аленький цветочек

23 апреля, 2022 год

7 класс

Маша Некрасова:

«ты не пойми меня не правильно, но ты реально даун? она по-нормально поговорить хотела, а ты?»

Ваня Ворохов:

«Ты охуела? Если бы она хотела поговорить, она бы поговорила. Ботиха».

Маша Некрасова:

«пидор».

      Ваня скривился и вышел из сети, возвращаясь к тиктоку. Когда-нибудь он въебёт этой Маше и обязательно блокнет. Когда-нибудь. Но не сейчас.       Сейчас ему одиноко и грустно, он пролистывает ленту и не скидывает Никите тупые видео. Сейчас он держит в руке под подушкой любимую ашку, прикидывая, во сколько прибежит мать, чтобы провести обследование комнаты. Будто он тупой пятиклассник, которому надо жопу подтирать.       По скромному мнению Вани, родители его не воспринимают всерьёз. Как и многие другие из его окружения. Но, если от тупых «друзей» он мог избавиться, родителей он обязан терпеть до восемнадцати лет. А этого надо ждать ещё пять.       Пиздецки скучно.       Он немного не понимает, почему ему уже второй день написывают подряд Маша и Антон. Хотелось бы верить, что он дохуя привлекательный, но, к счастью, эти двоя его как минимум презирают. Он, впрочем, тоже.       И, блять, все их сообщения связаны с ебучей Мельниченко. Он бы понял, если бы его просили ашки целыми днями раздавать, но как он относится к ебучей Мельниченко?       Они уже даже не друзья! Вот чё им надо?       — Сына, спать не пора? — как-то мать припозднилась. Ваня уже убрал руку из-под подушки и туда же сунул телефон.       Блять, как маленький.       — Мам, выключи свет! Я устал.       Мама тут же шепнула «спокойной ночи, котёнок!» и закрыла дверь. Котёнок, блять.       Почему родители отказываются видеть в нём нормального взрослого человека? Он уже семиклассник, у него есть множество мыслей и рассуждений на много тем, он старается учиться и делать сучью алгебру. Он из кожи вон лезет, чтобы показать себя. И ради чего?       Ваня вообще не понимает, почему должен делать что-то, чтобы его любили и уважали. Он и так прекрасный друг и сын, он не тупое чмо, как Бачурин или Никита. Он же лучше, намного лучше.       Вот только родителям Артёма и Никиты было на них плевать, и им тоже было плевать. И они конкретно плевали в сторону старших, отворачиваясь. Поэтому они и были безмозглыми уродами.       Он перевернулся на живот, выдыхая. В голове всплыла голова Мельниченко и её ужасный голос. Тогда, в четверг, по словам Некрасовой, она собиралась с ним поговорить. Так какого хуя она с ним не поговорила?       Почему он должен ебать себе мозг этой грёбанной Мельниченко, которая тоже ничего не стоит. Что она может? Что она из себя представляет? Огромное нихуя.       Ну и не надо о ней лишний раз вспоминать, а-то заразиться ещё этой… никчёмностью. ***

