Лаванда в твоих волосах

На протяжении следующих месяцев шла подготовка к свадьбе. Амхерст судачил на все лады, с особым смаком обсуждая помолвку и грядущую свадьбу героя войны и странной «старой девы», как уже успели прозвать Эмили. Какими только подробностями свадьба не обрастала! И то, что глава семейства Дикинсон имеет какой-то компромат на президента колледжа, настолько серьезный, что заставил того приказать сыну жениться на его неуемной дочери… И то, что Эмили беременна от Фрейзера (а об их дружбе давно ходили разные слухи, хоть мало кто верил, что из них может получиться пара — в основном из-за кандидатуры девушки)… Кто-то даже попытался рассказать, что Фрейзер изнасиловал Эмили, но этот слух не возымел популярности. Однако факт был фактом: все обсуждали их свадьбу, и никому даже в голову не пришло, что Фрейзер и Эмили сами и устроили этот фарс и их брак будет фиктивным. Молодая пара то и дело подогревала слухи: по совету Сью они частенько прогуливались по центру Амхерста, дабы убедить всех в том, что они действительно готовятся к браку и любят друг друга. Им даже не нужно было особенно сильно притворяться: достаточно было пройтись по улочке и с изыском и волнением обсудить что-то из новинок новой литературы или вспомнить что-то у Шекспира, как народная молва мигом распространяла сплетни. Организация свадьбы тем временем шла полным ходом. Родители обоих будущих супругов решили сами все организовать и не давали им впихнуть что-то свое, после чего Фрейзер и Эмили махнули на них: в конце концов, чем бы дитя ни тешилось. Правда, девушка все-таки смогла отвоевать право на выбор определенного фасона и пошива платья — эту важную миссию она доверила Бекки. Фрейзеру же шили новую военную форму. За пару месяцев до свадьбы Фрейзер все же вышел на работу: оформил себе кабинет в городе и открыл свое юридическое бюро, специализирующееся на правах человека. Эмили его всецело поддержала, а когда узнала, что одно из первых дел Фрейзера — доказать правомерность обучения девушки, которая переодевалась в парня и была вольным слушателем в одном из колледжей, так и вовсе пришла в восторг. На удивление, тогда же к нему оттаяла и Сью. После объявления о помолвке она еще долго нехорошо косилась в его сторону, но постепенно успокоилась и даже приглашала несколько раз к себе в дом, однако Фрейзер попал туда вместе с Эмили всего пару раз из-за множества дел и состояния здоровья. Остин его предпочитал по большей части игнорировать. Фрейзер считал это проявлением братской ревности и считал, что позже пройдет, поэтому не заморачивался. Благодаря своим средствам, а также частичным финансовым вливаниям отца Фрейзер все же выкупил землю рядом с домом Остина и Сью. Новый дом строили быстрыми темпами, и парень участливо всем руководил. Процесс не остановился, даже когда он надолго попал в больницу из-за ухудшившегося состояния здоровья. Эмили однажды ухитрилась тайно навестить его там, переодевшись мужчиной: пропускать женщину-«не члена семьи» в больнице отказывались. И со строительством дома девушка взяла ситуацию под контроль. Когда рабочие не пожелали «слушать женщину», она устроила им такой знатный скандал, который еще долго обсуждали в городке. Эмили волком смотрела на работников, но теперь на нее никто не наезжал: рядом с ней все чаще прохаживался Остин, который наконец начал остывать и пошел сестре навстречу. Через семь месяцев все к свадьбе было готово. В день праздника был приглашен практически весь город, а также ряд комиссованных сослуживцев Фрейзера и друзья и коллеги отцов будущих супругов. Фрейзер и Эмили явно не хотели такое пышное празднество, но что ж поделать: сами отдали вожжи старшим представителям семей, дабы те оставили их в покое. С утра Фрейзер все же чувствовал некоторое волнение. Еще несколько часов — и он станет женатым человеком. Раньше особо никогда не задумывался над тем, каково это — быть в браке, а теперь сам, по своей воле, обручается с девушкой. Да, они всегда могут развестись, у них есть некоторые договоренности… Но Фрейзер все равно ощущал какой-то страх. «Страх перед неизвестностью», — объяснил себе парень и глубоко вздохнул. Его Фрейзер ощущал, когда отправлялся на войну. Сидя на повозке и перечитывая стихотворение Эмили, которое девушка написала для Никого, он задумывался: действительно ли ему это нужно? Для чего он отправляется в неизвестность? Реальность войны показала, что неизвестностью оказался Ад, а он — сам Данте. Семейная жизнь вполне могла оказаться адом. Однако, в отличие от войны, в их с Эмили руках была возможность этот ад прекратить и не проходить