Лаванда в твоих волосах

Фрейзер вышел из кабинета Эдварда Дикинсона в ощущении эйфории. План осуществлялся с удивительной точностью и скоростью, несмотря ни на какие огрехи. Прозорливость Эмили вкупе с его актерской игрой делали невероятный план вполне себе реализуемым. Однако им с Эмили действительно стоит продумать его подробнее и обсудить дальнейший ход дел: в конце концов, им придется отыгрывать счастливую влюбленную пару определенное время, и для их легенды потребуются дополнительные уточнения. Миссис Дикинсон и влюбленная в интересные истории Лавиния наверняка захотят подробностей, как и клуб сплетников Амхерста. Стоило Фрейзеру выйти в просторный коридор, как его мигом встретила Мэгги с восторженным взглядом, а позади нее стояла обрадованная миссис Дикинсон. «Хочешь сохранить тайну — уволь экономку», — вспомнил Фрейзер придуманную пословицу своего отца, и как ни странно, к данной ситуации она подходила как никогда. — Мистер Стернс, очень счастлива видеть Вас в своем доме! — Взгляд матери семейства так и лучился довольством. — Жаль, что Эмили сейчас ушла, но Вы не беспокойтесь, я сейчас отошлю за ней Мэгги! Фрейзер с трудом сдержал на своем лице приветливую улыбку, которая грозила перейти в легкую незлобную усмешку. Кажется, женщина была готова из кожи выползти, но выдать «неправильную» дочку замуж, и теперь, когда ей донесли весть о том, что Эмили вступает в брак, да еще и за «героя войны», она явно находилась на седьмом небе от счастья. Как будто она лично уделала всех старших сплетниц города. Эмили наверняка будет в восторге от того, как быстро ее мать поверила в их брак. — Не стоит, миссис Дикинсон. Я и сам собирался заглянуть к Остину, и буду счастлив встретить там Эмили, — он подарил ей очаровательную улыбку, и женщина посмотрела на него с восторгом. — Большое спасибо за прием, но мне действительно нужно идти. Находиться в обществе странно восторженных женщин парень не горел желанием. Зная энтузиазм миссис Дикинсон, это наверняка бы закончилось тем, что он бы согласился на какую-нибудь свадебную ерунду, лишь бы она от него отстала. — Да, конечно-конечно, я все понимаю! — Быстро проговорила миссис Дикинсон. — Ох, любовь, она так быстро приходит, прилетает к нам и схватывает нас в свои объятия и никак не хочет отпускать! Я все понимаю! Идите, Фрейзер, идите! Фрейзер подумал, что аллегории Эмили о любви ему нравились намного лучше — те были точны, пронзительны и не являли собой слишком сладкий сироп, от которого тошнило. А он явно чувствовал некоторую тошноту. Фрейзер лишь надеялся, что не проблемы с осколком являлись тому причиной. До дома Остина он добирался не менее двадцати минут, хотя здания располагались рядом. Однако разболевшаяся нога не хотела давать никакого покоя. Все-таки такие расстояния для его травм были солидными. Из-за нарушенного здоровья Фрейзер чувствовал себя отвратительно в моральном плане: кому понравится в молодые годы чувствовать себя калекой? Кто знает, может, отчасти отец прав, называя его этим словом? Остина в доме не оказалось: как сообщила их экономка, уехал по рабочим делам и не оповестил, когда будет на месте, но спокойно проводила Фрейзера на второй этаж и умчалась вниз, к раскричавшемуся сыну Дикинсонов. Из спальни супругов доносились недовольные знакомые женские крики. Парень медленно продвигался к комнате, специально громко стуча тростью и давая понять, что они на этаже не одни, однако на это никто не отреагировал. Уже у двери он постучал и услышал дружное «открыто!» от Сью и Эмили. Фрейзер приоткрыл дверь и увидел разъяренную и явно недовольную Сью и негодующую и чем-то явно удивленную Эмили. — О… Фрейзер… Привет! — Эмили сразу ему улыбнулась. Парень чуть было не послал ей ответную улыбку, но боковым зрением приметил вспыльчивый взгляд Сью в его сторону. Если бы взглядом можно было метать