Яблочный вкус

Они опять поругались. Аллену эти «качели» уже порядком надоели. То они страстно целуются в баре и засыпают, обнявшись, то орут друг на друга дома на кухне, будто ненавидят всей душой. И она снова его игнорирует и доводит до бешенства одним своим видом — этим вечно вздёрнутым подбородком, скрещёнными под грудью руками и взглядом, который пронзает насквозь. Собственно, её вид и стал причиной последней ссоры. На встречу с преподавателем по проекту Крис напялила на себя любимую чёрную водолазку, кожаную тёмно-коричневую юбку-плиссе и чёрные берцы. И всё бы ничего, если бы эта юбка была юбкой, а не куском кожаного ремня, едва прикрывающим трусы. О чём Аллен решил ей тонко указать. Очень тонко. Сказал что-то вроде: «Ты идёшь на защиту проекта или на прослушивание в стриптиз-клуб?» И вот, пожалуйста: слово за слово, повышенный тон, и в него полетела кружка утреннего кофе. Хорошо, что кружка не разбилась — но кофе растёкся по его белой рубашке коричневым пятном, которое не отстирать ничем. Ненормальная сучка. Честное слово, он до сих пор не понял, чего она взбесилась. Ну сделал замечание — для её же блага. Но ему это осточертело. Эти бесконечные ссоры, примирения, вспышки страсти, от которых у него подкашиваются колени, — и снова ссоры. Он не мальчишка, чтобы играть в эти эмоциональные американские горки. Вылетев из дома на работу, предварительно вызвав клининг, чтобы отмыли кухню, Аллен вечером решил откровенно поговорить с этой идиоткой. Расставить все точки над «i». Если они ни до чего не договорятся, им вряд ли удастся ужиться вместе. Хватит жить на минном поле — задрало. Он ей не мальчик для битья, в конце концов. Её хватило на нормальное общение всего на две недели. За эти недели они друг друга не избегали, но держали дистанцию. Перебрасывались дежурными фразами на кухне, избегали смотреть друг другу в глаза дольше нескольких секунд. Аллен за это время успел связаться с родителями Кэт, которые, кстати сказать, не то чтобы бурно отреагировали на новость о том, что их дочь — наркоманка со стажем. Отец молчал, мать спросила: «Вы уверены, молодой человек?» — и всё. Ни паники, ни слёз. Будто речь шла о погоде. Но они хотя бы обещали с девчонкой поговорить. Сама Кэт всё это время игнорировала его, лишь изредка присылая сообщения: «Я работаю, не до разговоров». Обиделась. И вот, спрашивается, на хрена ему всё это? Две нездоровые бабы на его голову — и ещё идиот-заказчик, который каждый день звонит с новыми требованиями. И Дэн, как назло, обратно в Америку свалил — на какую-то ежегодную фотосессию для какой-то премии какого-то журнала. Хотя Аллен искренне не понимал, на хрена туда постоянно летать, будто в Англии не хватает знаменитостей, которые и так успешно завоевали любовь американцев. Короче говоря, настроение у Аллена в эти дни было если не паршивым, то плохим как минимум. И это не беря в расчёт внутренние стенания и моральные борьбы с самим собой о той слабости, которую он допустил в баре с Крис. До сих пор не понимает, что на него нашло. И он так долго занимался самобичеванием, что ни разу не задумался о том, что целоваться с ней было — в общем и целом — до фейерверков в башке приятно. Последний раз столько эмоций он испытывал ещё в школе. Будучи высоким, худым, несуразным мальчишкой с непропорционально длинными конечностями, он в актовом зале целовался на танцах в углу с девочкой, которая ему безумно нравилась. Это был его первый поцелуй — неуклюжий, слюнявый, но такой желанный, что он чуть в штаны не кончил, как прыщавый подросток. И с Крис чуть не кончил. Стыдно-то как. И чего он к ней полез? Идиот безмозглый. Пьяный больной идиот. Заказчик полдня выносил Аллену мозг — сначала уговаривая, а потом угрожая «всякими ужасами земными и неземными», чтобы тот начал использовать другие, более дорогие материалы для строительства. Чем ещё больше взбесил Аллена. После очередного стотысячного объяснения, что это невозможно без дополнительного инвестирования, парень был настолько на грани, что готов был кому-нибудь надавать по морде. Первому встречному. Но всё решил один звонок. Знаете, те самые звонки, которые за минуту меняют твои планы на всё ближайшее будущее. Зато, может быть, он встретится с Дэном.

