Сладкий Шуга

Намджун едет по тротуару прямиком к школе. Только девять утра, взрослые торопливо бегают возле козырька остановки, ожидая автобус, а Ким вновь радуется своему умению кататься на скейте. В ушах — эйрподс с последним треком Эминема, в руке — айс-американо, купленный в кофейне напротив дома, впереди — скол асфальта, который подросток, конечно же, не замечает. Скейт летит по направлению к проезжей части, стакан с американо падает на газон в противоположную сторону, а сам парень, пребывая в абсолютном шоке, спустя секунду лежал на спине и боялся подняться: упал на копчик, и дыхание перекрыло. — Ёлки-палки, — раздался сбоку испуганный мужской голос. Намджун постарался приподняться, вспомнив, что лежачие на тротуаре школьники вызывают чересчур много внимания у прохожих, и на помощь ему подоспели чьи-то руки. Светлые волосы незнакомого парня очаровательно закручивались на кончиках, а россыпь веснушек украшала миниатюрный нос. Молодой человек выглядел невероятно мило. Пока Намджун поднимался, незнакомец уже добежал до дороги и аккуратно, чтобы самому не попасть под машину, забрал скейт. Дека немного повредилась сбоку — древесина соскребнулась, — однако, в целом, всё в порядке. Ким поблагодарил парня и пожал его руку. — Черт, ну как так можно, а? Ты в порядке? Может, в травмпункт? — светловолосый стал ощупывать конечности старшеклассника. — Да ладно тебе, успокойся, — Намджун посмеялся, отмахнувшись, — Как будто в первый раз. — Смотри, чтоб такими темпами следующий раз не оказался последним. Незнакомец едва заметно нахмурился, но затем улыбнулся. Намджун выкинул уже пустой пластиковый стакан в ближайшую урну и пошёл со скейтом в руке, немного хромая. Светловолосый парень устроился рядом с ним, и, почему-то, Намджуну это понравилось. Они вместе остановились возле ворот школы и прыснули. — Тебе тоже в школу? — прошёл вперёд Намджун, чтобы открыть дверь парню. Наверное, новенький. — Да, а ты на дополнительные занятия, верно? — незнакомец улыбнулся, идя первым, и протянул свою ай-ди карту на посту охраны. Намджун терпеливо ждал парня, попав внутрь по школьному пропуску, а потом поздоровался с завучем, низко поклонившись ему. — О, господин Ли, вы уже пришли! Я собирался звонить! — старый учитель торопливо подошёл к незнакомому Намджуну парню и пожал его руку, — Пойдёмте, представлю вас ученикам. Намджун-а, чего ждёшь, ну-ка бегом в класс. Передай ребятам, что скоро придет учитель Ли и начнет урок. Намджун удивлённо посмотрел на красивого парня, который лишь прыснул в кулак от такого потрясённого взгляда, и, откланявшись, побежал в класс. Как потом узнал Ким, этот милый парень, который помог ему после небольшой «аварии», его новый учитель по китайскому. Зовут его Ли Феликс, и он будет готовить его класс к выпускному экзамену. Почему-то это правда смущает. Конкретно то, что Намджун залипал на красивого учителя всё долгое занятие. У Феликса красивый тембр голоса, но он не усыпляет, а напротив — заставляет концентрироваться. Ким даже подумал с усмешкой о том, что впервые слушал лекцию полностью и не отвлекался на посторонние вещи и мысли. После урока, который был единственным из-за особого свободного летнего расписания, Намджун направился на остановку, чтобы поехать к Юнги. Нога ещё болела, так что на скейте стоять было сложнее, и из-за этого пришлось выбрать маршрутный транспорт. Ким зашёл в автобус, а его плечо накрыла чья-то ладонь. — Как нога, скейтер? — Феликс усмехнулся, закинув рюкзак на плечо, и сел на свободное место, приглашая младшего опуститься рядом. — Всё нормально, учитель Ли, не переживайте, — смущённо ответил старшеклассник, которому было чертовски неловко из-за их первой встречи. — Назови меня ещё