Сладкий Шуга

Следующая неделя у Хосока выходит слишком загруженной. Поставка нового оборудования, оплата аренды и необходимая для всего этого документация временно смещают шефа с кухонной плиты за офисный стол, где наедине с чашечкой кофе мужчине приходится справляться со стопкой бумаг и чеков. Видимо, благодаря рекламе Намджуна, который сам является достаточно популярным среди молодежи блогером и дружит с такими же не менее популярными блогерами, в кондитерской отбоя от отдыхающих на каникулах посетителей-подростоков нет с утра до вечера. Пришлось даже привлечь Чимина после школы помогать то Юне за баром, то отцу, Сокджину, за плитой. Молодежь приходит сюда в разное время, долго распивает действительно вкусный кофе и уплетает нежнейшие десерты. Вишнёвые эклеры пользуются особой популярностью, о чем Хосоку не терпится сообщить Юнги, но хочется сделать это именно вживую, а не по смс, потому что как бы там младший искусно ни шифровался, что-то в его недосказанности поздно вечером в машине было грустное и разочарованное. Тем более в последние дни они совсем не списываются. Хосок не приглашает, потому что круглосуточно просиживает сидение офисного стула с бумагами, а Юнги и не напоминает о себе. В редкие минуты перерыва, когда мысли о милом пареньке уже не дают концентрироваться на документах, парень открывает страницу Мина в Инстаграм, на которую в силу конспирации не подписывается, и листает его ленту. Юнги ведёт активный блог о жизни, и Хосок считает, что у него слишком мало подписчиков, потому что контент правда качественный. Красивые снимки окрестностей и краткий гид, как туда добраться на скейте и «не сломать себе ничего». Пометки, вроде «Я ни разу не взял доску в руки, прикиньте? Там асфальт идеальный. То, что надо для скейтбординга», особо умиляют повара. Он еле удерживается, чтобы не лайкнуть редкие селфи парня, а также совместные фотки с Намджуном. Их очень много, и на всех фотках эти парни сидят очень близко и выглядят счастливыми. Хосок уже даже не сомневается в своих предположениях, пусть спросить напрямую не решается. Тем более сейчас, когда они даже не общаются толком. Чон переключается на профиль кондитерской со своего личного и добавляет в Истории отметки посетителей. Он улыбается приятным отзывам, читает восторженные комплименты новым вишнёвым эклерам, а потом пишет пост с их промо, отмечая также и аккаунт Юнги как помощника и вдохновителя, «без которого не получилось бы сделать эти эклеры настолько крутыми 💜». Хосок публикует все в ленте и в Историях, а затем возвращается к бумажной волоките. Юнги подпрыгивает на месте во время обеденного перерыва, замирая с палочками во рту, на которые прежде наматывал приготовленную их поварами китайскую лапшу. Он внимательно смотрит на уведомление об отметке кондитерской, на которую даже забыл подписаться, и быстро присылает скрин Намджуну. YG: «ЧУВАК. Он написал СЕРДЕЧКО. ЭТО ЧТО ТАКОЕ?» NJ: «Чувак. Ты там это, главное, дыши. И с каких пор ты называешь меня чуваком? Хосок на тебя плохо влияет. Или Чонгук. Короче, неважно. Думаю, самое время написать этому твоему крашу». YG: «Чел, но… Он даже ничего не писал, я думал, что он уже забыл про меня!» NJ: «Он тебя отметил, а значит — не забыл. Теперь твоя очередь «вспомнить» о нём ಠ_ಠ» YG: «Всё-то у тебя легко! Блин, после его отметки на меня уже человек десять подписалось… Надо, наверное, хотя бы поблагодарить…» NJ: «Отлично мыслишь, хён. Давай, разбирайся в своей драме, а то ты и впутываться не разрешаешь, и негрустным ходить не можешь. А мне грустно смотреть на грустного тебя». YG: «Всегда знал силу твоего словарного запаса, бро. Спишемся позже. Пришло мое время покорять сердца кондитеров, возомнивших себя гетеросексуалами».