***

Сэм уставилась в одну точку, протирая бокал за барной стойкой. Она тёрла его уже минут семь — стекло скоро собиралось треснуть от такого обращения. Наконец она выпустила его на свободу, и бокал вздохнул бы с облегчением, если бы мог. За эти две недели девушка видела Билли всего три раза. Он писал какую-то суперважную статью, потом уехал в Сассекс добывать информацию. И сегодня он возвращался — обещал заехать. Из головы Сэм никак не выходил разговор с Крис, где она советовала... ну, в общем, быть активнее. И сегодня она хотела опробовать её совет. Мысли об этом разгоняли кровь так, что уши горели. Сходившую с ума от нехватки близости Сэм прервал ураган под именем «Кристина», ворвавшийся в бар с лицом серийного убийцы. Спрашивать, что случилось, Сэм, честно говоря, не хотелось. В голове крутились эротичные картинки их возможного вечера с Биллом, и эгоистичное желание остаться в этих фантазиях полностью пересиливало желание вникать в проблемы Крис. Тем более что проблемы подруги, скорее всего, снова были связаны с мужским полом. Крис сегодня была на редкость злобная — даже не улыбалась клиентам. Обычно ради чаевых она старалась, но не сегодня. Поэтому Сэм, вздохнув, подошла к девушке и, взяв за локоть, потащила в кладовую. — В чём дело? — без прелюдий начала блондинка. Прелюдии... да, это бы ей сейчас не помешало. Боже, о чём она думает — опять! Скоро сойдёт с ума от возбуждения. — Я съезжаю, — сказала Крис. — Откуда? Куда? В смысле? — Я не могу и не буду больше жить с твоим другом. Я съезжаю, — голос Крис был ровным, но в нём звенела сталь. — Что случилось, малышка? Я думала, вы поладили... — Я... мы просто не уживаемся. Не важно, — Крис подняла голову к потолку, будто искала там ответы. — Так всем будет лучше. — Хорошо, — Сэм осторожно коснулась её плеча. — Конечно, если ты так думаешь, я не стану тебя отговаривать. Только объясни, что произошло. Пожалуйста. — Не важно. Потом поговорим. Работы полно. Крис обошла Сэм, чтобы выйти из кладовой, но на пороге обернулась, будто что-то вспомнив. — А, да. Если что, я готова брать дополнительные смены. У меня закончились занятия в школе танцев. Выходные тоже не нужны. Она вышла, а Сэм только руками развела. Лучше бы оставалась в своих приятных мыслях. Работы, кстати, было не так уж много, поэтому Крис периодически отвлекалась на конспекты. Но знания упорно не хотели входить в эту маленькую, милую, забитую голову. Ощущение было такое, будто память переполнилась, и новые факты просто вываливались из неё, как из переполненного шкафа. Поэтому, когда в бар зашли попугаи-неразлучники по имени Билл и Том, Крис немного повеселела — было хоть на кого отвлечься. Сэм еле сдержала порыв запрыгнуть на высоченного шатена, как обезьянка. Просто улыбнулась — но, по мнению Крис, улыбка была как у умалишённой психички. Кто поймёт эту любовь? Увидев эту переглядывающуюся парочку, Том и Крис одинаково закатили глаза, ехидно улыбаясь. — Так, ребят, валите отсюда и не бесите, — сказала Крис. — Я доработаю одна. Второго приглашения Билли и Сэм не потребовалось. — Как идиоты малолетние, — пробурчала Крис, наливая виски «на два пальца» Тому — как он любил. — Ты не веришь в чистую и светлую большую любовь, коротышка? — Том взял бокал, покрутил в руках. — Предпочту думать, что это риторический вопрос, Уолтер. Всё это романтическое дерьмо не всем подходит. Вот эти два идиота гармонично смотрятся, когда выглядят как психи. — Эй, крошка, да ты сегодня прямо светишься счастьем, — хохотнул Том, делая глоток. — Что-то будешь заказывать? Или ты решил просто надраться сегодня? — Мне нравятся оба варианта, — он усмехнулся. — Удиви меня, коротыш. Крис заказала ему самое дорогое блюдо из меню, слабо надеясь, что это его удивит. Том только хмыкнул и покачал головой — предсказуемо. — Малышка, выпей со мной. — Я на работе. — Ты бармен, — Том поднял бокал. — Разве бармены иногда не пьют с клиентами? Крис пожала плечами. Да, пьют. Не так часто, как показывают в фильмах, но пьют. И, хотя с Сэм у них была негласная договоренность, иногда все же это приходилось делать, ради, мать их, клиентов. А вот сегодня просто захотелось, самой. Поэтому налила себе тот же виски, сделала небольшой глоток, глядя Тому в глаза. Этот она ещё ни разу не пробовала. Слишком терпко. Но ей сейчас было самое то.

