Сладкий Шуга

Хосок крутится на кухне кондитерской, курсирует от плиты к столу и обратно, двигает бедрами, подобно элементам из какого-то страстного танца, напевает себе под нос популярную песню, которую слышал по радио в дороге, и вновь зарабатывает по макушке половником от брата. — Хосок-а, я, конечно, понимаю, что ты младше и тебе всегда можно было развлекаться больше меня, но это было, черт побери, двадцать лет назад, что с тобой сегодня?! Сокджин не то, чтобы зол, он просто в шоке. Впервые видит своего младшего брата таким счастливым и весёлым, словно ещё секунда — и сюда приедет грузовик с миллионом долларов. (Радость от этого события Сокджин бы разделил). Хосок выглядит так, словно выиграл в лотерею. Причем не в одну, а во все лотереи мира. Он игнорирует слова брата, а потом выпивает стакан лимонада, улыбаясь. — Хён, — почти поёт Чон, — Это не я, честное слово! Это бабочки! — он как маленький тычет в свой живот пальцем, смеясь, и снова пускается в пляс. Брат его больше не трогает: бабочки, значит, бабочки. Хосок не знает, какие цветы любит Юнги. Любит ли Юнги цветы вообще. И дарят ли парням цветы. Он не знает ничего, но покупает самый очаровательный букет полевых красавцев в придорожном ларьке. От Чона веет солнцем, он заряжает энергией и позитивом окружающих. Когда он идёт с довольной миной по улице — люди на него оборачиваются. Парень не замечает ничего. Он вообще не думает, по ощущениям, ни о чем. В данную секунду всё кажется просто ничтожным, потому что весь мир собран внутри Хосока. Весь мир сейчас прокручивается в глазах с лисьим разрезом, отпечатанных на ве́ках Чона. Хосок замирает, когда видит вышедшего навстречу из подъезда Юнги. Младший выглядит невероятно. Он одет в длинные темные шорты, поверх которых спускается почти до колен белая футболка, а на плечи накинута клетчатая рубашка. Чушь полнейшая: Юнги выглядит как всегда, просто Хосок сейчас видит в нем модель, бога, икону, всё, чем можно любоваться вечно. Хосок ловит себя на мысли, что никогда в жизни не чувствовал себя таким влюбленным. И если сейчас Мин скажет ему пойти на крышу и спрыгнуть с неё вниз, то Хосок непременно так и сделает, да ещё и уточнит: с разбегу, топориком, спиной вперёд или бомбочкой, обняв колени. Крыша едет. У обоих. Юнги стоит на месте, не в силах оторвать пятки от земли. Он ловит себя на мысли, что впервые ему страшно. Страшно находиться рядом с человеком, который сильно-сильно нравится. Уже действительно насрать на скелеты в шкафах, пусть хоть империя мертвецов там будет, Хосок правда какой-то неземной. Он светится изнутри, и Мин ещё осознать не может, что причиной такого удивительного сияния является он сам. Вместе они сокращают расстояние в пару шагов, и Хосок вручает парню букет. Юнги никто никогда не дарил букеты. Почему-то все думают, что парни не любят цветы. Непонятно насчёт других, но Юнги любит. И такому жесту от Хосока он рад до безумия. Он встаёт на носочки и целует его щеку, немного краснея. — Спасибо, это очень мило, — бурчит младший и рассматривает очаровательный букетик. — Не сравнится с тобой. — выпаливает Хосок и тут же замирает под взглядом чайного цвета глаз. Пауза длится пару секунд. Юнги расплывается в нежной улыбке, прячет взгляд в руке, пытаясь этим жестом поправить и так идеально лежащую челку, а Чон смущённо трёт нос и идёт к машине. Он открывает парню дверь, и Юнги улыбается: — Хосок-а, просто расслабься и получай удовольствие. К черту формальности. Хосок кивает, снова заливаясь краской, но дверь всё равно закрывает за младшим сам. Они едут в уютной