молнии — Фрейзера бы поразило. — Доброго утра вам, — кивнул он обеим девушкам. — Я, возможно, немного не вовремя… — Очень сильно не вовремя! — Вскрикнула Сью, и впервые за все время знакомства он услышал в ее голове стальные нотки. Что происходит? — Сью! — Возмутилась Эмили и сложила руки в бока. — Ты не можешь таким образом с ним говорить! И он вполне вовремя! — Это я-то не могу?! В своем доме?! — Сью чуть ли не взревела. Видеть обычно улыбающуюся и приветливую хозяйку дома в такой ипостаси для Фрейзера было в новинку. Он с изумлением перевел взгляд с Эмили на Сью. — Может… я все же пойду? — Осторожно спросил парень. — Нет, Фрейзер, нам надо все обсудить! — Безапелляционно заявила Эмили. — Подожди, пожалуйста, пару минут, я договорю со Сью… — Ничего подобного! Он тут не останется! Из-за чего Сью так сильно взъелась на Эмили? Обычно именно Дикинсон всегда эмоционально на все реагировала, однако сейчас девушка была практически спокойной — во всяком случае, по сравнению с тем, какой могла бы явить себя. А вот Сью… Не из-за рассказа о свадьбе ли она так разъярена? Но почему? — Сью, с тобой все в порядке? Что случилось? — Обеспокоенно спросил он. — Со мной?! Да это с вами обоими все не в порядке! — Возмутилась девушка, всплеснув руками. — Ведете себя как идиоты, и ни с кем даже не посоветовались! Ладно уж, это вполне в духе Эмили, но ты, Фрейзер!.. Ситуация становилась яснее. — Я ей все рассказала, — выпалила Эмили и поджала губы. — Но ей это не понравилось. — Еще бы мне это понравилось! — Сью села на кровать и смотрела на них волком. — Брак по расчету! — Ну и что? Ты же вышла замуж за Остина, не сильно его любя! — Выпалила Эмили, и теперь молниеносный злой взгляд был направлен в ее сторону. Фрейзер сделал вид, что ничего не услышал. Впрочем, почему-то он даже не удивлен этому браку. — Молодец, Эмили, разбалтывай дальше! — Раскричалась Сью. — У меня была другая ситуация, если ты вдруг забыла: я осталась без семьи, с кучей долгов и без гроша в кармане, и никакая работа гувернанткой их бы не покрыла! У меня не было выхода! — А у нас он сейчас, думаешь, есть?! — В голосе Эмили Фрейзер услышал чуть ли не… плач? Нет, но Эмили явно срывалась. — Мать третирует меня каждый день, я замучилась слушать о том, что я — неудавшийся ребенок! Отец постоянно твердит, что я — никто, потому что я родилась женщиной! Будто в этом моя чертова вина! Эмили рухнула в стоявшее рядом кресло и перевела дух. — А Фрейзеру, думаешь, легко? Ему тоже постоянно капают идеями о браке, причем как можно скорее, давят! А ни мне, ни ему не нужен брак просто ради идеи, да и у Фрейзера нет девушки, которую он бы любил и которой мог бы предложить выйти замуж. Мы оба окажемся в выигрыше! Я не буду занудной женой, типаж которой ему постоянно сватал отец, он не будет мужем, который будет запрещать мне писать стихи и делать то, что я хочу! — А с чего ты решила, что он не будет тебе запрещать писать? — Вдруг сказала Сью. Эмили, явно не найдя, что сказать, в шоке раскрыла рот, словно вообще не ожидала такого вопроса. Впрочем, для Фрейзера он тоже стал новостью. — Не знаю, может, потому, что мне нравятся ее стихотворения? — Задал вопрос Фрейзер. — Может, потому, что мне не нужна карикатурная правильная жена? Может, потому, что мне интереснее общаться с равным себе человеком? Может, потому, что ее брат — адвокат и специалист по разводам и ловко нас разведет? — Эмили неожиданно усмехнулась, но Фрейзер пока пристально смотрел на Сью, которая, кажется, после его слов постепенно успокаивалась. — Какой мне смысл запрещать Эмили что-то? Я — не Остин, Сью. Мы разные. И не надо думать, что мы будем хоть в чем-то одинаковыми. Сью прикрыла глаза и глубоко вздохнула и, кажется, мысленно отсчитывала числа. Неплохой способ успокоиться. Чуть позже она открыла глаза. — Но это все… этот брак… вообще