21 апреля

      — Так он же рядом, вдруг услышит?       — Пускай идёт нахуй, мы первые пришли!       Ваня старательно делал вид, что его вообще не ебёт тупая болтовня Астаховой с её такими же тупыми подружками. Дерьмо с примесью синдрома жертвы.       Астахова тупая тварь, думающая только о себе, готовая убить тебя, если ты её чем-то не устраиваешь или же мешаешь. Но, как правило, мешала всем только она.       Астахова тупая тварь, которой всё равно на чувства других. И Ваня прекрасно знает об этом.       — Пиздец, — прошептал Шепталин, сжимая в руках свой телефон. Такой же ущербный, как и он сам. — Влево, влево… Сука! Всё в пизду! — он хлопнулся лбом о парту, продрлжая ругаться.       — Неудачник, — усмехнулся Ваня отрешённо, вглядываясь в экран. Если он сейчас провалит раунд — надолго забудет про награждение. Осталось совсем чуть-чуть.       Удача сегодня на его стороне. Физический диктант он списал и даже на четвёрку, музичка выдвинула итоговую «5», а Юлия Михайловна наконец отстала от него. Этот день уже ничего не испортит.       — Слышь, чё сказал?! — взревел Шепталин, аж подскакивая на месте. Слюни полетели во все стороны. Какой же он жалкий…       — Жор, отвали.       И, да! Персонаж на экране радостно подскакивал, а в углу появился значок пополнения оружия и монет.       — Изи, — Ваня откинулся на спинку жёсткого стула и расслабил лицо.       Он снова выиграл. Снова показал свою значимость. Снова выделился.       Он снова самый лучший.       — Пидор, — Шепталин толкнул свой стул и вышел из класса.       — Ой, Жорочку кто-то обидел! — до него долетел приторный голосок Астаховой и её тонкий смех. Какой тошный звук.       Ваня ухмыльнулся, но промолчал. Конечно, он бы хотел высказать этой идиотке всё, что о ней думает весь класс, но решил не тратить время не ущербных.       Почему же он не защищает Жору, если тот его друг? Пф, да какие они друзья? Он общался с этим лупоглазым идиотом ради игр и какой-либо движухи в их грязном классе. Шепталин же мусор — ничего не стоит, ничего из себя не представляет, ничего не может дать в будущем.       Ваня не видел никакого смысла ценить человеческое общение сейчас, когда он уже не милый новенький, водивший дружбу с Лерой Астаховой, даривший ей шоколадки, подсказывающий ответы на уроках. К нему привыкли, его знают, как и он их. И он точно знает, что в этом классе не осталось нормальных людей, с которыми можно поговорить.       Астахова изменилась. И он тоже. И теперь он не видел перспектив в общении с ней, тупой тварью. Да и она, судя по поведению, тоже.       Ну конечно, он же бабник, эгоист, предатель, изменщик. Они ничего о нём не знают и делают такие выводы. Ущербные твари.       Ваня едва повернул голову в сторону Астаховой и тут же отвернулся. Боже, а она-то там откуда? Ему казалось, что они не общаются уже целый год.       Мельниченко лежала головой на парте и что-то отвечала другим девчонкам, улыбаясь. Криво, беззубо и ненатурально. Как и подобает изгоям. Он знает, что она такая.       Она в упор посмотрела на его затылок — Ваня это чувствовал, — и точно закатила глаза. Будто он рад смотреть на эту недалёкую. Почему она вообще в школе? Вчера на алгебре она же болела. Другой вопрос, почему он это запомнил.       — А как ты поняла, что — всё? Истории конец, он вообще даун и тебя не достоин?       Астахова говорила тихо и чётко, так же говорила, когда он пришёл в их класс знакомиться. И он поверил этому обманчиво-доброму голову. А потом пожалел об этом.       Так и захотелось развернуться и сжать её противный рот, чтоб прям закричала от боли, зарыдала и сбежала. Чтоб он не видел её противной рожи.       Минут пять с той стороны было тихо, разве что кто-то вставлял дурацкие комментарии по поводу предстоящей самостоятельной по русскому.       Когда стало совсем скучно, она неожиданно заговорила:       — Когда вот мы уже перестали совсем общаться… Вот тогда просто я подумала хорошо, и решила, фиг с ним. Типо, оно мне не надо! — в голосе Мельниченко слышался определённый сарказм. Едкий, отчаянный, будто она вообще о нём и не думала.       Астахова тут же её поддержала, и теперь они всей своей крысинной компанией пускали шутки по этому поводу. И он действительно делал вид, что не слышит.       — …и я бы ни за что не хотела возвращать наше общение…       Ваня резко встал и развернулся к парте, за которой шептались Астахова с Мельниченко. Они тут же взглянули на него и, не заметив ничего интересного, отвернулись назад. Только теперь они молчали.       Чтобы не казаться полным идиотом, коим Ваня ни разу не являлся, он подошёл к лыжной подставке, делая вид, что что-то прячет за собой. И даже ашку в куртке забыл. Ну пиздец.       Ему вообще похуй на каких-то там Астаховых и Мельниченко.       Он же безчувственная тварь.       — Услышал, что ли?       — Ага, и героически встал. Даже если услышал — не мои проблемы. Пусть только не зазнаётся, — нарочито громко говорила Астахова, явно довольная собой, и пустила смешок.       Приторно-сладкий, обманчиво дружелюбный. Она же хочет дружбу как в сериалах, хочет располагать к себе людей, дарить им улыбки и быть нужной. Он помнит — она же доверяла ему.       Только это было два года назад, и теперь он — лишь «уёбок Ворохов», а она — вездесущая лишняя. ***

Никита Котляров:

«Аххахах да она вообще стрёмная».

«Как ты её позвал».

      Ваня проглотил последнюю ложку супа. Вот борщ он любил, особенно бабушкин.

Ваня Ворохов:

«Не забывай, что она раньше была твоей девушкой».

Никита Котляров:

«Вот именно что раньше. Теперь я знаю что у неё ничего нет».

«В любых смыслах))».