***

— Хосок-а, ну ты хоть покушай, а? — заходит каждые полчаса к младшему брату Сокджин, переживая, что он заболеет с таким фанатизмом по работе. — Да-да, покушаю. Чуть-чуть осталось, — на автомате уже на протяжении четырех часов одинаково отвечает Хосок и потягивается, допивая горький кофе и вновь проверяя телефон. Мужчина удивлённо вскидывает брови и более охотно тыкает в экран, потому что уведомление на блокировке показало сообщение от Юнги. Чон щурится, увидев вместо букв лишь единственную видеозапись, и сразу открывает ее. На видео во весь экран оказывается лицо Юнги. Он мило улыбается и смущённо опускает взгляд вниз. Помещение за его спиной похоже на подсобку. Видимо, он сбежал сюда с работы на пару минут, чтобы отправить сообщение Хосоку. Мужчина улыбается уголком губ от этой мысли и внимательно слушает младшего. — Хосок-а… Привет. Мы долго не списывались, и я подумал, что ты не хочешь со мной общаться. Может, так и есть, но тогда будь добр сказать мне об этом прямо, а не игнорировать. Я не пишу, потому что мне неловко, словно я навязываюсь. Тем более ты весьма и весьма занятой человек. — Юнги пожимает плечами и пфыкает, — В общем, ты меня понял. Хотел сказать тебе спасибо за отметку. Вроде рекламной кампании, да? И как ты нашел мой аккаунт? Ты сталкер? — смеётся парень, а Хосок, смотря на его улыбку, понимает, что ни с чем более нежным и тающим на языке не сталкивался за всю свою жизнь. — Ладно, Хосок-а. Мне надо идти работать. Лучше меня знаешь, что гости не умеют ждать. — Юнги поправляет свой маленький бейдж, и Хосок пару секунд залипает на его тонкие изящные пальцы, — В общем, напиши мне обязательно. Если обижаешься или если занят чем-то, тоже напиши. И когда мы могли бы вновь встретиться, напиши, пожалуйста… Ладно? Надеюсь, ты в порядке. Удачи тебе, Хосок-а. Юнги в конце мило дует губки и поправляет серёжку в ухе. Хосок ещё в их последнюю встречу заметил этот очаровательный жест — было похоже на то, что младший нервничает. Чон подвисает на добрые пару минут с тупой улыбкой на лице, пялясь в уже потухший экран мобильного, вспоминает это милое и немного шепелявое «Хосок-а», эти бегающие невероятно красивые глаза, эти губки уточкой, этот… — Хосок! Ну ты там заснул что-ли? Зову тебя с самой кухни! — в дверях стоял Сокджин, размахивая скалкой. — Я Джину привел. Она поможет с документацией, чтоб ты поскорей закончил. Иди пока у плиты постой, а лучше поешь. Даже не знаю, что тебе больше сил прибавит: готовка или еда. А вообще, милый, отправляйся-ка ты домой. Мы сделаем всё сами. Хосок даже слова не успевает вставить, как жена Сокджина проходит в его кабинет, а сам брат выпихивает его в раздевалку и следом кидает рюкзак парня. Чон так и сидит на лавочке со скудными пожитками в обнимку и думает. С одной стороны, поехать домой сейчас очень хорошо. Он бы сразу лег спать, а потом уже приготовил бы себе какой-нибудь рамён, чтобы не заморачиваться. С другой стороны, если он останется здесь до вечера, то можно будет пригласить Юнги на свидание дегустацию. Внезапно мужчина вспоминает, что Юнги работает в каком-то кафе. Он открывает камеру и думает, что переписка с помощью видео-сообщений невероятно уютная. Включив видео, он начинает. — Юнги-я… Здравствуй. — он неловко зачесывает волосы назад. — Для начала, я бы хотел перед тобой извиниться за игнор… Я правда не специально. Прости… — трёт переносицу и поднимает уставший взгляд на парня, — Да, я действительно сейчас жутко занят. У нас поставка оборудования — меняем интерьер на кухне. Плюс ко всему — оплата аренды, да