — его голос был низким, почти мурлыкающим. — Теперь по тридцать миллилитров «Кампари» и вермута. Умница, малышка... Пальцами он проводил по её предплечью, синхронно двигаясь с её руками. — Сорок миллилитров виски, раз ты его так любишь. — Хватит меня лапать, извращенец, — прошипела Крис. — Закрой ротик и молча перемешивай, — он говорил ей прямо в ухо, и от этого по коже бежали мурашки. — Моя девочка. — Ещё раз назовёшь меня так, — Крис медленно повернула к нему голову, — и твои яйца окажутся у тебя во рту, дорогой. Из подсобки донеслись звуки падающих вещей, а следом — тихие, приглушённые стоны. Том довольно улыбнулся — так, будто его сын только что поступил в Оксфорд. — Их пора выпускать, — дёрнулась было Крис, но Том удержал её за локти. — Ещё пару минут, — спокойно сказал он. — Взрослые люди, разберутся. Добавь в коктейль цедру апельсина и пробуй. — Вот ещё, — фыркнула Крис, решив играть до конца. — И это «Роб Рой». — И какой же из тебя бармен? — усмехнулся Том. — В «Роб Рой» идёт тоник вместо «Кампари». Пробовать будешь? Крис развернулась к нему лицом — они оказались так близко, что их разделяло несколько сантиметров. Она медленно, не отводя взгляда, поднесла бокал к губам, сделала небольшой глоток. Её брови поползли вверх. — Неплохо, Уолтер, — признала она и облизала верхнюю губу. Том не сдержал улыбки. Он накрыл её ладонь, державшую бокал, своей, тоже сделал глоток — туда же, где только что были её губы. — Да, вполне неплохо, — сказал он, глядя на неё оценивающе, с таким выражением, от которого хотелось или ударить его, или поцеловать. — Боже мой, до чего же ты... — Крис медленно провела ладонью по его груди, обтянутой белой рубашкой, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы. — Отвратительный, — закончила она и резко отстранилась. Она потянулась к вырезу топа за ключом, но Том перехватил её руку, вытащил ключ сам и кинул его Энни, которая протирала столики в углу. — Эй, красавица, — крикнул он. — Открой подсобку! А то мы тут заняты! — Ты просто рыба-прилипала! — Крис попыталась вырваться. — Убери от меня свои руки! В этот момент входная дверь открылась, впуская в бар свежий вечерний воздух и Аллена О’Коннела. Он замер на пороге, окидывая взглядом зал — и сразу увидел картину, которая заставила его челюсть сжаться: Том Уолтер стоял за спиной его соседки, обнимал её, а она, вместо того чтобы врезать ему, спокойно с ним разговаривала. А через несколько секунд из подсобки вышла Сэм — разрумянившаяся, с опухшими губами, — а следом за ней Уильям Кларк, выглядевший так, будто только что выиграл в лотерею. Сэм замерла, увидев Аллена, но Билл обнял её за талию и, что-то шепнув на ухо, повёл к выходу. Поговорить. Остыть. Крис тем временем спорила с Томом, размахивая руками. Аллен двинулся к бару — на автомате, с единственным желанием: врезать этому говнюку по роже. Том, заметив его, подмигнул, наклонился, поцеловал Крис в щёку и вышел из-за стойки. А через секунду и вовсе исчез из бара, насвистывая какую-то мелодию. Крис выдохнула, провела ладонью по лицу, стирая остатки раздражения. — Привет, — сказала она устало, когда Аллен подошёл к стойке. — Чего тебе налить? — Какого хрена тут происходит? — спросил он, игнорируя вопрос. — Ты всю неделю просто душка, — огрызнулась Крис. — Прямо так и тянет с тобой общаться. — Вас вообще ни на минуту нельзя оставить одних, — Аллен повысил голос, не замечая, что посетители начали оборачиваться. — Ты идиотка? Почему Сэм запирается в подсобке с Биллом, а ты флиртуешь с Томасом Уолтером? — Сбавь тон, Аллен, — Крис сложила руки на груди. — Ты мне кто, чтобы что-то предъявлять? — У тебя было единственное условие, — прорычал он, подаваясь вперёд. — Единственное, Крис! Не подпускать этого чертова Кларка к Сэм! — Условие?! — Крис сорвалась на крик. — Ты совсем охренел, О’Коннел? Она взрослая девочка, а ты ей никто! Она сама решит, что ей делать и с кем! Если тебе самому хочется залезть к ней в трусы, то собери свои яйца, если они у тебя есть, и скажи ей об этом! А не выёбывайся тут на мне! В баре стало тихо. Даже музыка, игравшая фоном, казалось, притихла. — Какого хрена ты мне ничего не высказывал, когда они ходили на свидания? — продолжала Крис, не замечая, что на неё уже смотрят. — Так что сейчас засунь свой язык себе в жопу и не трогай меня. Если будешь что-то заказывать — заказывай. Если нет — вали отсюда. У меня дохрена без тебя проблем. Самое бесячее в Аллене было то, что его лицо редко что-то выражало. Даже его улыбки были в большинстве своём искусственными — вежливая маска, за которой ничего не стоит. Только Сэм с Дэном удостаивались его искренних эмоций. И несколько раз — Крис, и то только когда они оставались