неправильный! Ты же его вообще не любишь, Эмили! — Ты не совсем права, — пробубнила Эмили. — Что? — Одновременно спросили Фрейзер и Сью. Эмили умела удивлять. — Вообще, конечно, я его люблю, люблю как друга, как близкого человека, и раз уж семья так хочет выдать меня замуж, так пусть это будет Фрейзер! — Эмили всплеснула руками. — Тем более, все останутся в выигрыше! И я, и он! — Угу, — пробурчала Сью, сложив руки на груди. — Я напомню тебе, Эмили, что при замужестве ты должна следовать за мужем. Ты не останешься жить в своем доме, будто ничего не случилось. Ты уедешь черт знает куда, и я останусь тут одна. Даже если в этом же городе останетесь, ты будешь далеко. Ого. Да Сью, оказывается, ревнует. — Вообще-то нет, — подал голос Фрейзер. — В смысле? — Эмили с недоумением посмотрела на него. — Я уже думал о будущем доме, поскольку не хочу жить, будучи в браке, в отцовском доме. Хотелось бы свое жилье, где он не будет указом. У меня есть средства, накопленные за годы учебы, плюс еще часть наследства, а также некоторые выплаты за травмы, полученные на войне. Этого с лихвой хватит. Я хотел бы приобрести землю в Амхерсте и уже присматривал участки неподалеку. Эмили, тебе нужна конюшня? — Что? — Девушка посмотрела на него недоуменным взглядом. — А… нет, зачем? — Тогда, раз мы можем обойтись без конюшни, то тогда нам вполне хватит участка неподалеку от вашего, Сью, с Остином дома, с северной стороны. Как раз через окна вполне будете видеть друг друга. Этот участок, как я слышал, недавно выставили на торги, и я хочу принять в них участие. Эмили, тебя устраивает такой вариант? — Фрейзер посмотрел на девушку. Во взгляде Эмили друг друга сменяли множество эмоций: недоумение, удивление, восторг… Через несколько секунд она с громким радостным визгом бросилась к нему, но буквально в нескольких сантиметрах остановилась, видимо, вспомнив об осколке в груди, и осторожно обняла. Фрейзер на мгновение впал в ступор, не понимая, что ему делать, и к тому же он заметил пылающий в очередной раз взгляд Сью в его сторону, так что поднять руку для ответного объятия он все же не решился. Впрочем, Эмили это ничуть не смутило: кажется, та и вовсе не обратила внимания и, отпустив его, развернулась к Сью. — Сью, ты слышала? Я буду рядом! — На этих словах Эмили снова развернулась к Фрейзеру. — Конечно, я согласна! — Вот и отлично, — кивнул парень и снова посмотрел в сторону хозяйки дома. Сью смотрела на него с меньшим подозрением, чем ранее, но взгляд все еще готов был разъяренным. — Ладно, это… действительно подходящий вариант, — согласилась она, и Эмили, прямо как маленький ребенок, которому подарили конфету, была готова захлопать в ладоши от радости. — Но вы не учитываете один фактор. Эмили и Фрейзер с недоумением переглянулись. — Какой? — Спросил Стернс. — Дети, — сказала Сью. — Дети. От вас будут требовать продолжения рода. От обоих. Не знаю, как ты, Фрейзер, но Эмили никогда не стремилась к подобному. И даже если вы будете в фиктивном браке и не будет между вами… ничего романтического, то рано или поздно вопрос о детях все равно встанет. Что тогда? Вы оба решите перетерпеть и зачать ребенка? А, или отберете его у какой-нибудь бедной матери?! — Последнюю фразу она чуть ли не прорычала. Фрейзер лишь с изумлением изогнул бровь, но заметив, что Эмили задумалась, поспешил ответить. — Не думал я, что ты считаешь меня вором детей, Сью. — А я и не утверждала, что ты вор, — фыркнула она. — Заплатить за ребенка вполне в состоянии. — Фрейзер никогда так бы не поступил! — Сразу вспылила Эмили, сложив руки на груди. — Он не такой! — Спасибо, Эмили, — парень кивнул, — и насчет детей… В них не будет необходимости. Обе девушки смотрели на него с недоумением. — Мой отец стремится поскорее женить меня в том числе по той причине, что… он в курсе моих травм. Ранения, полученные на войне, ставят