и клиентов много, приходится считать бухгалтерию каждый день, потому что появилась возможность закрыть кредиты, полученные на стартап, раньше срока… В общем, чертовски бесячая макулатура. — тихо смеется, из-за чего рука с телефоном немного трясётся. — Надеюсь, ты теперь на меня не обижаешься… В любом случае… Я бы тоже хотел встретиться. Брат меня выставил сейчас, потому что я уже давно не ел нормально, всё на кофе сижу. Может, я приеду к тебе? У вас вкусно кормят в кафе? И да, спасибо тебе за эклеры ещё раз. Они правда изумительны, и десятки восторженных отзывов от гостей тому в подтверждение. Ответь мне скорее, — Хосок улыбается, неловко смеётся, когда видео не удается отключить с первой попытки, и вовсе роняет телефон из рук. Наконец-то видео прерывается. Хосок даже не просматривает перед отправкой. Просто отсылает в чат Мину и смущённо поджимает губы, когда двойная галочка появляется буквально через секунду после отправки, а вскоре приходит и ответ. YG: «Инсадон, 12/3. Напиши за пятнадцать минут до приезда, я закажу тебе обед, чтобы подали сразу, как придёшь». HS: «Хорошо, спасибо». YG: «Рад, что ты живой». Хосок тихо посмеялся, прикусив губу на отголосок беспокойства, и притаился, не отрывая взгляда от экрана телефона после отправки такого волнующего сообщения: HS: «Юнги-я, можно личный вопрос? Вы с Намджуном вместе?» Не сказать, чтобы Мин был удивлен, но он выглядел возмущенным и почти топнул ножкой. Его позвал бармен, чтобы он отнес напитки, поэтому официанту пришлось повременить с ответом. Хосок, как можно было предположить, уже пожалел о том, что задал такой странный вопрос, и уже внутренне убедился, что ответом на него будет короткое «Да». Однако он не стал наступать на прошлые грабли и паниковать раньше времени, поэтому начал переодеваться в повседневную одежду из униформы, всего-навсего поглядывая на экран открытого чата каждые тридцать секунд. Вскоре ответ пришел. YG: «Нет. Мы с ним встречались раньше, но расстались по независящим от нас обстоятельствам и теперь не более, чем лучшие друзья. Можешь не сомневаться в этом». Чон осел на лавочку и открыл чат со своим племяшкой, что уже наверняка ехал на автобусе к ним в кондитерскую. HS: «Кажется, я теперь понимаю, каково это, когда тебе нравится парень».

***

5 дней назад

Чонгук мотает костяшки пальцев в бинты, разочарованно вздыхая. Хосок сейчас в бумагах, а Юнги с кучей извинений и обещанием угостить друга домашними вкусняшками написал, что у него какой-то банкет допоздна, и его поставили на смену. В итоге из его поддержки никто не явился, а это, между прочим, очень волнительный для Чонгука бой. Он не был на ринге уже полгода, потому что вывихнул плечевой сустав и обходился без сильных нагрузок на руки в период реабилитации, а на протяжении всего последнего месяца частенько зависал в зале допоздна, чтобы подготовиться к предстоящему состязанию. Он выходит на ринг со своим давним соперником и, несмотря на то, что от тренера Джебома ничего не скрыть, врёт, что с настроением у него всё в порядке, и он не расстроен. Парень делает глоток воды, вновь разогревает плечо, переживая некоторый дискомфорт из-за неуверенности в нём, и идёт в зал, чтобы дождаться начала возле ринга. Он зависает в телефоне, как чувствует рукава худи на своих плечах, а потом и шее, и удивлённо оборачивается, встречаясь взглядом с Чимином. Чон искренне улыбается, обнимая младшего в ответ, а потом долго болтает с ним обо всём на свете, вскоре падая на его колени и в таком состоянии встречая зов своего тренера. — Чонгук-а, чтоб выиграл