Draw me.

В стенах дома вновь повисла тишина, абсолютная и будто выжидательная, опоясывающая, затекающая в уши скрипучим гулом. Записка, смятая в застывших тисках ледяных пальцев, жгла сильнее раскалённого до предела угля. Майк хватался за то единственное, оставленное напоследок подругой, как тонущий человек держится за веру в несуществующих богов, захлебываясь суровыми волнами стихии. Ноги против воли понеслись вниз по лестнице и вросли в пол, только когда достигли Уилла. Майк, с минуту не отводящий взгляда от незнакомцев, глянул на друга, с настороженным видом следящего за людьми, что беззастенчивым пятном расположились в его гостиной. – Что происходит? Джонатан, которого Джойс с уверенностью оставила за главного, пожалуй, уже осознал, что просмотрел одного ребёнка. Его прямой вины в случившимся не было, однако не должен ли был старший Байерс вовремя обеспокоиться состоянием девушки, недавно пережившей унижение? Разумеется, его больше интересовал ненормальный дружок и возможность свободно залазить в чужие карманы в поисках спасительных пакетиков с травой. Перебрасывание вины на других было подобно успокаивающему бальзаму поверх болезненного ожога. Занятие это отвлекало от осознания, что виновником немого ухода Джейн был только Майк: если бы ему удалось убедить девушку в существовании своей всеобъемлющей любви, она бы всё рассказала как на духу – чисто, откровенно. Доверие было предано. Должно быть, Джейн действительно чувствовала к парню больше, чем ему представлялось. Любила искажённым, израненным существом, тянущимся к свету того, кто неоднократно спасал и утешал в моменты безумных истерик. Одиннадцать собиралась стать супергероем, потому что иначе Майк не полюбил бы её вновь. Как же она ошибалась. Как же он был виноват перед ней. Без шанса на искупление – у каждого из них. Уилл осторожно коснулся локтя Майка. Тот не среагировал должным образом, лишь заторможенным кивком головы подтвердил, что всё в относительном порядке. Между ними более не было напряжения – зато появилось желание поддержать друг друга. Появилось желание понять друг друга, понять самих себя. Но прежде всего, Майку хотелось вернуть Одиннадцать. – Хоукинс в опасности, и нам нужна помощь вашей подруги, – безапелляционно сообщила незнакомка. Майк сделал шаг по направлению к ней и опустил ладони на спинку дивана, перед этим ловким движением протолкнул безнадёжно измятую бумажку в передний карман домашних штанов. Глазами обвёл незнакомые лица. – Оди больше ни на что не способна. Вы собираетесь вернуть её силы? – Да, – сухо ответила женщина и сложила ладони за спиной. – Девочке помогут доктор Оуэнс и многие другие люди, готовые пожертвовать собственными жизнями ради её безопасности. – Что в Хоукинсе? Где она? – совсем неестественным тоном, не похожим на привычный, спросил Джонатан. Майк окинул парня взглядом и заметил сжатые в напряжении кулаки. – В безопасном месте. Поверьте, есть влиятельные люди, которые считают, что Одиннадцать – угроза. По её вине именно в вашем городе была открыта Изнанка, так что неудивительно, что все беды приписывают ей. Касательно Хоукинса, там совершаются убийства, к которым рука человека не имеет никакого отношения. Зло Обратной стороны на свободе, и единственный, кто может остановить его – это Одиннадцать, – женщина сделала неопределённый жест рукой, и Майк, желающий вклиниться посреди изъяснений, плотно сжал губы. – Пока вы, ребята, живёте здесь, за вами будут присматривать Харман и Олис. В любой момент в дом могут ворваться те, кому нужна девочка. Это понятно? Вы должны нам доверять. – Точно. Потому что другого выхода у нас нет? Майк хмыкнул. Уилл остановился рядом и кивнул на внушительного вида автоматы в руках у будущих цепных псов. На едкую реплику женщина холодно усмехнулась, беззвучно подтвердив слова Байерса. Тот снова, как бы между прочим, коснулся локтя Майка, тем самым проявляя... Что? Заботу? Поддержку? Участие? Серьёзная коротко стриженная леди покинула дом Байерсов сразу после того, как ввела парней в курс дела. Делать было нечего: по итогу, они оказались взаперти, без возможности выйти хотя бы во двор, на неопределенный срок. Связи их лишили, так что ни позвонить, ни ответить по единственному телефону было нельзя. Будучи