под большой вопрос мою возможность продолжения рода. Поэтому он не удивится, если даже в ближайшее время после заключения брака детей не будет. Взгляд Сью после его слов выражал некоторую жалость, которую сам Фрейзер терпеть не мог, поэтому повернулся к Эмили, которая лишь просто пожала плечами и явно успокоилась. — Поняла тебя, но… — Сью задумалась. — Вдруг мистер Дикинсон узнает об этом? Или догадается? Фрейзер усмехнулся уголком губ. — Извини, Сью, но он не будет препятствием. Если он узнает, когда Эмили будет в браке, то не сможет лезть в другую семью — то есть, в нашу — со своим уставом. Только если попытаться повлиять на Эмили… Но он этого делать не будет. Ни до, ни после регистрации. По той простой причине, что он очень зависит от мнения горожан, а они сейчас на моей стороне. Хоть этот факт мне порой мешает, но на самом деле он не пойдет против общественного мнения. — И папа никогда не решится отказать сыну героя, — согласилась Эмили. — Да, а то ж иначе все подумают, что он специально отказал калеке, — фыркнул Фрейзер. — Общество не будет на его стороне, он это понимает, так что не пойдет на такой вариант. — Ты не калека! — Сразу твердо оборвала его Эмили и нахмурилась. — Действительно. Прекращай так о себе говорить. Да, ты травмирован, но «калека» — это грубо, твой отец этим словом специально тебя оскорбляет. Незачем принимать это на свой счет, — сказала Сью и уткнулась лицом в ладони. Глубоко выдохнув, она пробормотала. — Ладно, черт с вами. Дикинсоны не отвалят от Эмили, а мистер Стернс — от тебя, Фрейзер. Женитесь… Но учти! — С этими словами Сью подскочила к Фрейзеру, и в ее взгляде снова появился огонь. — Узнаю, что обидел Эмили — не посмотрю, что ты герой и воскрес. Ясно? Со стороны Эмили послышался смешок. Фрейзер не удержался от улыбки. — Прекрасно ясно, миссис Дикинсон. Я и не собирался обижать своего лучшего друга. Эмили просияла.

***

В конечном итоге по договоренностям семей помолвка Эмили и Фрейзера состоялась, и в честь этого события в доме Дикинсонов состоялся званый ужин с приглашением семей. Миссис Дикинсон вся светилась от счастья, постоянно приговаривая мистеру Стернсу о том, какая Эмили заботливая девушка, ради своих близких готова весь свой характер направить на помощь для них, «а еще прекрасно печет хлеб и даже становилась победительницей конкурса!». Фрейзер и Сью, услышав это, успешно скрыли свои смешки за бокалами вина, а Эмили не выдержала и расхохоталась, за что получила пинок под столом — правда, Фрейзер так и не понял, от Сью или от матери. Лавиния с какой-то аномальной любовью смотрела на сестру и Фрейзера и постоянно твердила, что именно он — «лучший кавалер, которого только можно выбрать». Фрейзер, прекрасно наслышанный о том, что Лавиния после гибели своих двух любимых людей на войне выбрала для себя призвание любить каждого воевавшего и «каждому быть женой», участливо улыбнулся и сделал вид, что слушает болтовню миссис Дикинсон и своего отца, лишь бы не слушать очередные восхищения в свой адрес. От них даже начинало подташнивать. На удивление, за столом не было Остина. Сью, явно пребывая в замешательстве, сообщила, что он сильно занят работой и подойдет позже, что вызвало явное недовольство Эдварда. Фрейзер догадывался, что его отсутствие — не просто так. Когда основная часть ужина подошла к отцу, Эмили тихонько отозвала Фрейзера и кивком подала знак Сью, чтобы та следовала за ними. — Какого черта Остина нет? Фрейзер — его друг и однокурсник! — Возмутилась Эмили, когда они втроем оказались в другой комнате. — Или он опять напился?! — Не напился, — с явным недовольством, явно в сторону Остина, сказала Сью. — Он, когда узнал, что вы собираетесь пожениться, взбесился. Кучу ваз побил, тарелок… И даже ребенок ему преградой не стал, ему на крик плевать было! Сам горланил еще громче. Кричал, что