обязательно, ладно? Не подведи, я поставил на тебя все свои карманные! — кричит вслед парню Чимин, и Чонгуку приходится приложить огромное количество усилий, чтобы не улыбаться слишком сильно перед началом важного поединка. Здесь боксируют без маек, потому что девушки особенно охотно приходят в качестве зрителей на бои, чтобы позалипать на качков. Чонгук снимает свою толстовку, в которой находился всё время после разминки, чтоб не остыть, и Чимину приходится поджать пальцы на ногах от желания прикоснуться к таким ровным и идеальным кубикам пресса. Он мысленно молит Чонгука не замечать стянувшейся вниз резинки боксерских шорт, за которую уходит полоска темных волос, и любуется виднеющимися тазовыми косточками. Однако Чонгук замечает проблему, шнурует шорты почти на талии, вставляет капу в рот и вооружается перчатками. Он выходит на ринг, чтобы поприветствовать соперника и болельщиков, машет Чимину и позирует для фото в местную газету. Пока идут последние приготовления, а судья коротко общается с тренерами обеих сторон, Чонгук смотрит на Чимина, который пытается ему что-то передать. Он водит указательным пальцем по воздуху перед собой, записывая слова, но Чон с прищуром лишь качает головой, не в силах разобрать текст. Тогда Чимин коротко показывает на соперника, а затем проводит кончиком большого пальца по своему горлу, и тут уже Чонгук спокойно читает по его губам «прикончи его» и лишь тихонько смеётся, кивая головой. Чимин довольно улыбается, делает несколько фоток исподтишка, пока Чон разговаривает с тренером, и в который раз за последний час признается себе, что его возлюбленный невероятно сексуальный. Чонгук выходит на ринг, стукает перчаткой по перчатке соперника, как приветствие, и принимает исходную стойку. Раздается звук гонга, соперник наступает. Чонгук наносит пару ударов с замахом, попадает в челюсть и сам пропускает удар в живот. Он берет скоростью и точностью, отлично комбинируя апперкоты то левой, то правой рукой. Чимин воодушевленно кричит слова поддержки, когда Чонгук отшатывается назад от мощного удара. У его соперника уже заплыл глаз, да и кровь с треснувшей губы привлекает внимание. У Чонгука лишь небольшая раскрывшаяся ссадина на щеке, о которой он забывает вовсе, стоит противнику начать атаковать. Чон умело избегает ударов, сам атакует, наносит сильные хуки и джебы, и, наконец, звонок оповещает об окончании первого раунда. Чонгук уходит в угол площадки, переговаривается с тренером и разминает челюсть. В его глазах просыпается азарт. Тренер просит постараться уложить соперника в третьем раунде, но Чонгук уверяет, что справится во втором. Джебом, который знает мощь Чонгука не понаслышке, не спорит. Рефери призывает занять свои позиции, и вновь раздается сигнал о начале раунда. Чимин кричит, срывая голос во внезапной тишине «Чонгук, ты лучший, выеби меня!», а Чонгук, к сожалению младшего же, слышит это. Парень усмехается и быстрой очередью наносит множество мощных ударов. Соперник отшатывается, падает на бок и рефери начинает отсчёт. Чонгук следит за бойцом, вытирает перчаткой капли пота со своего лица и, когда вердикт о нокауте заставляет почти половину зала ликовать и кричать, медленно подходит к краю ринга. Он облокачивается о верхний канат, находит взглядом Чимина и, сняв капу, одними губами проговаривает короткое «Выебу». И, на удивление, Чимин всё сразу понимает. Он, прикусив губу, не отрывает взгляда от Чонгука и показывает ему сердечко пальцами, на что старший лишь закатывает глаза с лёгкой улыбкой. Он возвращается к рефери, хлопает перчаткой