заложниками в своём же доме, Джонатан и Уилл даже не могли возразить полному отречению от внешнего мира. Следовало довериться одним незнакомцам с оружием наперевес, чтобы спастись от других. Майк отправился в душ самым первым. Кажется, остальные двое даже не думали о вечерней рутине вроде ужина, гигиены и отхода ко сну. Уилер, словно искупавшийся в глубокой грязевой луже, спешил поскорее отмыться от слоя событий слишком насыщенного дня, отрезвляющим искусственным каскадом закрепив правду грядущего заточения. Что подумает Нэнси, когда брат перестанет звонить и отвечать? Мама, наверное, с ума сойдёт. Нужен был план побега. Они, малолетние неудачники, столько раз вырывались из жадных лап людей, у которых и рука не дрогнет, когда дуло пистолета уткнётся в детский затылок. Однако, тогда с ними была непобедимая девчонка; теперешний уровень удачи был ничтожным: Одиннадцать рядом нет, и неизвестно, сколько времени может понадобиться на полное восстановление феноменальной силы. Взгляд Уилла упрямо врезался в мысли яркими всполохами. Майк в бессилии встряхнул головой, путая мокрые волосы пальцами. Он не был идиотом, несмотря на своё прогрессирующее кретинство по отношению к лучшему другу. Уилер чувствовал, что между ними была пропасть недосказанности, и надеялся, что скоро она соединит разошедшиеся берега. Страх за близких, за друзей, оставшихся в Хоукинсе, за Одиннадцать – всё это малодушно блекло на фоне закравшихся мыслей о Байерсе. Чёртов Уилл. Даже в паре тысяч миль он не казался настолько далёким, каким был сейчас. Потому что, несмотря на молчаливое примирение, быть ближе казалось невозможным. Просто нельзя. Тэд Уилер был самым гомофобным человеком, какого знал Майк, – это он понял года два назад, когда за воскресным обедом каким-то неведомым образом разговор свернул на скользкую дорожку. Мужчина буркнул своё резко отрицательное мнение, считая его, скорее, общеизвестным фактом. Сидящие за столом мама и Нэнси, должно быть, были согласны со старшим Уилером, но всё равно поморщились от его грубых слов, как от удара. Майк же чувствовал наплевательское ничего. Он считал, что его такие странные дела просто не касаются: ему самому нравилась Хоппер, сильная внутри, но слабая снаружи. Милая, с большими глазами, короткими волосами и потрясающей улыбкой. Для счастья нужно было так немного. Лукас Синклер, первый лучший друг, не далеко ушёл от мистера Уилера. В нём жило глубокое чувство ненависти, кажется, ко всем, с кем у него не совпадали предпочтения в чём угодно. Майк не понимал, какое дело ему было до окружающих, ему не мешающих; тем не менее, презрение к гомикам лёгким налётом огладило оболочку мозга. Копание в песочнице прошлого принесло немного успеха, но Уилеру стало ясно, что лучший друг всегда вызывал в нём щемящий вкус любви. Его хотелось всячески оберегать, обнимать и заботливо пропускать сквозь пальцы шелковые светлые пряди. Майк не акцентировал внимание на своих чувствах, полагая, что те были братскими – вплоть до момента многое запутавшего признания. Парень не ощущал отвращения, но был уверен, что Уилл запутался. У них, подростков, ошибиться, сбиться – было делом лёгким. Майк несколько раз пытался поговорить об этом с другом, но тот, как заведённый, раз за разом подчеркивал уверенность в своём заключении. И, уехав, оставил Уилера разгребать гору вопросов к самому себе. Однако, когда Майк сидел на своей кровати и думал о Байерсе, закусывая губы в подкипающем удовольствии, он вряд ли считал себя геем. Ему не нравились другие парни – ему нравился Уилл. Со своим ровным молочным тоном кожи, усеянным созвездиями идеальных родинок; со взглядом пережившего многое человека и руками, умеющими обнимать успокаивающе. С бархатистым низким голосом, что имел свойство приятно обволакивать. У Майка в голове стало совершенно пусто, в мыслях – один лишь Уилл, такой уместный и родной. Вышел из ванной только через долгих полчаса. За это время он пролил воды больше положенного, тщательно почистил зубы, умыл лицо с мылом, трижды вытер мокрую голову уже никуда не годящимся влажным полотенцем. Что-то будто не пускало Майка из ванной; должно быть, понимание, что если друг не заговорит с ним, то это сделает сам Уилер. В комнате Уилла не оказалось. Майк