Фальшивка...

***

Сарада искренно верила в то, что она была любимым ребенком. Многие люди сторонились девочку, и их опасения были вполне понятны — кто захочет связываться с человеком, за которым, едва ли не с рождения, тенью тянется репутация мертвых родственников? Спокойная и тихая в детстве, получая должное внимание и любовь, от давно почивших людей, она росла замкнутой и несколько странной. Погруженная в книги, в свои игры, и разговорчивая разве только с мамой и призраками.

Странный ребенок, но доверчивый ужасно…

И, конечно, Учиха грезила об отце, как и все маленькие девочки. Она знала, что где-то там далеко, за пределами родной деревни, у нее есть папа, который, наверное, очень-очень занят, но обязательно, когда-нибудь, навестит ее и скажет, какая же она молодец, раз так долго ждала. Бывало, вечерами она могла лежать под одеялом и вслушиваться, в счастливые, наполненные надеждой, сказки дяди. Рассказы о доблестных шиноби, чья жизнь была хоть и сложна, но обязательно интересна и захватывающа. Яркие события, красивые повороты, не менее интересные слова — это все мир, даривший ей Итачи. И Сарада хотела стать такой же сильной, как все герои в тех историях. Тогда ей, однозначно, стоит лишь постараться и стать хорошей девочкой, чтобы все-все заметили ее. Она размышляла о том, что именно так она сможет понравиться отцу. Тогда папа полюбит ее. Для этого стоит совсем немного подождать… Пусть у нее практически не было друзей, что ее и не беспокоило, она не была одна. С ней мама, которая утешала ее во тьме ночной, дядя который рассказывали ей интересные сказки, бабушка и дедушка уверяющие, что совсем скоро папочка вернется, когда узнает, какой же умной она растет… А особенно она любила Итачи, которого всегда таскала за собой. Иногда бродя во мраке, выбравшись из комнаты тайком, когда тени плясали на стенах, она знала, что дядя рядом с ней, и он обязательно отгонит всех тех омерзительных тварей из ее кошмаров. Она любила его больше всего на свете и не понимала, почему же мама заплакала, когда девочка задала Сакуре очередной вопрос о брате отца. Сарада многого не знала о таком таинственном клане, но была счастлива, что она Учиха. Продолжала интересоваться о прошлом, так чистосердечно и наивно, как умеют только дети.

По началу, это было очень даже мило, но девочка взрослела.

После очередной тренировки посвященной обрабатыванию метания кунаев и сюрикенов, семилетняя Сарада подсела к Итачи под их любимое дерево, решив расспросить мужчину о его жизни: — Дядя, вот мне всегда было интересно… — с полуулыбкой брюнетка склонила голову, заинтересованно всматриваясь в выразительные черные глаза, притягивающий собеседников своей безмятежностью и простотой жизни. Лучи закатного солнца пробивались сквозь изумрудную листву, оставляя на примятой траве золотые нити, играли на лице девочки, вызывая рябь в глазах — Где остальные члены нашего клана? Брюнетка закусывает щеки изнутри, подперев подбородок. Бывший нукенин, сохраняя невозмутимость на лице, взглянул на племянницу, приподняв бровь. Поглощенный в свои мысли он сразу и не заметил, что пара идентичных аметистовых глаз, направлена в его сторону. Краткий вздох сорвался с его губ: — Дядя расскажи мне, почему, как только я выхожу на улицу, за моей спиной начинают шептаться? — разорвав тишину, проговорила Сарада. Задав собственный вопрос, девочка чуть растерялась, словно застигнутая дедушкой за неподобающим занятием — Почему единственными людьми с фамилией клана, являемся я и мама? Некогда великий и многочисленный клан, о котором мне так много рассказывал дедушка, неожиданно исчез с лица земли, оставив о себе в воспоминание, практически... Она развела ручками, сглатывая ком в горле, не позволяющий нормально дышать:

— Практически, ничего…

— Сарада, — от произнесенных племянницей слов, у бывшего преступника надрывается что-то внутри. Мужчина отводит взгляд в сторону, поймав себя на мысли, что он впервые не может подобрать необходимых слов. Да, он предполагал, что когда-то она задаст ему вопрос, который так давно грыз ее сознание. Но ошибся с расчетами... Не ожидал, что это случится так скоро. Пытается вспомнить объяснительную речь, которую частенько прокручивал в голове, но все расплывается, ускользая. Как разъяснить семилетнему ребёнку, что весь клан истребил собственный наследник? Как она отреагирует на то, что собственный дядя обрек её отца на многолетние страдания? Как? — Дядя, почему ты молчишь? — добавляет Учиха-младшая, прикусывая губу. Дядя все так же молчал. Сарада отводит взгляд, поспешно встает с земли, отряхивая черные шортики. Окидывает последний раз взглядом брюнета и равномерным шагом отправляется прочь с полигона — Если не хочешь говорить — не говори. Я все равно узнаю…