такого не может быть, что вы… в общем, извините, но те слова в приличном обществе не говорят, — она сложила руки на груди. — Я вообще не поняла, почему он так взбесился. Потом вроде успокоился… А когда я уже потом подошла и спросила, когда он переоденется для ужина, он заявил, что не придет. Мои уговоры не подействовали. — Он был трезв? — Спросила Эмили, и Сью кивнула. — Точно трезвый, даже не выпивший, я это четко вижу. Объяснять, почему он не хочет приходить, не захотел. Фрейзер задумался. В Остине было немало как от отца, так и от матери. И с Эмили они были удивительным образом похожи — что внешне, что по характеру многое взяли от отца. Эдвард был довольно своенравным человеком, и особенно ярко эта черта передалась Эмили, но и у Остина она присутствовала. Кажется, старший брат остался по какой-то причине недоволен неожиданным замужеством сестры и таким образом выражал протест. Но почему? Фрейзер был в неплохих отношениях с Остином, в годы юности так вовсе постоянно общались. — Я должен с ним поговорить, — сказал Фрейзер. — Сам. Он явно протестует. — Но зачем? — Сью явно была удивлена. — Понятия не имею, — признался парень. Вдруг троица услышала скрип входной двери. Они обернулись и увидели Остина, стоявшего в дверях. Эмоции явного недовольства и ярости — что-то похожее на чувства Сью — присутствовали в его взгляде. — Остин! — Воскликнула Эмили и подскочила к нему. — Твоя сестра выходит замуж за твоего друга, и ты даже не пришел нас поздравить? Это как называется? Остин злобно посмотрел на нее. — Серьезно? За Фрейзера? — А с каких пор Фрейзер стал плохим вариантом? — Задала ответный вопрос Эмили. — Остин, я думаю, нам надо поговорить, — Фрейзер, опираясь на трость — чертова нога, опять наверняка пойдут дожди — подошел к нему. — Я не понимаю, за что ты злишься на меня и на свою сестру и хочу это обсудить. — Я не желаю это обсуждать! — Отсек Остин. — Во всяком случае, с тобой, — во взгляде некогда друга появилась какая-то несвойственная ему сталь. — Отчего же? Я будущий супруг Эмили и твой друг, и я думаю, это наша общая сфера интересов. Нам надо поговорить. — Сначала я желаю обсудить все с этой чокнутой! — Остин явно с болью схватил Эмили за руку, потому что та сразу ойкнула. Фрейзер неожиданно вспылил. — Не смей называть Эмили чокнутой, понял меня? — Он подошел вплотную к Остину, и тот явно не ожидал такого ответа от обычно спокойного Фрейзера. — Насколько низко ты упал, что считаешь правильным называть свою гениальную сестру чокнутой? А ты сам дюже умный? А? Остин? Остин с изумлением чуть разинул рот, не сразу придумав, что ответить, и тут в разговор вмешалась Сью. — Так, вы оба немедленно успокоились. Остин, отпусти руку Эмили, ей больно! — Да, вообще-то, — Эмили сама вырвала руку из его хватки. — За это, кстати, тоже ответишь, — процедил Фрейзер. — Нет, стоп! — Сью встала между ними. — Остин, будь благоразумен хотя бы сегодня и не порти никому праздничный ужин. — Да, точно, отличный же повод! Моя сестра выходит замуж за моего друга, аплодисменты! — С наигранным радушием он похлопал в ладоши и повернулся к сестре. — Эмили, ты совсем сбрендила?! — Чего?! — Эмили уткнула руки в боки. — Ты собралась выходить замуж за человека, которого видела всего несколько раз! Ладно, в последнее время вы чуть чаще начали общаться, но крайне мало! Значит, до этого ты отвергла кучу ухажеров, а среди них был Джордж, с которым ты знакома с детства и была от него в восторге, а теперь вдруг решила выскочить за Фрейзера! — Остин кричал довольно громко, но к счастью, шум в гостиной все заглушал, и главы семей ничего не слышали. — А что, если он мне нравится? А что, если я его люблю? — Эмили приблизилась к нему вплотную. — Да кому ты врешь?! — Теперь метать молнии мог взгляд разъяренного Остина. — Эмили, ты не умеешь любить, ты никого не любишь и не любила! А