***

Так, как там Крис говорила? Засунуть руку в штаны и быть понаглее? Что-то вроде того. Они даже не поговорили. Просто присосались друг к другу сразу, как закрылась дверь квартиры. Божественно. Сэм так скучала. Пальчики легли на плечи Билли, сжимая, впиваясь в кожу через мягкую ткань рубашки. Лёгкие наполнились только его запахом: древесным парфюмом, чем-то горьковатым и тёплым. Дышать становилось невыносимо — но отрываться от этих губ не хотелось. Когда поцелуй стал развязнее, а рукам перестало хватать прикосновений через одежду, Сэм с громким звуком оторвалась от губ Билли, взяла его за руку и повела в спальню. Хватит мучить старый диван. Билли напрягся — она почувствовала это по тому, как его рука сжалась вокруг её пальцев, — но позволил себя увести. Пока Сэм не стала расстёгивать его рубашку. — Сэм, подожди... — Хочу прикоснуться к тебе, — пробормотала она просяще, почти умоляюще. Она не прекращала, стягивая с него рубашку по плечам, обнажая грудь, руки. Жадно разглядывала желанное тело, как маньяк. Билли только стоял и смотрел на неё. Как на нимфу. Горящие глаза, дрожащие пальчики, зарумянившиеся щёки. Она хотела его. Как только рубашка упала на пол вслед за звонкими ударами запонок, Сэм отошла на шаг назад и жадно оглядела его фигуру: широкие плечи, накачанная грудь с жёсткими тёмными волосками, плоский живот с выступающими кубиками. Произведение искусства, а не тело. Ладошки потянулись коснуться — пальцы будто покалывало от непреодолимого желания трогать его горячую кожу. А потом она стала целовать — нежно, немного робко, как подросток. Встала на носочки, притянула парня к себе, целуя шею, потом спустилась к ключицам, груди, глубоко вдыхая запах мужчины, чтобы он навсегда остался в её памяти. Присела, покрывая тело поцелуями ниже, спускаясь к животу. Он одернул её и впился в губы поцелуем. Увлёкся так, что не сразу заметил, как девушка расстегнула его ширинку и стала стягивать брюки. — Нет, стой. Но ручка уже пролезла в его боксеры и нервно сжала уже окрепший член. Билли резко схватил девушку за запястья и развернул к себе спиной. Прижав к себе, стал целовать её в шею, избавляя от одежды. Спустился на колени и провёл влажными губами по спине вдоль позвоночника, поцеловал ямочки чуть выше ягодиц. Она сводила его с ума. Он так скучал. В этой поездке по вечерам он натирал руки до мозолей — как школьник. Ещё никогда никого он не хотел так, как бы слащаво это ни звучало. Конечно, Билл любил секс, обожал даже. Но никогда вот так — сходя с ума. Освободив её полностью от одежды, он снова развернул Сэм к себе лицом. Оглядел обнажённую с таким обожанием, будто хотел съесть. Тонкая шея, выступающие ключицы, небольшая грудь, треугольничками смотрящая на него. Тонкая талия, переходящая в шикарные, девственные, чуть дрожащие бёдра. Худые длинные ноги. Он стал покрывать поцелуями её тело, всё ещё стоя перед ней на коленях, пока она пальчиками впивалась в его волосы. Вобрал в рот её сосок и услышал тихий стон удовольствия. Орудуя языком нежно, но с напором, терзал её грудь. Перешёл на второй сосок, согревая. Какая же она сладкая, его девочка. Сэм чуть выгнулась от удовольствия, плавясь в его горячих руках, которые оглаживали её тело. Он спустил поцелуи ниже, с удовольствием замечая, как задрожал её живот. Языком провёл от пупка выше — снова к груди. Внутри Сэм растекался жар, который стал спускаться вниз, собираясь в тугой шар. Жар становился невыносимым, тянущим, беспощадным. Она сходила с ума — было так жарко от его пальцев, от его языка. Это было слишком. И совершенно недостаточно. Поэтому она отошла и снова потянула парня за собой на кровать. Почувствовав на себе тяжесть его тела, выгнула спину, чтобы быть ближе. Но Билли, хищно улыбнувшись, раздвинул её ноги и спустился вниз. Первое касание его языка к её промежности было похоже на взрыв. С губ сорвалось что-то похожее на писк. По телу прошла волна удовольствия. И ещё одна. И ещё — каждый раз, когда Билли касался её языком и губами. Сэм комкала простыни, извивалась на кровати, но будто снова было недостаточно. Ей хотелось взорваться, как сверхновая, хотелось чего-то ещё — но она не могла сообразить, чего именно, в голове был липкий сладкий туман. Пока Билли не добавил пальцы. Дрожь стала сильнее. Но Сэм очень хотелось касаться его, доставить ему удовольствие. — Поцелуй меня, — тихо попросила она, притягивая Билли к себе. Она почувствовала это — влажный поцелуй, со своим вкусом на его губах и колючем подбородке. Невероятно. Её рука тут же опустилась ниже, забралась в брюки, которые он так и не снял, и стала поглаживать его член. Как говорила Кристина: чуть сжала, и стала медленно двигать кистью вверх и вниз, удивляясь нежности и бархатистости кожи там. Билли кружил пальцами по клитору, пока Сэм гладила его. Он не мог сдерживаться и толкался в её руку — такую нежную, но при этом твёрдую в своих решениях. — Я... я всё правильно делаю? — сквозь тяжёлое дыхание спросила Сэм. — Да, — выдохнул Билли. — Прекрасно. Ты прекрасна. Тихие стоны, шуршание брюк о простыни. Тихая, поглощающая волна удовольствия. — Я хочу тебя, — проскулила Сэм, чувствуя, как тело напрягается от приближающегося взрыва. Билли нежно убрал руку Сэм из штанов, чуть приспустил их ниже и приставил головку к её клитору. Он водил им, скользя по выделенной смазке. Сэм снова заскулила — сейчас она могла думать только о надвигающемся удовольствии. Он скользил между её складочек, всё быстрее и быстрее, пристально наблюдая за лицом Сэм. Видеть её сейчас — такой нежной, такой дикой от удовольствия, с растрёпанными волосами, туманом в глазах. Пока она не задрожала под ним, тихо простонав. Её тело покрылось мурашками, пальчики впились в его предплечья, оставляя красные полумесяцы от ногтей. Билли сделал ещё несколько поступательных движений, не прекращая наблюдать за её оргазмом, пока не излился на её живот. Тяжело дыша, он лёг рядом, уткнувшись носом в её волосы. Вдыхал её запах вместо воздуха — сладкий и нежный, как вдыхать запах цветов у моря. Такого он точно никогда ни с кем не чувствовал. Никогда ни с кем так не занимался — всегда был обычный секс: сунул, получили удовольствие, вынул. Но это... — Никогда больше так делать не буду, — тихо сказал Билли и засмеялся. Сэм получала удовольствие даже от его смеха — такого глубокого, будто тигр урчит. Но от его слов напряглась. — Почему? Тебе не понравилось? — Безумно понравилось, — он поцеловал её в висок. — Но было тяжело не... не войти в тебя. Сэм прикрыла глаза, томно улыбнувшись. Пока хватит и этого. — Тогда в следующий раз сделай это, — сказала она. — Иначе я убью тебя. Он снова рассмеялся и притянул её к себе, обнимая. — Стой, ты испачкаешься, — пробормотала Сэм. Но он проигнорировал её слова, прижимая девушку ближе. Сегодняшний вечер не мог бы стать лучше. — Останешься? — в её голосе слышались нотки надежды. — Да, — он сжал её крепче. — Останусь. Но мне придётся уехать рано утром.