тишине, каждый — в своих мыслях, но все их мысли всё равно сосредоточены в пределах салона автомобиля. — Юнги, я… — Хосок мнется, и по нему сразу видно, что он жутко нервничает, — Я могу тебя брать за руку? Юнги смотрит на свои руки, обернутые в прозрачные медицинские перчатки, и улыбается на мысль о том, что Хосок помнит о его давней просьбе. — Да, ты можешь, я в перчатках. Только… — он делает паузу и смущённо поджимает губы, — Не целуй меня, ладно? Ни в щеку, ни куда-то ещё… Хосок заливается краской по новой и выдает тихое «Хорошо». Жаль, очень жаль. Он правда хотел. Так что, с другой стороны, он и рад, что Юнги предупредил его и не поставил их обоих в неловкое положение. Мин удобнее устраивается на сидении, сам тянется, чтобы включить радио, и опускает стекло. Холодный вечерний воздух настойчиво треплет светлые волосы парня, младший подставляет лицо последним лучам солнца и улыбается, наслаждаясь видом пригорода Сеула. Он радуется, что Хосок сам предложил поехать к морю, потому что у самого Мина смелости попросить не хватило бы. Юнги безумно нравится в этом моменте то, что Хосок его ни о чём и не спрашивал. Он просто предложил пойти на свидание, а потом сказал про море. И всё. И самый кайф в том, что Юнги наслаждается каждой секундой, словно он всё самостоятельно спланировал. То, насколько их с Хосоком взгляды, касательно эстетики, схожи, вызывает мурашки. Юнги поворачивается вбок и смотрит на профиль Чона. Невероятно красивый. Хосок ведёт автомобиль одной рукой, а второй держит сигарету. На его переносице большие солнцезащитные очки, а сам он выглядит очень мило с лёгкими естественными кудрями. — Ты красивый, — выдыхает Мин, не переставая рассматривать профиль мужчины, и смеётся, когда Хосок давится дымом. — Ну эй, правда! — улыбается младший, посчитав это немым протестом. Хосок прыскает, смотря на парня, и ведет плечом. — До тебя, Юнги, мне, как до Луны. Юнги смущённо отводит взгляд и легонько стукает Чона в бедро кулаком. Хосок хрипло смеётся, и Юнги обещает, что будет ругаться, если Чон ещё раз вгонит его в краску. Хосок советует Мину уже начинать готовить его пламенную ругательную речь. Парни мило беседуют о прошедшем дне, Юнги рассказывает о том, как говорил со семьёй по фейс-тайм на протяжении всего времени, и упоминает про болтливость своей матери. — Если бы её телефон не разрядился за пару часов до выхода, я бы точно опоздал на свидание. Хосок смеётся и сочувствует ему. Его тётя, мама Сокджина, абсолютно такая же, поэтому в прошлом братья часто опаздывали на автобус, когда ещё жили с родителями в Сеуле и ходили в школу. Юнги смеётся на эту историю и предлагает познакомить его маму и хосокову тётю. В машине очень тепло и свежо. И не только из-за хорошей погоды и порывистого ветерка за окнами. Парни переглядываются пару раз, а потом Хосок протягивает руку. Юнги вкладывает в ладонь старшего свою и переплетает пальцы. Они продолжают ехать, держась за руки, до конца грунтовой дороги, и решают до пляжа дойти пешком. Заря окрашивает перекатывающиеся волны в розовый и золотистый. Юнги идёт на носочках, пытаясь запечатлеть в памяти красоту каждого мгновения. Хосок улыбается, цепляясь нежным взглядом за его вздернутый милый нос, и предлагает залезть к нему на плечи. Младший шокировано смотрит на парня, качает головой, но Хосок настаивает и уже садится на одно колено. Мин хнычет, отнекивается, но покорно закидывает ноги на его плечи. Юнги знает, что весит совсем мало. А ещё знает, что Хосок крутой спортсмен, и что его он точно легко поднимет, но смущению всё равно нет предела. Мин