старче, — фыркнул старший и пощурился, — Насколько помню, познакомились мы с тобой на «ты». Так вне школы можно так и остаться. Намджун удивлённо посмотрел на парня, а потом хмыкнул. — Но мне как-то неловко… Учитель ведь, — он развёл руками в стороны, показывая масштаб своей проблемы. — Но ты же этого не знал, когда грохнулся со скейта, — прыснул Феликс и стал тыкать в живот парня. Намджун захрипел, смеясь, а потом вовсе стукнул парня. — Ну хватит, дурак. Я редко падаю. И вообще, чё прицепился ко мне? — Намджун внезапно подумал, что переступил черту дозволенности в общении, но Феликс, судя по всему, не был против. — Ну, мало ли, я влюбился в тебя? — Феликс прыснул и повис на плече парня, делая вид, что пытается его поцеловать. Намджун засмеялся и отмахнулся от старшего. — Хён, почему китайский? — внезапно спросил он. — А почему нет? — содержательно ответил Феликс, а Ким лишь пожал плечами. Действительно. Они продолжили ехать в тишине, а затем вместе поднялись с сидений. — Ты тоже сейчас выходишь? — пощурился Феликс. — Да, — прыснул Намджун и направился к выходу. Парни вместе шли до жилого комплекса, в котором живёт Юнги и, как оказалось, Феликс тоже. Их дома буквально соседние. — Ты тут живёшь? — удивлённо спросил Ли. — Не я, а мой друг. Я просто к нему в гости приехал. — хмыкнув, ответил Намджун. — Ты хромаешь. Болит, да? — выглядя беспокойным, не собирался заканчивать разговор Ли. — Пройдет. Не парься. — Намджун протянул руку и Феликс её пожал. Рукопожатие продлилось несколько секунд, после чего оба парня вспыхнули смущением. — Дашь номер? — Ким прикусил губу и протянул старшему свой телефон с открытой контактной книжной. Феликс быстро вбил свой номер и сделал прозвон себе. — Пока, Намджун-а, — помахал ладонью учитель и пошел к своему подъезду. Проводив парня взглядом, старшеклассник направился к магазину, чтобы купить продукты, а затем уже и сам зашёл в нужный дом.

***

На следующее утро после инцидента с тем горячим поцелуем Юнги проснулся уже на работе после чашечки свежего эспрессо. Полночи он провел в прокручивании всех неловких ощущений за прошедший вечер и смог заснуть только под утро, поэтому продолжал дремать и под душем, и в автобусе. Половина дня проходит быстро, после обеда кафе закрывают на банкет, и Юнги уходит домой, так как его смена закончилась. Он, наконец, находит в себе силы и смелость и отвечает на сообщение Хосока: HS: «Привет, милый. Как себя чувствуешь после выпитого?» YG: «Привет. Нормально. Можно приехать к тебе вечером? Надо поговорить» Хосок прикусывает губу и нервно ерошит волосы. Юнги отвечает достаточно сухо, и это пресловутое «надо поговорить» напоминает какую-то весьма популярную сцену во второсортных мелодрамах, после которой чувствительные девушки долго рыдают в подушку. HS: «Конечно. Приезжай, когда захочешь» Юнги сжимает губы и выдыхает. Хорошо, Хосок вряд ли сильно злится или обижается, а это уже большое облегчение. YG: «Спасибо, Хосок-а» Секунда на раздумья. YG: «<3» HS: «ෆ╹ .̮ ╹ෆ» Юнги прыскает из-за полученного эмоджи, вспоминает, каким опасным Хосок выглядел на ринге, и не может сопоставить две стороны одного человека. Подумав, он решает, что Хосок слишком экстра для того, чтобы думать об этом, и едет домой. Ему нужно дождаться Намджуна и срочно всё выложить. Друга Ким не слушает. Все мысли остались на поляне веснушек учителя Ли. Парень пожимает плечами на вопросы старшего, извиняется за то, что не сконцентрирован, а Юнги вдруг охает. — Да ну. — мычит старший, подсаживаясь к парню, — Влюбился что-ли? Серьёзно? По испуганному взгляду Намджуна Юнги убеждается в выдвинутом раннее предположении, а потом начинает доставать младшего с расспросами, но Намджун — прекрасный