описанные Данте круги. Фрейзер в какой-то момент задумался: на каком кругу он мог бы находиться после смерти, если бы его действительно не стало в войне, и если бы слова Эмили полностью сбылись? «Я бы мог быть в пятом круге среди прочих гордецов, Иль спуститься на девятый как предатель своих слов». Эти слова Эмили в одну из прогулок, когда они обсуждали, Фрейзер по какой-то причине особенно запомнил. Наверное, потому, что эти слова сильно откликались и ему самому. Он был горд, отправляясь на войну, и предавал свои же убеждения о войне. Что ж… Все меняется, когда лицом к лицу приходится сталкиваться со Смертью. Эмили рассказывала, что она с ней дружила. Точнее, с ним. «Я была в него влюблена», — призналась однажды Эмили под покровом темноты и рассказала другу об удивительной Смерти, уставшей от войны. Фрейзер прекрасно понимал, что чувствует Смерть. В скором времени Фрейзер доехал до дома Эмили, вокруг которого уже сновали гости и всюду была суета. Однако стоило ему выйти из кареты и опереться на трость, как все мигом тут же собрались и со словами поздравлений проводили его к дому. Будто он не знает, где дом и комната Эмили, да уж. — Я так счастлива! — он услышал рядом с собой визгливый восторженный голос миссис Дикинсон. Конечно, счастлива: она так стремилась выдать наконец замуж свою старшую дочь, что теперь аж вся светится от радости, что насчет нее не будут негативно судачить. К тому же, появился повод показать, насколько она прекрасная хозяйка и какие у нее прекрасные наряды и украшения. Какой же фарс. Должно быть, Эмили с самого утра кипит от негодования. — И я очень счастлив сегодня, — Фрейзер нацепил дежурную улыбочку. — Эмили уже готова ехать? — О, думаю, да, — кивнула она. — Мэгги, немедленно позови Эмили! Сью уже сколько времени ей фату поправляет, ужас! Домохозяйка мигом бросила какие-то атласные ленты (они-то тут зачем?!) и побежала наверх за девушкой. Миссис Дикинсон куда-то умчалась, и Фрейзер выдохнул: без нее явно спокойнее. Спустившаяся в скором времени Мэгги попросила Фрейзера подождать пару минут. Парень согласился и выдохнул: кажется, Эмили действительно не в духе из-за поведения матери и сейчас наверняка высказывает все своей подруге. Спустя минут пять Фрейзер решил, что все же пора спасать Сью и поднялся наверх. Дверь в комнату девушки была приоткрыта. Фрейзер собирался было постучать по лестнице, дабы оповестить о своем прибытии, но… Вдруг услышал стон. Стон Эмили. Он повернулся в сторону двери и увидел в проеме комнаты Эмили в белом пышном платье… Эмили… целующуюся со Сью. Жена Остина с таким азартом и отчаянием целовала подругу, что, казалось, и вовсе не готова от нее оторваться. Эмили прижималась к девушке всем телом и с явным удовольствием целовала в ответ. Одной рукой она придерживала Сью за талию, а второй с нежностью гладила шею. Сью же крепко обнимала Эмили и прижимала к себе. Фрейзер смотрел на них и не мог оторвать взгляда. Это было настолько шокирующе… и настолько красиво. В отсвете солнца, проникающего через окно в комнате Эмили, девушки и вовсе казались волшебными и сказочными, а их поцелуй казался чем-то… удивительным и потрясающим. Искренность, отчаяние и… любовь, которую они таким образом дарили друг другу, даже на расстоянии казалась чем-то внеземным. Уникальным. Нереальным. — Нам надо спускаться… Фрейзер наверняка ждет, — прошептала Эмили. — Я не желаю тебя отпускать, — сбивчиво произнесла Сью. — Ни к нему, ни к кому другому. Как ты вообще смогла меня отпустить, когда я выходила замуж за Остина? Это невыносимо! — Я справилась, — в голосе Эмили Фрейзер услышал теплоту. — И ты справишься. И вообще, тебе проще: мы с Фрейзером в фиктивном браке, — усмехнулась она. — Только для всех это будет не так, — отчаяние звучало из уст Сью. — Ну и черт с ними, — заявила Эмили. — Самое главное — что ты со мной. Всегда. И помнишь, что я говорила? Да, ты жена Остина, но я — твоя жена. И это не изменится из-за брака с Фрейзером. Я — твоя жена. Запомни это. Девушки снова поцеловались, и Фрейзер, ставший невольным слушателем трогательного признания, тихо ушел, пока его никто не заметил. Спустя пару минут Эмили все же спустилась, и Фрейзер, несмотря на свое до сих пор шокированное состояние, не смог сдержать улыбки: девушка таки дала волю своему характеру в свадебном наряде. Никакого корсета, никаких украшений, лишь белое простое, но пышное и удобное платье. Темные, чуть распущенные по бокам волосы Эмили отлично оттеняли его. Фата ровным слоем ложилась поверх прически. А прямо за ухом ее волосы украшали веточки лаванды. Удобный и при этом дерзкий в