жмурится и визжит, когда оказывается слишком высоко над землёй, а Хосок угорает так, что Юнги клянётся выжить только ради того, чтобы обязательно врезать ему. Наконец, младший выдыхает и открывает глаза. Чон идёт тихо, неспеша, придерживая парня за ляшки, и улыбается на звуки восторга, доносящиеся сверху. Теперь всё смущение, все страхи и обиды позабыты. Перед глазами представляется такая красота, которую Юнги только на картинках в Интернете и видел. Он улыбается счастливо и укладывает ладони на макушку старшего, портя ему прическу. Они идут ещё полкилометра и выходят на уютный дикий пляж. Юнги смачно целует Чона в макушку — у последнего стадо мурашек проходит по спине, — а затем сползает вниз. Они снимают свои парные кроссовки и идут босиком по песку, продолжая держаться за руки. Лазурного цвета вода нежно ласкает стопы парней, пока они прогуливаются вдоль берега. Юнги тыкает пальцем в пролетающую над морем чайку и смеётся с нелепой пародии Хосока на её крик. Обоим кажется, что впервые они проводят время настолько уютно и спокойно. Хосок останавливается напротив Мина, продолжая нежно держать его за руку. Он смотрит в его глаза, а затем наклоняется, чтобы коснуться его лба своим. Юнги не дёргается. Стоит, прикрыв глаза, чувствует дыхание парня на своих губах, но не отходит, потому что знает, что Хосок помнит про просьбу. Чон рассматривает лицо младшего, замечает милые веснушки на кончике носа, а ещё какие-то блестящие корочки. Он улыбается, думая, что парень пользуется милой косметикой, а потом вздыхает. — Юнги, скажи мне, — тихо говорит он, ощущая, как вибрациями касается губ Мина, — Почему я не могу поцеловать тебя? Юнги молчит, сжимает губы и медленно выдыхает, собираясь с мыслями. «Хосок, у меня есть проблема. Я не хочу делать себе больно, потому что ты просто развернешься и уйдешь либо сейчас, либо тогда, когда это встанет ребром на твоём здоровье. Поэтому давай сохранять дистанцию, чтобы я мог чувствовать себя счастливым как можно дольше». — Давай сохранять дистанцию, — озвучивает Мин и мечтает поскорее приехать домой и сесть под горячий душ, чтобы под водой хорошенько подумать о своей тупости и поругать себя. Хосок не поддается. Смотрит в упор, пусть Юнги и не видит, — чувствует, — и вздрагивает, когда старший внезапно спускается к шее и ведёт своим носом по ней. Юнги кроет. Он сжимает ладони в кулаки, приоткрывает рот, почти издавая полустон, нервно дышит и открывает глаза. Что этот парень творит? Мин насильно оттягивает голову Хосока за волосы, смотрит в глаза, пытается найти в них что-то обнадеживающее, но не может: Хосок ясно видит, что он что-то не договаривает. — Ты правда хочешь знать, что со мной не так? — спрашивает Мин и прикрывает глаза на кивок старшего, — Черт, Хосок-а… Это так сложно объяснить. Дело в том, — он делает паузу, а потом, набрав побольше воздуха в лёгкие, продолжает, — Я сладкий. Я просто сладкий. Весь сахар в моем организме находится преимущественно в коже, поэтому она сладкая на вкус. У меня нет раздражения, как я говорил ранее, а перчатки ношу для того, чтобы не липнуть к теплым гаджетам, ладоням или кружкам кофе на работе. Так что если у тебя проблемы с сахаром и есть риск развития диабета, то я даже чуточку не позволю тебе целовать меня. — А если у меня нет проблем с сахаром? — тихо спрашивает Хосок, внимательно смотря в глаза младшего. — Если нет проблем, ты позволишь? Юнги дышит, кажется, через раз, и всё ждёт момента, когда Хосок развернется и уйдет. Момент не настаёт, а Чон продолжает напирать, и выглядит так, словно знал о стыдной