партизан. Немного обидевшись на друга за молчание, парень отправляет его домой, а сам едет к Хосоку в кондитерскую, всю дорогу до которой в автобусе собирается с мыслями и готовит свою речь. Почему-то доезжает он слишком быстро и, кажется, впервые, по закону подлости, разумеется, не застревает в вечерних сеульских пробках. Хосок, как обычно, стоит за плитой и помешивает заварной крем в кастрюльке. Они коротко целуются в губы, когда Юнги подходит ближе, а затем Чон просит подождать его в кабинете. Мин уходит за дверь, включает кондиционер и осматривается. В кабинете Хосока много разного декора: красивые вазы, абстрактные картины, фигурки из дерева и металла, он подходит к каждой и разглядывает причудливых персонажей вблизи. На диване раскиданы забавные подушки и мягкие игрушки. Юнги уже думает о том, чтобы забрать большую пушистую альпаку, с позволения старшего, себе, а затем цепляется взглядом за лежащий на столе кулинарный журнал. Юнги подходит ближе, садится на стол и принимается листать страницы, но смотрит лишь картинки, потому что написано всё на французском. Увлекшись, он не замечает, как в кабинет заходит Хосок. Мужчина снимает фартук, кидает его на подлокотник дивана и идёт к столу. Огладив Мина по голой коленке и поцеловав его мимолётно в щеку, Хосок проходит к своему креслу и опускается в него. Удобно устроившись, он выжидающе смотрит на младшего. — А ты что, французский знаешь? — удивлённо бурчит Мин, закрывая журнал и убирая его на место. — Знаю, — усмехается Хосок, — Французский — язык любви. — А ещё вкусных десертов, — улыбается младший и качает ногами, смотря на мужчину. Хосок выглядит прекрасно (впрочем, как и всегда) в джинсовых шортах, доходящих до колен. Он сидит, широко расставив ноги, полулёжа на удобном кресле, и проверяет свой мобильный, абсолютно не замечая заинтересованного взгляда. — Юнги-я, о чём ты хотел поговорить? — наконец, делает первый шаг Хосок, откладывает телефон и внимательно смотрит на младшего. У Юнги от этого пристального взгляда кожа начинает теплеть, несмотря на низкую температуру в комнате. Парень сглатывает, заглядывает в черные глаза и, словно под гипнозом, слезает со стола. Он неуверенно садится на бедра Хосока, перекинув одну ногу через них, — мужчина придерживает парня за талию — а затем настойчиво целует. Хосок не говорит ничего, отвечает на поцелуй, зарывается ладонью в волосы младшего и поворачивает его голову под удобным углом, толкает язык сильнее, вызывая сдавленный стон, и углубляет. Теплая истома разливается от кончиков пальцев рук прямиком к груди. Пошлые звуки мокрых причмокиваний заставляют лишь прибавить интенсивности в движениях языком и губами. Юнги чувствует, как горит его кожа в местах прикосновений Хосока. Его руки пробираются под футболку, оглаживают талию, но ниже не спускаются. Мин выгинается, заводит свои руки за спину, отстраняется от губ старшего и смотрит на него таким блядским взглядом, что Хосок ненароком вспоминает порно-фанфики Чимина, который тот ему иногда кидает, чтобы похихикать с реакции дяди. Фанфики, основанные, видимо, на реальных событиях из жизни таких же счастливчиков, как и Чон. Да Хосок сам после этого взгляда лисьих глаз может стать сценаристом какой-то супер-горячей порнухи, хотя сейчас он больше предпочтет облизывать сидящего на его бедрах парня взглядом. Юнги сжимает его ладони в своих, ведёт ими ниже и кладёт их на свою задницу. Хосок, словно подросток, вмиг становится деревянным, а потом притягивает Мина обратно к себе, вновь врезается в его губы и сжимает мягкие половинки. Юнги плавится в его руках, подобно кусочку масла на свежеиспечённых блинах. Поцелуи с ним, словно сироп. Они очень сладкие, тягучие, такие вкусные, что кондитер