вдвоём. Сейчас она видела его реальную злость. Лицо пошло красными пятнами, ноздри раздувались, кулаки были сжаты. — Энни! — крикнула Крис, не сводя с него глаз. — Обслужи клиента! А то я боюсь, что плюну ему в стакан. Она развернулась и отошла к другому концу стойки, где терпеливо ждал заказа пожилой мужчина. В этот момент в бар вернулась Сэм. Её лицо светилось — не от ламп, а изнутри, будто кто-то включил там новогоднюю гирлянду. Свечение немного померкло, когда она увидела красные от гнева щёки Крис и осуждающий взгляд Аллена. — Ты лучше к этому идиоту не подходи, — бросила Крис, не оборачиваясь. — Иначе услышишь о себе, обо мне и обо всех окружающих много интересного. Ведь наш идеальный, сука, архитектор недоволен нашим с тобой поведением. — Крис, не лезь не в своё дело, — Аллен шагнул к Сэм. — А ты должна объясниться, Саманта. Сэм закатила глаза, кивнула в сторону лестницы на второй этаж и направилась наверх, не дожидаясь, пойдёт ли он за ней. Крис фыркнула и скрылась в подсобке — наводить порядок после бури, которую устроили новоявленные голубки. Бесячий день не мог закончиться ещё «лучше». Открыв дверь своей квартирки, Сэм развернулась и посмотрела на Аллена. Она открыла рот, чтобы заговорить, но он её опередил: — Сэм... — Я понимаю твоё состояние, — перебила она. — И я пыталась, правда пыталась этого избежать. Но он мне нравится. Уже довольно давно. — Это самый... — Аллен провёл ладонью по лицу. — Самый неподходящий тебе человек на всём белом свете. — Да кто это решил? — в голосе Сэм прозвучала обида. — Хватит меня опекать! Я вполне самостоятельная! Я с восемнадцати лет живу одна, управляю баром, а вас не было рядом. И я никогда не делала ничего, что заставляло бы вас стыдиться меня. Никогда! Аллен молчал несколько секунд. Потом шагнул к ней, взял за руку, сел на диван и потянул её за собой — усадил к себе на колени, как маленькую. Прикрыл глаза, выдохнул. Пытался успокоиться. Проявление эмоций было ему не свойственно — только с Сэм и Дэном он позволял себе быть тем, кто есть, не боясь предстать уязвимым. — Детка, — сказал он тихо, — я так за тебя переживаю... — Настолько, что готов иметь врага в лице Кристины? — Сэм хихикнула, обнимая его одной рукой за шею. — Переживёт, — буркнул Аллен. — Но запомнит, — Сэм покачала головой. — Ты в большой заднице, О’Коннел. Что ты ей сказал? — Вспылил немного, — он вздохнул. — Разберёмся сами. Но ты, дорогая моя... — он посмотрел ей в глаза. — Ты уверена в том, что делаешь? — Нет, — честно ответила Сэм. — Но хочу дать этому шанс. Она мечтательно улыбнулась, провела пальчиками по своим губам — припухшим, до сих пор хранящим тепло его поцелуев. — Даже если из этого ничего не выйдет, я всё равно вытяну всё хорошее, что возможно. Она встала с его колен, подошла к холодильнику и достала две бутылки пива. Одну протянула Аллену. — Лучше выпить тут, — сказала она, — если не хочешь, чтобы Крис подсыпала тебе в выпивку слабительного. Аллен расслабленно, тихо засмеялся. Открыл пиво, сделал глоток. Сэм села рядом, прижалась плечом к его плечу. — Дэну сама расскажешь, — сказал он. — Если он увидит то же, что видел я, милое личико твоего парня будет подкрашено. Сильно. — Сама знаю, — Сэм вздохнула. — И понимаю, почему вы ненавидите их. Я ведь... Я ведь видела тебя тогда, Алл. Как ты был разбит, когда... Дверь в комнату резко распахнулась, громко ударившись о стену. На пороге стояла Крис — растрёпанная, с мокрым пятном на футболке. — Ты забыла телефон, — сказала она, протягивая мобильник. — Твой парень задолбал постоянно звонить. Аллена она игнорировала — только нос чуть сморщила, будто вместо парня на диване сидела куча мусора. — Я пошла домой, — продолжила Крис. — Энни там одна. Что хотите, то и делайте. — Крис, подожди! — Сэм вскочила, подбежала к подруге и крепко, по-настоящему её обняла. — Спасибо тебе. Ты лучшая подруга на свете. — Не надо, — Крис похлопала её по спине. — Я уже чувствую, что говна нажрусь за всё это дело. Уже нажралась. Всё. До завтра. — Я тоже пойду, — Аллен поднялся с дивана. — Поехали домой. Крис даже не взглянула на него. Просто вышла, хлопнув дверью. Аллен выдохнул, подозревая, что сегодняшняя выходка дорого ему обойдётся. Он поцеловал Сэм в щеку и спустился в бар. — А где Крис? — спросил он у Энни, которая пыталась одновременно вытереть стойку и принять заказ. — Уже ушла, — Энни даже не подняла головы. — Сказала, что за ней гонится маньяк, и побежала. Аллен сжал переносицу пальцами, прикрывая глаза. Нахрен ему это всё надо. Ему в соседки досталась идиотка. Самая бесячая, невыносимая, невозможная женщина на свете. Которая, чёрт возьми, нравилась ему всё больше и больше. И это было самой большой проблемой из всех.