проблеме Юнги всю жизнь. Его вообще ничего не удивляет, он не задает странных или неловких вопросов, хотя, Мин уверен, сейчас впервые слышит о такой болезни. — Если у тебя нет проблем, и ты не боишься, что они появятся, то я позволю, — шепчет почти в самые губы старшего Юнги, когда Чон уже наклоняется ближе. Хосок ловит своими губами его нервный выдох и мягко целует. Младший только прикрывает глаза и уже приподнимает руку, чтобы уложить её на щеку парня, как Чон резко отстраняется и с широко распахнутыми глазами удивлённо смотрит на него. — Ахренеть, — выдает парень, а Юнги еле держится, чтобы не закатить глаза, — Ты реально сахарный. И такой везде? Мин медленно кивает и вцепляется в плечи мужчины, когда тот начинает невероятно нежными и приятными мокрыми поцелуями покрывать его шею. Хосок возвращается к губам, целует их требовательнее, отмечает внутренне, что целуется Мин потрясающе, и углубляет. Юнги чувствует, как песок уходит из-под ног, — Хосок его берёт на руки под бедрами и сам садится вниз, прижимая младшего к себе ближе. Когда губы начинают саднить, парни отстраняются друг от друга и жутко смущаются. Юнги утыкается лбом в плечо старшего, пока тот стягивает перчатки с его рук и переплетает пальцы. — Юнги, ты такой чудесный, — шепчет Хосок, оставляя лёгкие поцелуи на виске и щеке парня. — Хосок-а… Давай встречаться? — Юнги улыбается, снова смотря в темно-карие глаза парня, и жмурится, когда он стряхивает вновь образовавшиеся карамельные скорлупки на порозовевших щеках, а затем и целует их. — Конечно. Давай. Они снова нежно целуют друг друга, Юнги зарывается тонкими пальцами в темные волосы старшего, перебирает пушистые пряди, тихо мычит, когда Хосок покрывает поцелуями лицо и шею, и счастливо улыбается. Чон останавливается, смотрит на эту восхитительную улыбку и чувствует, как кружится голова и сердце пропускает удар. Юнги видит его потерянный взгляд, хмурится и интересуется: — Хосок-а, что-то не так? Хосок качает головой, улыбаясь, и смущённо отводит взгляд. — Всё «так»… Просто… Я так чертовски сильно влюблен в тебя, Юнги. Они нежно улыбаются, смотря друг на друга, и почти в обнимку доходят до машины. Хосок заходит выпить чашечку чая к Мину в квартиру, они продолжают нежно целоваться на кухне, а потом смотрят сериал до утра, лёжа в обнимку и потягивая последнюю мятную сигарету по очереди. Они засыпают на середине сериала, так и не досмотрев до конца серию, и лишь крепче прижимаются друг к другу во сне, ощущая себя действительно счастливыми.

***

В среду, наконец, наступает долгожданный бой Хосока. Он выходит на ринг против нового соперника, и тренер считает, что победить его будет сложно. Чон пока не знает, насколько успешным будет поединок, но что-то (а точнее — улыбка Юнги и его нежные поцелуи) подсказывает, что Хосок сделает всё возможное и невозможное для победы. Тем более, ставки выходят солидные. Хосок уверен, у Чонгука бы слюна потекла, потому что он часто завидует уровню старшего в этих боксерских боях. — Скоро придет мой друг, он тоже боксер, и с ним — мой племяшка, по совместительству — его парень, — Хосок прижимает Мина за плечо к себе и нежно целует его висок, — Угораздило ведь мелкого: взял и влюбился в индюка. Ты знаешь, я так ему и сказал: потом придёшь ко мне и будешь плакать, говоря о том, что втюрился в мудака. А я не посмотрю, что друг, и выйду с ним на ринг, потому что мою кроху никто не должен обижать. Хосок недовольно бухтит, всё разминая кулаки, и Юнги находит его переживания чертовски милыми. — Судя по всему, ты отличный дядя, Хосок-а, — улыбается