удивляется, как ещё не проглотил собственный язык. Юнги реагирует тихим мычанием на каждое прикосновение, не скрывает звуков, и Хосоку это сносит крышу. Он звонко шлепает его, а затем отцепляет от своих губ и держит за подбородок. Растрёпанный младший смотрит на него мутным взглядом, дышит глубоко, и, о нет, трётся щекой о его пальцы. Хосок следит за тем, как между указательным и средним пальцами скользит розовый язычок, а затем фаланги одна за другой пропадают между припухлых от поцелуев ярких губ. Юнги сосет его пальцы смачно, обильно смачивает слюной, прикрывает глаза и мычит так, что у Хосока в шортах возбуждение по новой накатывает. Он беззвучно следит за тем, как Юнги спускается вниз, падает в какую-то прострацию, когда младший кладет ладони на его ремень и тянет на себя, а затем накрывает его руки своими. — Подожди, ты хотел о чём-то сказать ведь, — хрипло шепчет мужчина, внутренне удивляясь своему севшему голосу. — Точно, — Юнги садится на задницу, раздвинув колени, и прогинается. Он смотрит внезапно так невинно и виновато, что Хосок хочет проморгаться, потому что не может человек, который минуту назад так блядски аппетитно сосал пальцы, сейчас смотреть такими милыми глазами. — Я хотел извиниться. — Хосок хмурится, — За то, что произошло в машине. Я не планировал домогаться, оно само. Чон переваривает информацию, а Юнги уже звенит бляшкой ремня. Он умело расправляется с пуговицей и молнией, и просит Хосока спустить шорты и трусы. Старший не понимает вообще ничего. Юнги извинился за так называемые домогательства прошлым вечером, а сейчас собирается отсосать ему в чертовом кабинете. Блять. — Подожди, подожди, — Хосок буквально тянет его за волосы назад, когда он собирается взять в рот, и видит капельки слюны, падающие с губ младшего. Он смотрит на него своими глазами и медленно моргает, облизываясь. — Ты правда хочешь это сделать? — Хосок сглатывает. — Юнги, если ты хотел извиниться за то, что мы немного вышли за прошлые границы из-за более интимных вещей, которые делали в машине, то тебе явно не… Господи. Следующая мысль Хосока тонет в нервных окончаниях, когда Мин пропускает красную твердую головку меж губ и сразу убирает за щеку. Он причмокивает слюной, прикрывает глаза и направляет член ладонью, изящно охватив его основание тонкими пальцами. У Хосока он красивый, обведен венами, не поражает воображение своими размерами, но толстый и приятно лежит и в руке, и на языке. Сосал бы вечность. Юнги сам своих мыслей пугается, решает, что не будет вспоминать виды всех членов, что видел и сосал за жизнь, и решает сконцентрироваться на этот вечер только на одном действительно красивом. Хосок еле держится, чтобы не вскрикнуть, потому что секса у него не было уже давно, так как просто не хотелось. А сейчас, ощущение, словно всё мнимое воздержание было слишком тяжёлым, и он вот-вот взорвется от переизбытка желания получить то, от чего отказывался, хотя ради такого ждать определенно стоило. Он решается посмотреть вниз и быстро жалеет об этом. Юнги сосет его член, словно самый вкусный чупа-чупс в мире. Его губы идеально смотрятся на большой головке, и, когда Чон встречается взглядом с младшим, ему ничего не остаётся, кроме как протяжно простонать. Юнги заглатывает глубже, приподнимается на коленях и опускает одну руку на свой пах. Хосок убирает падающую на его глаза челку, ласково проводит по волосам и аккуратно собирает их в небольшой хвостик сзади. Он перенимает управление процессом в свои руки, толкается в горячий рот, чувствует, как немеет всё тело, словно вся кровь собралась только в паху. Юнги сильнее раскрывает рот, чувствует, как саднят уголки губ, а затем протяжно мычит, ощущая горячую сперму в горле. Хосок