Фрейзеру и без тебя и твоих выкидонов досталось, ему нужен любящий человек, а не ты, сухая и холодная сука! В комнате на мгновение воцарилась тишина от неожиданных слов. Эмили в изумлении раскрыла рот и, почти не мигая, смотрела на брата, Сью разом как-то побледнела, но взгляд ее, казалось, снова полнится огнем. Фрейзер, лишь на секунду обомлев, сжал трость и вышел вперед к Остину, преграждая ему путь куда бы то ни было. — Так, все, это уже слишком! — Резким движением руки трость оказалась у горла Остина. — Ты извинишься перед Эмили. Прямо сейчас. За свою ложь и за свой поганый язык, — Фрейзеру казалось, что он и сам перенял огонь Сью. — Не такого я ожидал от своего друга и будущего родственника. Очнись, Остин. Ты позоришь самого себя. Воинственность Остина словно куда-то подевалась разом: кажется, он понял, что сказал, и теперь смотрел куда угодно, только не на них. Вдруг вперед Фрейзера вышла Сью и, чуть оттолкнув его, встала между ним и Остином. — Это ты, Остин Дикинсон, бесчувственный сухарь! — Закричала она, и Фрейзер мысленно порадовался все еще продолжавшемуся шуму в гостиной — так никто не слышал ее громкого голоса. — К слову, весь в своего папашу, которого ты ненавидишь и считаешь, что делаешь все возможное, чтобы им не стать! Так вот, ты — его копия! Причем серая и невзрачная! Это ты холоден и ты — сука! Остин, да ты хоть одно стихотворение Эмили читал?! Если бы читал, то понял, насколько она жива, ярка и чувственна, как она в крохотной детали природы видит огромнейший замысел и облекает его в такие пронзительные строки и вызывает столько эмоций, сколько тебе и не снилось! Фрейзер взглянул на Эмили, пока Сью кричала на Остина, и удивился ее взгляду, направленному на подругу. Он был похож на взгляд, которым Фрейзер в свои юные годы одаривал соседскую девушку — светловолосая, с небесно-голубыми большими глазами и мягкими чертами лица сразу привлекла его внимание… и сердце. Фрейзер даже сообщил отцу, что непременно женится на ней, но тот лишь усмехнулся и сказал «может быть». Правда, Анна — так звали ту прелестницу — в скором времени уехала со своим отцом в Англию, оставив сердце Фрейзера с тоской и горечью об утраченном счастье. Взгляд Эмили был влюбленным. Фрейзер понял, что последние несколько секунд спора и вовсе не слышал — настолько его шокировал взгляд Эмили на Сью. Он махнул головой, избавляясь от неуместных мыслей. Сью продолжала кричать на оторопевшего Остина, и Фрейзер понимал, что полностью согласен со Сью… и искренне удивлялся ее возможностью настолько тонко понимать творчество Эмили. Нет, он знал, что Сью и Эмили имеют особую связь, и многие произведения Эмили так или иначе были связаны с подругой и что именно она часто становилась первой читательницей стихотворений, но… Эмили не ошиблась, Сью, несмотря на свой характер, действительно может быть их союзницей. Ведь настолько чувствовать стихотворения Эмили может далеко не каждый. И кажется, у Сью это идеально получалось — она видела самую суть ее творчества, самую суть самой Эмили. — …Ты бы в жизни такого не сказал, если бы чувствовал и читал ее стихотворения! Эмили самостоятельна, ясно тебе?! И не тебе решать, что Эмили делать и за кого выходить замуж! — На этих словах Сью хлопнула его по щеке и отошла. Громкий звук пощечины отрезвил всех присутствующих. Эмили, до этого бывшая в явном шоке от слов брата, нахмурилась и приготовилась к наступлению, но тишину комнаты прервал мерный голос Фрейзера. — Сью и Эмили… Пожалуйста, я могу вас попросить оставить нас с Остином наедине? — Фрейзер бросил на него холодный взгляд. Остин посмотрел на него с недоумением, но ничего не сказал. Сью и Эмили достаточно было переглянуться, и уже через пару секунд они снова оказались в шумной гостиной. «О, девочки, мы вас уже потеряли!» — да, веселый тон старшей Дикинсон ни с кем не