Мин, беря его за руку. — И отвратительный друг, — смеясь, отзывается Чон, и заслуженно получает в лоб. — Дурак. — Юнги недовольно хмурится, — Иди ко мне. Они сидят в раздевалке и целуются, почти лёжа на небольшом диванчике, пока громкое «Хён!» не прерывает их. — Чонгук? — удивлённо пялится на старшего Юнги. — Вы с Хосоком знакомы? Чонгук усмехается, смотря на парня, и толкает язык в щеку, а затем быстро переводит взгляд на Хосока, который явно не в теме. — Так вот, в кого ты так сильно втюхался, хён! — Чонгук делает вид, что не замечает испепеляющий взгляд старшего, — А то я думаю, что за парень, который украл твое сердце и заставлял говорить об этом сутками напролет! — Хосок-а, ты—, — Мин просто не может подобрать слов. Ему смешно и грустно одновременно. Как долго Хосок влюблен в него, и насколько точно знал, что чувства взаимны? — Юнги-я, я не говорил ещё, что мой друг пидарас и инвалид по мозгу? Вот теперь говорю, — Хосок закатывает глаза, слезает с Мина и направляется к другу, чтобы в шутку ударить его в живот, а затем пожимает руку, — Чонгук-а, доиграешься, и я тебя побью. Чонгук ведёт плечом, мол, пустые разговорчики, и получает первый пинок под жопу. Он буквально вылетает из раздевалки, чтобы не получить прибавку к авансу, и ждёт, пока голубки выйдут наружу тоже. — Ты знаком с Чонгуком, да? Откуда? — Хосок поправляет одежду Мина и отправляется к рюкзаку, чтобы взять бутылку воды. — Однажды он зашёл к нам в кафе поздно вечером, и мне пришлось задержаться, поэтому после своей трапезы он довёз меня до дома. Ну мы разговорились и подружились. — усмехается Юнги, вспоминая их нелепую первую встречу. — О, ну ладно. А то я думал, что параллельно с моим племянником он ещё и к тебе шары подкатывал. — Слушай, — парень недовольно цокает, — Тогда наш разговор сегодня начался бы с моего хука в его рожу. Хосок на секунду замирает, смотрит внимательно на младшего, а потом улыбается. — Как я тебя обожаю, с ума сойти. Смущённые парни выходят из раздевалки. Щеки Юнги горят характерно пунцовым цветом, а лицо Хосока выглядит весьма довольным, и Чонгук даже не хочет думать о том, что успело произойти за эти полторы минуты, на которые он оставил «молодых» наедине. — А где Чимин? — хмыкает Хосок, протягивая Чонгуку свои руки в бинтах для более надёжной перемотки. Младший послушно мотает запястья парню. — Чимин-и ищет открывашку для пива среди гостей. — ведет плечом Чон, словно это что-то обыденное для их тусовки. — Подожди, но ведь проносить алкоголь в зал запрещено, разве нет? — Хосок удивлённо вскидывает бровь. — А, да? Какая жалость, что мы об этом не знали. — притворным тоном торопливо сообщает младший. — Из тебя актёр, как из Хосока балерина. — ворчит уже Мин на Чонгука, а Хосок согласно кивает. — Относись с уважением к своему хёну, — притворно ругается Чонгук, за что получает подзатыльник. Юнги прыскает с возмущённого выражения лица Чонгука и убегает вперёд, а Хосок внимательно следит за тем, как последний пытается догнать его шустрого парня. Они делают пару кругов по залу, огибая ринг, а потом Чонгук врезается в Джебома. Хосок откровенно ржёт с выражения лица младшего, когда тренер отчитывает его, всё приговаривая, мол, «Надо быть серьезнее», а потом приглашает друга сесть рядом. Чонгук понуро плетётся к парням, а Юнги снова издевается над ним. Догонялки возобновляются, и Хосок принимается искать Чимина взглядом. Чимин идет к нему, держа по две бутылки светлого пива в каждой руке и, опустившись, здоровается с дядей за руку. Хосок помогает открыть все бутылки, кроме своей, и ругается на