испуганно отстраняется, пытаясь как можно быстрее выйти из младшего, много извиняется, но Юнги не собирается поддаваться. Он проглатывает все до последней капли, ведёт ладонью по члену, сосёт головку, чувствует, что в шортах снова, как и вчера, мокро, но ощущение эйфории разливается теплом по всему телу с каждой секундой только больше, напоминая о том, что было очень хорошо и очень правильно. Мин поднимается с коленей, вытирает свои губы и целует Хосока в щеку, пока он стеклянными глазами следит за каждым его действием. — Я в туалет, скоро вернусь, — бросает парень и, поправив волосы, выходит из кабинета. Хосок натягивает шорты обратно, отъезжает на кресле к окну, открывает его настежь и закуривает. Мыслей у него нет. Но если Юнги так извиняется за домогательства, то Хосок готов быть жертвой каждую секунду своей жизни. Юнги-я, домогайся, сколько хочешь. Конечно, логики и связи в словах и действиях младшего Чон пока не видит от слова совсем. Но поговорили они, конечно, отлично. Точнее Юнги поговорил. С ширинкой Хосока. Пиздец. Хосок заканчивает курить, когда Юнги возвращается в более аккуратном (но не менее сексуальном) виде в кабинет. Он останавливается возле стола, за который уже вернулся Чон, и стоит, сложив ладони в замочек спереди, словно провинившийся школьник в кабинете директора. Хосок изучающе смотрит на его лицо, а потом подходит к нему. Он целует нежно, спокойно, но глубоко и тягуче, смакует сладкий вкус слюны, сминает мягкие малиновые губы. Юнги обнимает его за шею, привстает на носочки, улыбается в поцелуй, когда чувствует улыбку Хосока, и отстраняется. — И вот я вновь домогался до тебя. — хихикает Мин, водя пальцем по груди старшего, наслаждаясь его объятиями. — Знаешь, ты самый прекрасный сексуальный маньяк на этой планете. — улыбается Хосок и нежно целует его в кончик носа. Вскоре старший уходит на свое рабочее место, чтобы помочь брату обслужить последних клиентов и сделать заготовки на новый день, а Юнги сидит в зале и ужинает молочным айс-латте и ароматными вишневыми эклерами.

***

Чонгук забирает Чимина в десять часов вечера с танцев. Он терпеливо ожидает в маленьком коридоре, пока младший прощается с друзьями, и целует его в щеку, стоит тому только подойти. Чонгук одет круто. На его плечах кожанка, а черная обтягивающая футболка заправлена в латексные брюки. Чимин одет в бесформенное худи и шорты, и Чонгук думает о том, что надо бы запретить младшему носить большую одежду, потому что под ней сложно увидеть потрясающие формы парня. По дороге Чимин рассказывает про занятие, много смеётся и жалуется на боли в пояснице от прогибов. — Зато растяжка просто потрясная. — замечает, подводя итог, парень, и выходит из машины, когда они уже останавливаются возле подъезда. — Покажешь? — Чонгук облокачивается о машину локтем и смотрит на Кима. — Покажу. — соглашается Чимин, усмехаясь. Парни заказывают роллы, потому что готовить ничего не хочется, Чонгук отчитывается Юнги в том, что «ест хрень», и получает авансом пиздюлей онлайн. А затем голосовое с содержательным «Я уговорю Хосока, и он тебя побьет». Парень откидывает телефон в сторону и проглатывает все угрозы с первым роллом. Чимин под боком набивает щеки имбирём и открывает банку колы. — Мои родители хотят познакомиться с тобой, — бурчит с набитыми щеками Чимин, хлопая старшего по бедру. — Да мы с Сокджином даже пили вместе, зачем знакомится ещё раз, — ворчит недовольно Чонгук, скрещивая руки на груди, но Чимин стукает его ещё раз. — Ладно, ладно, можно заехать завтра после работы. — Отлично, — Чимин улыбается, отписывается матери и лезет целоваться. Они поочередно принимают душ, заваливаются в мягкую кровать и, обнявшись, засыпают крепким и приятным сном.