***

Она опять напилась. Это начинало входить в привычку — ужасную, липкую привычку, от которой она клялась избавиться ещё в шестнадцать. Но по крайней мере Том вызвал ей такси после закрытия бара и отвёз домой. Пешком идти не пришлось. Дом встретил её холодом и тишиной. И отсутствием света. Никого не было. Странно — обычно её соседушка в такое время был дома. Не сегодня, видимо. Да и ладно. Ей же лучше. И было лучше. Первое время. Пока не прошла неделя, в течение которой ни Крис, ни Сэм не могли дозвониться Аллену. И никто не знал, где он и что с ним. Он просто пропал. Телефон молчал — сначала гудки, потом «абонент недоступен». Сообщения доставлялись, но не прочитывались. Дом пустовал — она проверила, заглянув в его комнату, чего никогда раньше не делала. Всё было на месте, но холодное, безжизненное. Крис сначала злилась. Потом начала беспокоиться. Потом — и это было хуже всего — поняла, что скучает. По его молчаливому присутствию на кухне по утрам. По его дурацким привычкам, которые её бесили. По его голосу — даже когда он спорил с ней. На восьмой день она написала Сэм: «Аллен не выходил на связь?». Ответ пришёл через минуту: «Нет. Дэн тоже не знает, где он. Я начинаю волноваться». Крис сжала телефон так, что хрустнул пластик чехла. «Если он не объявится до завтра, я звоню в полицию», — написала она. «Я с тобой». Крис отложила телефон, подошла к окну и посмотрела на пустую подъездную дорожку. Ночь была тёмной, безлунной — такой же чёрной, как её настроение. — Где ты, идиот? — прошептала она в темноту. И впервые за долгое время — может быть, впервые за несколько лет — она почувствовала, как холодный страх сжимает сердце. Не за себя. За него. Это было новое, пугающее чувство. И она понятия не имела, что с ним делать.