младшего, что тот пьёт до совершеннолетия, но, всё же, ничего не запрещает. Чимин ещё раз говорит ему о том, как сильно его любит, и бежит целовать задолбавшегося бегать Чонгука. Юнги подходит к Хосоку, вытирает лицо и шею любезно предложенной влажной салфеткой, и признаётся, что давно так классно не веселился. Хосок лишь смеётся и ещё раз возвращается к мысли о том, что его парень самый лучший. На ринге Хосок остаётся с голым торсом, и Мин, не ожидавший такого поворота событий, смущённо утыкается в плечо Чонгука. Старший ничего не говорит, лишь прыскает и сочувствующе хлопает друга по плечу. Все трое краснеют из-за выпитого алкоголя, а Чимин ещё и из-за пошлостей, которые весь вечер шепчет Чонгук ему на ухо, и, выйдя с ринга победителем, Хосок осознает, что сегодня по домам развозит всех он. В машине Юнги садится вперёд, а Чонгук с Чимином остаются сзади. Судя по всему, парни выпили не по одной бутылке, потому что Ким с начала пути дремлет на коленях своего бойфренда, пока тот задумчиво смотрит в окно, хотя обычно в дороге болтает без умолку. Юнги нервно перебирает низ своей футболки, разговаривая с Хосоком, пока он едет к квартире Чонгука, а затем, когда младшая парочка скрывается за дверью подъезда, укладывает голову на плечо Чона. Они так и едут до дома Юнги: слушают популярные песни по радио, подпевают вместе им, и иногда, пока стоят на светофорах, коротко целуются. Когда Чон уже останавливается напротив подъезда, Мин неожиданно врезается в губы старшего настойчивым поцелуем, в котором от нежности ничего и не остаётся. Напротив, этот поцелуй оказывается непохожим на предыдущие: страстным, чувственным, с языком и столкновениями зубов. Мин переползает на коленки Чона, седлает его бедра, а затем начинает трогать его крепкие руки. Черт возьми, Юнги всю жизнь мечтал иметь сильные накаченные руки. Но мышечная масса набиралась очень неохотно, и лишь лёгкий пресс удалось накачать с большим трудом. Руки никогда не поддавались тренировкам, и Мин сейчас понимает, что если Хосок захочет его обездвижить, то у него это запросто получится. От этой пошлой мысли внутри всё скручивает. Юнги жмурится, лишь углубляет поцелуй, как будто хочет достигнуть эмоционального пика, и радуется, что Хосок отвечает и сам проявляет инициативу. Они целуются ещё несколько минут, а затем Юнги тихо хрипит куда-то в плечо парня и, тяжело дыша, вываливается из машины, еле стоя на ногах. Хосок непонимающе смотрит на потрепанного и вспотевшего младшего, а потом и вовсе впадает в прострацию, когда он кидает короткое «Хочу спать, пока» и убегает к подъезду. Всё внутри пульсирует тугим желанием, а в голове так и мигает табличка с неоново-красным «хочу». Хосок трёт виски, волнуется, что сделал что-то не так, и решает поговорить с бойфрендом о произошедшем уже на трезвую голову завтра. Он оттягивает паховую область джинс, чтобы ширинка не давила на возбуждение, и уезжает домой. Юнги следит за его машиной из окна в зале, а затем плетётся в ванную комнату. Парень опускается на холодный кафель, прислоняется к двери затылком и мычит. Там в машине, на коленях Хосока, он кончил лишь от поцелуев и мыслей, какое у Хосока потрясающее тело. Мину противно от того, что он не смог сдержать свое желание, и стыдно перед Хосоком, потому что это был слишком сильный скачок в развитии их отношений. И, скорее всего, он был лишним. Парень понуро поднимается с пола, раздевается и заползает под душ. Полностью протрезвевший, к сожалению, он засыпает с чувством вины, и обещает себе завтра заехать к Чону и лично извиниться за свое поведение.