      Он поморщился. Какой Никита противный. Тупой, не смешной и неинтересный. Совершенно.       Такой же скучный и пустой, как и все одноклассники. Такой же ущербный и безмозглый.       — Ну что, вкусно? Наелся? Добавки не положить?       — Ба, не надо. Я наелся, — Ваня положил тарелку в раковину, зная, что мама её точно вымоет. Он всегда знал, что мама сделает для него всё, что он попросит.       «Наш сыночек!»       — Ой, вырос-то ты как, — бабушка в очередной раз погладила его по спине. У неё были тёплые, шершавые ладони. Ему было приятно, что хоть кто-то его замечает.       — Ой, да. Вырос и обнаглел, мам! — добавила мама, выгибая бровь. Ваня закатил глаза. — Вот, посмотрите на него!       Надо было свалить.       — Анюта, прекрати! Чё ты парня-то позоришь? Возмужал-то как, а, Ванёк! Невестка небось уже есть?       — Нет, ба. Как-то не до этого.       Этот разговор ему нравится всё меньше. Но Ваня только шире улыбнулся, неестественно выпрямляя спину под цепким взглядом мамы. Не хотелось давать ей лишний повод для наказания и очередного осмотра комнаты.       — Ничего, скоро школу закончишь, институт, а там уж и подвернётся кто-нибудь, да? — бабушка громко засмеялась, будто сказала что-то невероятно смешное. Мама подхватила её смех.       От столь уморительного общества его начинало подташнивать. Особенно от лицемирного спокойствия мамы, её нежных улыбок и восхвалений. «Да, мой сын такой!»       Да, он ведь их сын.       Да, я такой.       Такой неблагодарный, глупый, загнанный, грубый и чужой. Ведь именно эту лекцию ему устроили вчера вечером, забрав телефон. Ведь именно его родители не воспронимают его всерьёз.       — …и у Любы дочька растёт, ровнь тебе, Вань, а? Катенька такая милая девочка, маме по хозяйству помогает, учится хорошо, долго не гуляет. Чудо, а не ребёнок!       Мама послала ему красноречивый взгляд и Ваня не стерпел. Подскочил и, улыбнувшись, бросил напоследок:       — Я вспомнил, что нам задавали сложную работу по географии. Пойду её делать.       — Может, уж стерпишь?! Ваня!       Он закрыл дверь своей комнаты и прыгнул на кровать. Всё равно, что бабушка хотела с ним поболтать, как и он с ней. Всё равно, что его всё-таки накажут. Всё равно, что никакой работы нет, да даже, если бы была, он бы её не делал.       Всё равно, что на телефон пришло новое сообщение от Никиты. Он не собирается его смотреть и отвечать. Его бесит Никита и факт его существования.       — Ох, как меня бесит Котляров, — протянула Лера, из-за плеча наблюдая за выступлением одноклассника. Её брови манерно приподнялись, а губы изогнулись в усмешке.       Она смотрела с презрением. Обычным детским, даже наивным несоглашением.       — Он не так плох, — вступился за нового знакомого Ваня, оглядывая вызывающую стойку Никиты. Неужели тот собрался драться?       Лера повернулась к нему, удивлённо улыбаясь. Вид у неё был донельзя официальный, немного надменный, но, тем не менее, красивый.       — Ты уже успел с ним подружиться? Да ну, ты меня разочаровываешь, — фыркнула она, откидывая волосы за спину. — Не водись с такими идиотами. А-то заразишься их никчёмностью.       — Ты слишком токсичная, — из-за спины послышался чуть хриплый женский голос, и Ваня обернулся.       Перед ним стояла его одноклассница с короткими волосами и голубым рюкзаком. Она по-доброму улыбнулась Лере, и та вдруг обрадовалась:       — Алёнка, привет! Ты жива? Тебя не было две недели! — Лера подскочила к Алёне и приобняла. Выглядели они счастливыми и чем-то похожими.       — Это Ваня, новенький, — она указала на него, и Ваня неловко заправил чёлку. — А это Алёнка, моя подруга.       — Ага, приятно познакомиться, — хихикнула Алёнка и протянула руку, которую он тут же пожал. В голове эхом отражалось: «Моя подруга!»       — Теперь будем дружить втроём! — рассмеялась Лера, а Алёнка её поддержала. Ваня просто смотрел на них, поражаюсь различию подруг. Они подруги, и он теперь тоже их друг.       Для первого месяца в новом классе это потрясно.       Друзья…       — Заебали, — пробормотал он, хмурясь от внезапных воспоминаний. ***

Яна Ежова:

«Ты где?! Почему ты не пришёл сегодня? Мы же договаривались!»

«Эээй, Ваня».

Контакт «Яна» удалён.

Ваня Ворохов:

«Короче, Никит, мы не встречались сегодня. Я забыл».