своей простоте образ — в этом вся Эмили Дикинсон. — Ты сделала всех, — ответил ей Фрейзер, стараясь не обращать внимания на стоявшую позади нее Сью. — Очень красивый наряд. — Спасибо, — девушка улыбнулась. — А ты… — Эмили, сколько тебя можно ждать! Все давно уже собрались! — откуда ни возьмись появилась миссис Дикинсон, и Фрейзер с Эмили одновременно закатили глаза. Сью это повеселило и она хихикнула, но мигом получила трепку от свекрови и приказ идти на улицу. В скором времени Фрейзер и Эмили отправились на регистрацию, встречаемые толпой, которая получила событие года: женитьбу своего героя и дочери знатного человека. После проведения всех необходимых свадебных традиций они объездили весь город (и Фрейзера в какой-то момент даже затошнило от никому не нужных путешествий по знакомым местам) и отправились на праздник. Глядя на то, как Эмили веселится на собственной свадьбе вместе со Сью, Фрейзер задумался: сколько времени девушки скрывают свои отношения? Уже очень долго, учитывая, что как минимум в день, когда Сью стала Дикинсон, они уже были влюблены друг в друга, судя по словам девушек. Эмили и Сью смотрели друг на друга и счастливо смеялись. В какой-то момент Сью с тревогой посмотрела в его сторону, но Фрейзер лишь участливо улыбнулся, и девушка, приняв это за согласие быть с его женой, снова пошла отплясывать с ней. Миссис Дикинсон это, кажется, не нравилось, но она не могла ничего сделать: в конце концов, это свадьба ее дочери, и все лучше, если своенравная Эмили будет довольна, а не сидеть с кислым лицом, ведь тогда в городе посмеют сказать, что она плохо устроила свадьбу «своей старшенькой». Фрейзер до сих пор находился в состоянии шока, но глядя на то, как счастливы Эмили и Сью вдвоем, удивлялся, как он ранее не понял, что на самом деле связывает девушек. Хотя он даже представить не мог такого положения вещей. Насколько же тяжело им было справляться с давлением… Женщины и без того имели ничтожно мало прав, что Фрейзеру не нравилось и он этого не понимал, а однополая любовь и вовсе не имела никакого одобрения. А значит, им пришлось бы совсем нелегко, если бы правду об их чувствах кто-то узнал и раскрыл. Да, такие отношения явно порицались обществом, хотя сам Фрейзер не видел ничего особенного в том, чтобы люди, которые любят друг друга, могли быть вместе. Какая разница, кто кого любит? Мужчина, женщина… В чем разница? К тому же, в древнем Риме это и вовсе было в порядке вещей. Но раньше Фрейзер особо не задумывался об этом. Все подобное казалось таким далеким и эфемерным, что особо и не размышлял, а теперь оказалось, что такие люди есть рядом с ним, и тем более — именно его будущая жена любит другую женщину. Наконец Фрейзер понял, почему на самом деле Эмили столько времени противилась браку и почему Сью была так недовольна их решением пожениться: она просто ревновала. Фрейзер в какой-то момент задумался: знал ли Остин правду о сестре? Судя по его реакции на их свадьбу, вполне мог, хотя… Кто знает. Фрейзер не стал на этом зацикливаться. Тем более, что брат Эмили сидел с хорошенькой девушкой и кадрил ее прямо на глазах гостей. Но Сью было на это абсолютно плевать: она вовсю танцевала с подругой… с девушкой и, кажется, воспринимала свадьбу Эмили как свою собственную. Что ж, Фрейзер и не собирается мешать. К нему то и дело подходили гости и заводили разговоры. Во взгляде некоторых из них он видел жалость к нему («как к калеке» — не преминул отметить отец), и это раздражало. Его нисколько не беспокоил тот факт, что он не может должным образом станцевать на собственной свадьбе. Да, его здоровье не позволяло ему больших нагрузок, тем более, он не до конца восстановился после больницы, ну и черт с ним. Он не нуждается в жалости. А гости, кажется, решили составить ему «приятную компанию», и то и дело подходили поблагодарить «за героические действия» (за что вы вообще благодарите, за убийства и кровь?) и поздравить, а также отметить прекрасную военную форму («спасибо», да-да) и то, какая красивая у него жена. Конечно, красивая. Только вот какого черта столько времени считали ее никчемной и безалаберной чудачкой — непонятно. Как быстро меняется общественное мнение, надо же. Мерзко. Фрейзер невольно любовался счастливыми Эмили и Сью. Как, однако, все же красивы истинно влюбленные. И какая разница, однополая это любовь или нет. И разнополая, и однополая любовь одинаково правильны. И самое главное, чтобы все было добровольно и искренне. Эмили и Сью смотрели друг на друга влюбленными глазами, и Фрейзер видел в обоих девушках искреннюю любовь. И это было по-настоящему прекрасно.