различил голоса за тонкой стеной – там была комната Джойс, в которую временно перекочевал Джонатан. Невольным слушателем быть не хотелось, так что парень отправился на первый этаж, чтобы взять бутилированную воду и заодно глянуть, чем занимается неожиданная компания двоих наверняка до зубов вооружённых телохранителей. Те всё так же расположились в гостиной, в гораздо более раскованной манере, и внимательным взглядом провели Уилера. Тому стало не по себе – он быстро схватил бутылку из холодильника и смял в ладони разорванную упаковку с недоеденным мармеладом, скорым шагом возвращаясь в комнату. Вещи, оставленные после принятия душа, неаккуратным комом свернулись на одеяле. Майк сел на кровать и выудил из беспорядка свои домашние штаны. Записка от Джейн всё ещё смятой лежала в переднем кармане, а через мгновением уже валялась в бумажном ворохе мусорного ведра рядом со столом одного из Байерсов. От Оди. Дверь приветливо скрипнула, впуская в комнату одного из её хозяев. Уилл взглянул на Майка и шумно выдохнул, будто волновался, в порядке ли друг. Как будто с Уилером что-то могло случиться. Ну что? Утопился бы в море мыслей и сожалений? Если бы. – Не спишь? – тихо спросил Уилл, застыв у двери. – Рано, – кивнул на часы, стоящие на прикроватной тумбочке: стрелка лениво двигалась к угловатой девятке. – Думаю, сегодня будет бессонная ночь. – Справедливо, – согласился охрипшим голосом. Байерс остался стоять неподвижно с са́мого появления – Майк нутром чувствовал, чего друг хотел. Неловко хлопнул ладонью по месту рядом с собой, уже очищенному от разбросанной одежды. – Хочешь поговорить? Уилл хотел. С самого начала мечтал о конструктивном диалоге без идиотских обвинений и перевода стрелок. Приглашение было буквально пронизано показательным безразличием, и это ощущали оба. Матрас недовольно заскрипел под весом второго тела. Майк украдкой посмотрел на красивые ладони Уилла, лежащие на голых коленях. Чтобы провалились эти дурацкие шорты. Они открывали идеальный вид на светлый тон, кое-где тоже усеянный шоколадными родинками. Их Майк хотел поймать губами. Ноги у друга были худыми, не настолько, как у Уилера, но всё же. Коленки плотно обтягивала полупрозрачная кожа, которую хотелось лизнуть языком. Должно быть, та оказалась бы солоноватой. Или сладкой? Каким на вкус был Байерс? – Хочу, – начал Уилл, опустив ладонь рядом с ладонью Майка, пальцы которого казались ещё длиннее на фоне чужих. – В общем... Хотел попросить прощения за свои вчерашние слова на роллердроме. Я был идиотом, когда обвинял тебя в том, что ты много пишешь своей девушке. Это нормально, конечно. Меня просто... – Тебя просто задело, что лучший друг от тебя отстранился? – предположил Майк, с досадой усмехнувшись. – Ты открыл мне глаза на многое. Например, на моё ужасное поведение по отношению к тебе. Мы столько всего пережили вместе, я просто грёбаный идиот. – Нет, Майк. Ты прав, я должен был сам писать тебе чаще, – Уилл скользнул по одеялу ближе к парню, и их мизинцы предсказуемо соприкоснулись. Майк подумал, что Уилл отдернет руку, но ничего такого не произошло. – Ничего ты не должен, – покачав головой, незамедлительно ответил он и повернул голову к Уиллу – впервые за чёртов год они были на настолько ничтожном расстоянии. Рывок – и их лица бы слились в единое целое. – В любых отношениях участвуют двое. Пиши ты мне столько же, сколько и Джейн, я бы всё равно не отвечал. Повисло молчание. Уилл приоткрыл рот, раздумывая над ответом, а ободряющее прикосновение пальцев вдруг исчезло. Взгляд будто завис на ладони, теперь лежащей на колене, и Уилер безрассудно потянулся рукой вслед за движением. Обхватил пальцами чужие, несмело сжимая, – как тогда, пару лет назад. Когда они сошли с ума вместе. – Уилл, иногда я даже не вскрывал твои письма. Не потому, что ты не важен для меня или что-то такое... Нет, наоборот, ты мой друг. Забыть о тебе было бы невозможно. После одного события я просто решил, что мне будет проще не думать о тебе, потому что... Теперь, наверное, пришла очередь Уилла перебивать. – Всё из-за признания? – с долей сожаления поинтересовался Уилл. – Я не смог бы лгать тебе. После всех тех ситуаций, когда Макс и Дастин спрашивали, есть ли у меня подружка. – Тебе незачем