***

Сарада чувствует, как по ее спине стекает пот, слышит свое надсадное дыхание, и прилагает немалое усилие, чтобы унять дрожь в коленях. Неожиданно для себя, черноволосая забрела в место, где детям совершенно не стоит находиться. Кладбище было погребено в тишину, которую она не смогла бы нарушить. Просто не посмела бы, пробираясь сквозь надгробия, на мраморных плитах которых высечены множество похожих и не похожих имен и фамилий. Витающая в воздухе атмосфера сдавливала стальными цепями, а в потемках души поселилось необоснованное чувство дежавю. Ощущение того, что она когда-то уже была в подобной ситуации, в подобном месте… Ей ужасно захотелось домой, где её уже наверняка ждала мама, вернувшаяся из госпиталя. Девушка с недавнего времени, все еще опасаясь за жизнь дочери, позволяла себе оставить ее на одну половину дня одну в доме. И сегодня бы, как проходит их каждый совместный ужин. Сакура бы расспросила Сараду о том, как она провела этот день и накормила бы вкусной едой. Но что-то непроизвольно манило ее вперед. Проходя мимо могил погибших шиноби, девочка резко остановилась около старого мемориала. Приглядевшись, тело брюнетки пробила дрожь от наступившего холода и вырывающегося крика. Учиха с трудом сглотнула вставший поперек горла ком, всхлипнула и снова посмотрела на мрамор. До боли знакомый веер… — Этого просто не может быть, — медленно попятившись назад, она врезалась во что-то, а точнее в кого-то. В ужасе распахнув глаза, девочка порывисто разворачивается на пятках, взглядом встречаясь с обеспокоенными глазами призрака. Чёрные взъерошенные волосы спадали на красивое юношеское лицо, а глаза, как и у нее самой, казались такими живыми, будто перед ней стоит вполне себе живой человек. — Всего шестнадцать…

Совсем молодой, но давно мертвец…

От подкинутой ее испуганным сознанием догадки, противные нити страха цепко оплели сердце. Дядя навсегда остался двадцатиоднолетним парнем, дедушке не исполнилось и сорока лет, бабушка же встретила свой последний день рождения в тридцать пять. Ноги Сарады слегка подкашиваются, а из-за перенапряжения у нее начинает кружиться голова. Что-то ей подсказывало, под плитами, вполне могли покоиться и ее ровесники тоже. Почувствовав прохладную руку у себя на голове, брюнетка вдруг осознает, что по ее щекам скатываются хрустальные капли. Она всхлипывает, срывая горло, и крепко цепляется за Учиху, в пальцах сжимая края его едва ощутимой клановой рубашки. Шисуи же наблюдает за этим рыдающим взахлеб чудом, что сейчас так забористо цеплялась за него ладошками. Считывает каждое произнесенное слово, каждую интонацию. Обычно она всегда весело улыбалась, столько только ему появиться рядом. — Котенок, что ты тут делаешь одна? — парень присаживается перед ребенком на корточки. Его ладонь спускается ото лба к щеке, и он пару раз мягко проводит по ней большим пальцем, смахивая слезы. Успокаивающе проводит рукой по волосам, бережно приглаживая, выбивающиеся из хвостика, локоны и заправляет непослушную прядь за ушко. От почти невесомых прикосновений призрака, ребенок расслабленно опускает плечи. Истерика затихает так же быстро, как и началась. Тень давнего воспоминания скользнула сновидением в его глазах, и Учиха приподнимает уголки губ в снисходительной улыбке. — Что это за место? — одергивает себя Сарада, понимая, что мысли снова возвращаются к могильным плитам. Сердце глухо бьется в грудной клетке, футболка противно прилипла к мокрой спине. Отрицательно качает головой, искренне надеясь, что все ее предположения ошибочны и Шисуи сейчас все опровергнет, все разъяснив — Здесь везде указана наша фамилия, — Не только, тут и мое имя указано, — выражение лица брюнета почти не меняется — Потому что здесь захоронен весь наш клан…