по плечу уже поднявшегося соперника и обнимает его, а затем позволяет судье поднять свою руку. Они снова делают фото, затем Чонгук спускается к тренеру, жмёт его ладонь и получает свою долю зелёных бумажек за бой. Пересчитав купюры, парень идёт в сторону раздевалки и встречается с Чимином, что протягивает ему бутылку воды. Чонгук пропускает парня вперёд, только отщелкивает крышку, как оказывается прижатым к двери уже изнутри. Чимин щелкает замком, смотрит в глаза парня и встаёт на носочки, нежно касаясь его губ своими. Чонгук отвечает на поцелуй, проводит языком по его пухлым губам, ждёт, пока Чимин почувствует вкус крови, позволяет ему собрать капельки пота со щек, и снова целует. Вжимает в себя за талию, пробирается ладонями под бесформенное худи и меняется местами. Чимин больно бьётся затылком о дерево, но стон тонет в очередном глубоком поцелуе. Чонгук целует горячо и нетерпеливо, как будто голодал по их поцелуям целые месяцы. Изучает языком его рот, широко распахивает глаза, почувствовав бусинку в языке парня, которую прежде не заметил. — Ты, блять, когда успел язык проколоть? — поглаживает его талию Чонгук, восторженно смотря в глаза. — Да не так давно. Только Хосок-и-хёну не говори. Он меня убьет. — виновато пожимает плечом Ким, слизывает капельки пота с ключиц старшего и не убирает ладоней с его плеч, боясь касаться так желанного торса. — Да Хосок-и-хён меня самого́ убьет, если узнает, каким образом я узнал о пирсинге. — почти рычит Чон и укладывает ладони младшего на свой пресс, прочитав во взгляде немое желание. Чимин блаженно стонет, ведёт руками вверх-вниз по влажной коже, почти облизывается, следя за перекатывающимися под пальцами мышцами, и закатывает от эстетического удовольствия глаза. Чонгука кроет. Он мокро целует шею младшего, оставляет следы на сладкую память, спускается ладонями к его мягким бёдрам, сжимает их одурманенно и пару раз смачно шлёпает. Они отлипают друг от друга ещё после десятка минут поцелуев, полностью истратив воздух в лёгких. Так и продолжают стоять близко-близко, изучая родинки на лицах друг друга. — Хосок меня прибьет, — обречённо мычит Чонгук, цепляя серёжку в мочке уха младшего и обводя ее языком до подкашивающихся у Кима ног. — Не убьет. Не убьет, пока ты не сделаешь мне больно, — улыбается Чимин, поглаживая спутанные волосы на затылке, — Он не против нас, я ему уже сказал о симпатии к тебе. Чонгук улыбается, пару секунд смотря на счастливого парня, а затем нежно целует его. Он раздраженно стягивает большое худи и вновь выцеловывает шею и ключицы Чимина. — Как давно ты влюблен? — шепчет Чон, а до помутневшего рассудка младшего вопрос доходит только спустя десяток секунд. — Почти с первой встречи. Когда только увидел, как ты штангу тягаешь. — смущённо улыбается Чимин и тихо выдыхает, когда губы Чонгука вновь касаются мочки уха. — Мне просто нравятся качки. — Ну, теперь не заглядывайся на качков, ладно? Смотри только на меня. — улыбается Чонгук и в мгновение замирает, пока Чимин ставит ему болючий кровавый засос прямо на шее сбоку. — А ты смотри только на меня. У меня тоже хорошая фигура. — как ни в чем не бывало облизывает пухлые губы Чимин и уворачивается от поцелуя. Он отходит в сторону, надевает свое худи, подняв его с пола, и выходит из раздевалки. Чон успевает лишь больно шлёпнуть младшего по заднице и идёт в душ, слыша только маты и четкое «Заебал, Чон Чонгук!». Расслабленный победой и долгожданным поцелуем, парень встаёт под струю теплой воды, сняв всю одежду, и улыбается: — Ещё не заебал. Но обязательно сделаю это.