перепутать. Особенно веселый от осознания того, как выгодно она выдает замуж своенравную дочь. Фрейзер дождался, пока дверь за девушками закроется, и твердым безапелляционным голосом спросил: — Остин, что ты творишь?! Ты что ляпнул Эмили?! Парень лишь посмотрел исподлобья. — Ладно, я… погорячился. Но не скажу, что слишком уж не прав. — Я согласен со словами Сью: вот уж какой, а холодной и сухой Эмили никак назвать нельзя. И сукой тоже, — сквозь зубы добавил Фрейзер. Остин закусил губу, но потом, выдохнув, все же сказал: — Ладно, я… просто… Фрейзер, я не понимаю! — Остин выпрямился. — Какого черта ты женишься на Эмили, когда вокруг полно других классных девушек? — А какого черта ты женился на Сью? — Он задал ответный вопрос. — Потому что люблю ее! А ты? Ты же не любишь Эмили! — Остин, прямо как сестра, поставил руки в боки — вот действительно общая черта. Фрейзер лишь усмехнулся. — Да? А с какой стати ты знаешь про мои чувства лучше меня? — Я… — Остин нахмурился. — Я не об этом. Просто… ты ведь на самом деле знаешь Эмили не так долго. Несколько раз видел ее мельком во время нашей учебы, потом, когда я женился, у вас было несколько встреч… И после того, как ты вернулся с войны. И все. — И с чего ты взял, что за это время нельзя полюбить? — Фрейзер напирал на Остина, и в этот момент ощущал: он не просто отыгрывал свою роль в этом спектакле, а действительно спрашивал у друга. Пусть Фрейзер и не любил Эмили в романтическом смысле, она все же была ему дорога. — Потому что… это же… Эмили! — Потрясающее объяснение, — Фрейзер не выдержал и фыркнул. — Аналогично, кстати, я могу сказать и в ответ на то, почему я ее полюбил. Потому что это Эмили! — он усмехнулся. Остин смотрел на него исподлобья и тяжело дышал, явно размышляя, что еще сказать. А Фрейзер все больше понимал, насколько они разные с Остином, и если Фрейзер за время, прошедшее с начала учебы, сумел всю юношескую спесь выветрить из себя, то у Остина она осталась на месте и превратилась в злую гордость и обиду на весь остальной мир, когда что-то идет не по плану. Остин остался ребенком, несмотря на то, что давно должен был повзрослеть. Возможно, отчасти в этом была виновата семья, в чем-то — и сам Остин, но Фрейзер предпочел не углубляться в это. Для себя он отметил самое главное: вот уж кому, а Остину так точно нельзя доверять. И не только в их плане. Слишком эмоционален, такими темпами даже случайно может выдать тайну. К тому же, его постоянные пьянки не доводят до добра. Бедная Сью. Неудивительно, что она так сильно тянется к Эмили. — Ты заслуживаешь лучшего, чем Эмили, — все-таки сказал Остин хриплым голосом. — Не тебе решать, что лучше для моей жизни. Это во-первых, — твердо осадил его Фрейзер. — Во-вторых: какого черта ты такого низкого мнения о своей сестре? В-третьих… поверь, для меня Эмили — и есть лучшее. Жаль, что ты этого не видишь. Говоря финальные слова, Фрейзер понял, что ни капли не лукавил: в сложившейся ситуации Эмили действительно являлась лучшим вариантом брака именно для него — не для героя войны, не для сына президента колледжа, а именно для Фрейзера Стернса. Мысленно он поблагодарил Эмили за ее идею — кто знает, сколько времени ему бы еще пришлось бороться с обществом и семьей, и рано или поздно или Фрейзер удрал куда-то далеко (а, учитывая его состояние здоровья, недолго бы протянул в одиночку неизвестно где), или согласился бы жениться на той, кого выберет отец, и играть роль счастливого главы семейства перед всеми. А с Эмили не надо играть. С Эмили не надо лгать ни людям, ни самому себе: по-своему он любил ее, с ней всегда было интересно и по-настоящему искренне. Эмили никогда не льстила, не лгала и била в самую суть — и к этому Фрейзер стремился, и именно этим Эмили взяла его за душу. Она всегда понимала его так, как никто другой, ощущала то же, что и он сам, по отношению