объясняться. Я не осуждаю тебя, – помолчав, ответил Майк. Большой палец осторожно поглаживал острую запястную косточку, выводил на ней круги. Уилл юрко облизал пересохшие губы. – Послушай меня, – попросил Уилер, взглядом медленно скользнул по приоткрытым губам. Сложно было сказать, чего больше всего хотелось в тот момент: поцеловать или свернуть разговор и покинуть комнату. На просьбу тот, однако, сосредоточенно кивнул. – После того, как ты рассказал мне, я просто... Начал задумываться. Задумываться о том, что за отношения связывали нас все эти годы. Уилл, ты мой лучший друг, но может ли тогда... – когда чужие пальцы дернулись в некрепком захвате и указательный прошёлся по внутренней стороне ладони волнующе, Майк запнулся. Уилл смотрел на их сомкнутые руки, тем не менее, очевидно обратившись в слух. Уилер сглотнул загустевшую слюну и продолжил, едва подчиняя голос. – Почему мне всегда хотелось беречь тебя? Заботиться, обнимать, касаться, – парень наклонился так, чтобы Байерс посмотрел в ответ; глаза того лихорадочно поблескивали. – Мне плевать, что за ярлык можно повесить на эти чувства. Но ты... Думаю, ты мне нравишься. Уилл едва слышно втянул по ощущениям горящий воздух. Майку захотелось распахнуть окно из-за чуть ли не слипшихся лёгких, но куда важнее теперь было полноценно объясниться. – Мне тоже хочется быть честным. Хочется доверять, как прежде, и больше не быть кретином с тобой. Потому что ты не заслужил, Уилл. И если я заставил тебя думать иначе, тогда прости. – Всё нормально, – прошептал Уилл. Майк с удивлением заметил, каким адским румянцем горели щёки друга. – Точно? Парень осторожно, пробуя на ощупь гладкость подбородка, повёл касанием выше и прижал ладонь к горячей щеке. Холодные руки для тёплого Уилла, наверное, были подобны пакету со льдом. – Майк, – вновь смочив губы, выдохнул друг. – Что? – отзывчиво поинтересовался, большим пальцем лаская линию подбородка. А Уилл неожиданно потирался о ладонь, как изголодавшийся по вниманию кот. – Скажи мне. Тот на долгое мгновение прикрыл глаза, перехватил друга за запястье и отвёл ладонь от своего лица. Заглянув в глубокие глаза напротив, Майк прочитал там больше, чем ему позволялось. Неужели Уилл всё-таки чувствовал что-то в ответ? Вспоминая их время наедине, ничего такого Майк разгадать не мог. Ему было привычно, что родные глаза всегда смотрят на него так. Майку не верилось, что всё оказалось таким кристально чистым и до безобразия очевидным. – Не знаю, в какой момент что-то изменилось. Думаю, ты всегда вызывал во мне странные и очень сильные эмоции. Мне было сложно понять, как преподнести это. Когда дело шло к переезду, я решил узнать твою реакцию хотя бы на часть правды. Парень неожиданно поник, предположительно закончив с объяснением. Майка вновь захлестнула волна разочарования в себе и нежности – к Уиллу. Он всё ещё не до конца понимал, как текущая ситуация повлияет на их отношения в будущем. Ему было плевать. Руки крепко обвили чужие плечи, голова удобно легла в районе ключиц; Майк размеренно дышал в ворот тёмной футболки, согревая неестественно холодную шею. Парень над ним издал неопределённый звук, но обнял в ответ. Одна ладонь соскользнула к поясу, а дальше – к голым бёдрам. Он всё касался и касался, словно у него был столетний тактильный голод. Невесомо, ненавязчиво, но так чувственно. Возбуждение волной устремилось вниз. Майк почти застонал, когда понял, что попал в свою же ловушку. Уилл, должно быть, ощутил что-то, едва заметно изменившееся в настроении друга, и тихо окликнул. Потянул на себя. – Майк, – и снова этот звук: то ли всхлип, то ли стон, слишком тихий, чтобы различить. Уилер посмотрел на Байерса растерянно. И ещё больше, когда влажные губы смазано коснулись щеки. Поцелуи с Джейн, что временами граничили с безумием, никогда не смущали его. Кроме того, он возбуждался, но знал, что девушка не среагирует на его просьбу должным образом. А теперь, получив короткий поцелуй в щёку, у Майка мелко дрожали пальцы, пока в брюках пульсировало в предвкушении разрядки. – Блять, Уилл, – выдохнул в покрасневшую шею друга, ладонью повёл выше, к кромке шорт. И замер. Несмелым прикосновением Уиллу удалось взорвать в Майке многочисленные фейерверки: ладонь прошлась от бедра, тронула ремень и надавила чуть ниже так, как подходило Байерсу, – правильно. В ответ парень тихо застонал в заметно заалевшее ухо. – Ты такой классный, – протянул Уилер, влажно касаясь губами мочки. – Я... Я сейчас. Майк стремительно покинул комнату и, хлопнув дверью, ринулся в ванную. Та, к счастью, оказалась свободной. Парень заперся, спиной прижался к светлой двери и, судорожно спустив с себя шорты и бельё, обхватил холодной ладонью твёрдую плоть. Покрасневшая от возбуждения головка скрывалась и обнажалась в плотно сжатом кулаке, что буквально выдавливал яркое удовольствие по крупице. Когда за опущенными веками вспыхнула ослепительная сверхновая, Майк подумал, что получил самый яркий оргазм в своей жизни. *** Пробуждение было не из приятных. В отличие от предыдущего, оно с самых первых секунд не понравилось Майку. Его будили. Помимо встречи с друзьями, поездка в Калифорнию обещала отличиться долгим и здоровым сном. Наверное, Джонатану об этом известно не было. – Во сколько вы спать легли? – поинтересовался старший, и голова его не была повернута в сторону нещадно вырванного из тёплых снов – должно быть, вопрос предназначался Уиллу. – Уже полдень. А ещё у меня есть кое-какие идеи по нашему побегу. Майк принял сидячее положение. Всклокоченные после сна волосы нуждались в расчёске, но парень всё равно провёл раскрытой ладонью по коротковатой чёлке. Взгляд метнулся к Уиллу, который смотрел в ответ. Улыбка тронула губы одновременно – у обоих. После злосчастного оргазма чуть ли не на полу в ванной, Майк вернулся в комнату только через, как минимум, десять минут. Ему не хотелось смущать себя и Уилла в придачу, но просидеть в туалете всю ночь было идеей заведомо плохой. По возвращении было замечено ровно одно изменение: Уилла не оказалось на чужой кровати. Зато он нашёлся в своей части комнаты и громко хлопнул дверцей тумбочки, перед этим закинув внутрь что-то неопределённое. Майк растянул губы в какой-то виноватой улыбке. – Пойдёшь в душ? Байерс кивнул и весело хмыкнул. Друг вопросительно повёл бровью, но тот, кажется, не спешил объясняться; захватил пижаму, затем свежее полотенце, после чего покинул комнату, напоследок странно взглянув на Майка. Томно. Вот пиздец. Уилер откинулся спиной на мягкое одеяло и всмотрелся в белоснежный потолок, кое-где пустивший тонкие трещины. Три слова набатом стучали в голове. «И что теперь?» Целый год в неспокойном состоянии из-за мыслей о друге. Целый год ненависти из-за недостойного отношения к тому, кто заслужил всего на свете. И теперь всё просто разрешилось. Стало правильным. Таким правильным, что кроме абсолютного счастья Майк не чувствовал больше ничего. Вдвоём они бы справились – так было прежде, так будет и теперь. Когда Уилл зашёл в комнату, Майк разбирался с длинной кассетной декой, которую Байерсы, безусловно, поменяли вместе с местом жительства. – Что делаешь? – Я привёз кассету с любимыми треками, – пояснил тот, ловко помещая хрупкий пластик в пустующий отсек. – Обещал Джейн. Они притворились, что не обратили внимание на упомянутое имя. Майк обещал себе подумать обо всём с утра – Одиннадцать наверняка была в безопасности, вопрос состоял в том, как долго продержится её защита. Всё позже. – Так вот, – спокойно продолжил он. – Я записал сюда 10 песен и хочу включить тебе свою любимую. Ты же любишь «The Clash»? – Конечно, – Уилл заинтересованно заблестел глазами. – Ну вот. Ничего не изменилось, да? – лукаво протянул Майк. Не дожидаясь ответа, продолжил. – Я переслушивал альбом 1982 года, «Combat Rock». Там есть трек... – О! – воскликнул Байерс и сел на кровать рядом с другом. – «Should I stay or should I go»? Пару лет назад мы с Джонатаном часто её слушали. – Нет, но мне тоже нравится, – покачав головой, – а то, о чём я говорю – «Know your rights». Если ты её не любишь, я заставлю полюбить. До самого утра парни общались. Прежде много раз оставаясь друг у друга на ночёвку, они занимались тем же. Разница была в том, что теперь друзья стали ближе. А вспомнить старое оказалось безобразно легко. – Что за план? – поинтересовался Уилл, пока определённо через силу вставал с кровати. Майк не спешил последовать его примеру. – Собирайте необходимые вещи, только в темпе – Аргайл скоро подъедет.