к миру. Найти столь понимающего тебя человека — это высший дар, как считал парень, и он был рад, что нашел его. Пусть они и не любят друг друга так, как пишут любовные романы — а нужно ли это им? Зачем? Наверное, пресловутая романтическая любовь только бы все испортила. Рядом с Эмили Фрейзер чувствовал себя живым, и это значило очень многое. — В чем же Эмили для тебя лучшее? В том, чтобы побеседовать о книжках? — Остин поднял взгляд. — А почему бы и нет? — Фрейзер усмехнулся уголком губ. — Но на самом деле все гораздо выше и сильнее. Поверь, мне слов не хватит, чтобы описать мою признательность Эмили. Это именно она умеет в нескольких строфах описать самую пронзительную суть… Я таким качеством не обладаю. Но мне нравится все в ней. Она не лжет миру и самой себе. Считай, что именно это меня подкупило. Это не объясняет и десятой доли моих эмоций по отношению к ней, но… пусть эти слова хоть что-то тебе дадут. Эмили по-настоящему интересный для меня человек и у нас схожие взгляды на жизнь. У меня с ней был долгий разговор на эту тему. Эмили комфортно со мной, а мне — с ней. Так что брак — это вполне логичное продолжение наших отношений. Фрейзеру послышался шорох. Военная деформация дала о себе знать: парень мигом понял, что их явно кто-то подслушивал. — Удивительно даже… — Фрейзер заметил, что из взгляда Остина пропала злость, уступив место некоторому замешательству. — Эмили обычно плохо находит общий язык с людьми. — Ты слишком мало знаешь о своей сестре, — отметил Фрейзер. — Возможно, — протянул он и вдруг вспомнил: — А тебя не пугает тот факт, что она… ну… Предсказывала тебе смерть? Было довольно… жутко, особенно учитывая… обстоятельства потом. Фрейзеру казалось, что его сердце заколотилось так сильно, что еще мгновение — и вырвется из грудной клетки, напорется на осколок, который и без того совсем рядом, и разорвется от этого. Воспоминания о смерти Фрейзер предпочитал прятать глубоко от себя, и даже с Эмили ему было непросто об этом говорить — хотя именно она понимала его в этом как никто другой. Иногда Фрейзеру казалось, что и сама Эмили знакома со смертью. Фрейзер грустно усмехнулся, глядя прямо в глаза Остину. — Надо сказать… Она же ведь не ошиблась. Она была права. Я не просто умирал, я умер. Я спустился в ад и обратно. Прямо как Данте. После этих слов Остин отшатнулся от Фрейзера, словно от призрака. С некоторым изумлением Стернс заметил мурашки, пробежавшие по его шее. Чего бы ему пугаться? И без того знал, что Фрейзер пострадал… Но, видимо, никогда не задумывался над тем, какой ад на самом деле пришлось увидеть Фрейзеру и прочувствовать на себе. Во взгляде Остина теперь мелькал лишь испуг. — Надеюсь, на этом наши споры закончены, Остин, — Фрейзер оперся на трость поудобнее. — Напоминаю, что твоя сестра уже взрослая. И она вполне способна решать, с кем она действительно хочет быть. Даже в этом неравноправном мире. Это ее выбор и ты должен с ним считаться, — на этих словах Фрейзер развернулся и пошел в сторону гостиной. — Думаю, правильным будет все же заглянуть на званый ужин. Хотя бы ради Эмили, — парень подошел к гостиной и вдруг увидел в темноте дальней кладовой мерцающий золотисто-желтый отсвет почти у самого пола. Сью молча, с яростным взглядом, направленным в его сторону, вышла из своего тайного места и направилась к Остину. Вечер в дальнейшем закончился спокойно, несмотря на запоздавшего Остина — который, к слову, не выпил ни грамма алкоголя за весь вечер. Эмили и Сью снова куда-то подевались, и Фрейзер встретился со своей будущей женой уже при отправлении домой. Повозка уже была у порога, и Эмили выскочила и обняла его на прощание, поблагодарив за приезд. Сью стояла сзади Эмили и бросала на него воинственный взгляд, но все же одарила кивком. На следующий день Эмили уже направили к портнихе для подготовки свадебного наряда.