Быть лицом тоже сложно

В одно мгновение тихий зал превратится в рынок, где каждый выкрикивал что-то свое и разобраться в словах можно было только подойдя вплотную. Люй Бохэ покачал головой. В отсутствии Императора эти кретины были похожи на свиней, повизгивающих на перебор. — Советник Ву, где Его Величество? — понизив голос, спросил мужчина. — Сказал, что плохо себя чувствует. Его Величество отдал приказ привести тебя и разобраться со всеми, а после он придет, чтобы узнать итог, — Советник вздохнул, понизив голос еще больше. — Министр Люй, я знаю, что Вы всегда настаиваете на честность поступков, но сейчас ситуация другая… Ваш приговор может быть последним в вашей жизни. Позвольте вам помочь — Советник Ву, — внимательно заглянув в глаза старика, выпрямив спину перебил министры земледелия. — Я не виновен. Это главное. Если приговором мне будет смерть — так тому и быть. Но я не стану раскаиваться в том, чего я не делал и, тем более, не позволю вмешиваться Вам. — Этот старик понял… — Советник Ву вздохнул, покорно отступая. — Его Величество Император! — громкий голос стражника отразился от стен зала и, словно волною, заставил всех замолкнуть и пасть в поклоне. — Приветствием Императора! Желаем долгих лет жизни Его Величеству и процветания его Империи! — хорошо отозвались чиновники. Люй Бохэ нельзя было оборачиваться, он был пленником, руки его были связаны за его спиной, поэтому ему пришлось наклониться до самого пола и в таком неудобном положении встретить Императора. Мужчина молча прошел мимо колон и в такой же тишине сел на трон. — Что удалось выяснить Советнику Ву? — после минутной паузы, раздался голос Императора. — Ничего, Ваше Величество. Этот ничтожный ещё не успел расспросить подозреваемого, — старый Советник поклонился императору, покачав головой. — Тогда Мы сами сделаем это, — подняв голову выше, произнёс мужчина на троне, отчего бусины его жемчужной короны тихо стукнулись друг о друга. — Министр Люй, поднимите голову. Кто связал его руки? Снимите веревки, он не пленник! Люй Бохэ выпрямил спину. Стражники за его спиной переглянулись и молча сняли с его запястий тугой узел. Потерев покрасневшие запястья, на которых наверняка позже появятся синяки, мужчина поблагодарил Императора. — Где ты был вчера в час Быка? — Император сузил глаза. — Дома. Этот ничтожный, как только ушел от Вашего Величества, сразу пошел домой, где до поздней ночи просидел за бумагами. — Кто может это подтвердить? — Слуги поместья и ифу этого ничтожного, — опустил голову Люй Бохэ. — Будто они будут говорить правду, им же главное — безопасности министра Люй! Это не доказательства! — вновь возразил один из молодых чиновников. — Есть ли еще кто-то? — помрачнев, задал вопрос Император, словно занес топор палача. Люй Бохэ нахмурился. А может ли кто-то еще подтвердить это? — Лишь один слуга из Императорского Дворца может подтвердить, что этот ушёл незадолго до этого часа, — напряженно ответил мужчина. — Но никто больше не может подтвердить, что ты был дома? — Никто, — выдохнул Люй Бохэ. — Ну вот! И никаких доказательств не нужно! — Нужны. Мало ли какие могут быть совпадения, без доказательств нельзя обвинять человека! — возразил седовласый военный министр. — Ваше Величество! — в зал вошел молодой слуга, тут же упав на колени. — В поместье был проведён обыск, реликвия найдена в тайнике за книгами в кабинете министра Люй! — А мне сразу не понравился этот министр Люй. Уж какой то тихий он был, а оказалось, вон каков! — А я говорил, что он виновен! — Ну как только у него хватило совести сотворить подобное! Люй Бохэ не смог сдержаться и ошарашенно оглянулся на слугу. Его точно кто-то подставил! Но как? У него даже тайника за книгами никакого нет. А если и есть, кто из дворца мог о нём знать? Ни ифу, ни он сам не приглашали никого кроме близких в ту часть поместья. — Тишина! — громко приказал Советник Ву, болезненно сморщившись, когда его взгляд опустился на ничего не понимающего мужчину. — У Министра Люй есть что сказать в своё оправдание? — печально опустил голову Император. Что делать Люй Бохэ? У него нет никаких доказательств того, что он не виновен, лишь факты, указывающие на него. Министр зажмурился. Похоже, ему не выкрутиться. Он так подвел доверие ифу, ведь он более не вернётся в поместье… — У этого нет доказательств его правоты, — топор палача опустился. Выхода не было. — Министр знает, каково его наказание в таком случае? — Смертная казнь как предателя Империи и сжигание его тела без возможности упокоения, — сам озвучил свой приговор Люй Бохэ. Он поднял глаза, непозволительно храбро заглянув в глаза Императора. А что ему терять? Его все равно ждет только смерть. — Может ли этот ничтожный просить Императора исполнить его последнее желание? Люй Бохэ показалось, всего на миг, что плечи Императора дрогнули. — Зависит от самого желания, — нахмурился Император так, что его брови сошлись вместе. — Этот ничтожный желает в последний раз поговорить с его ифу.

***

Послышались быстрые шаги за спиной, но Люй Бохэ не обернулся. Лишь когда его камера открылась, а гость замер внутри, он позволит себе мельком посмотреть ему в лицо. Он тут же отвернулся, боль стиснула грудную клетку. — Бохэ… — сдавленно прошептал Цзи Мудань. — Простите, ифу. Ваш сын подвел Вас… — Люй Бохэ вжал голову в плечи. — Как же так? — мужчина задохнулся подступающими слезами, бросившись к приемному сыну. — Как они могли обвинить тебя в чем-то подобном?! Ты же не виноват! Я знаю, ты вчера пришел рано и уснул прямо за столом. У тебя не было ничего с собой! — Ифу… — Люй Бохэ заглянул в лицо приемному отцу. — Я сейчас же пойду к Императору! Пусть меня хоть разрежут на кусочки — я не позволю ложно обвинять моего сына! — глаза Цзи Мудань горели праведным огнем, хоть и были красны. — Ифу, не надо! Я не хочу, чтобы и с Вами что-то случилось, — Люй Бохэ сжал руку мужчины. — А я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой, — Цзи Моудан откинул руку сына и положил ладони ему на плечи. — Я обещал перед могилой твоей матушки, что позабочусь о тебе. После того, как погиб мой сын и жена — ты был и являешься всем, что у меня есть. Ты мне стал не просто приемным мальчишкой с улицы, ты — мой сын. Я не выдержу, если и тебя не смогу уберечь. — Отец, — горячие слезы потекли по щекам Люй Бохэ. Впервые за столько лет он дал волю слезами на глазах у кого-либо. — Мой мальчик, — стерев слезинки с подбородка сына, Цзи Моудан прижал его к себе. — Я обещаю, что докажу твою невиновность. — Ты не успеешь, — всхлипнул министр Люй. — Уже завтра утром приговор будет исполнен. Да и, будь он назначен даже позже, что ты можешь сделать? Слугам в нашем поместье не поверят, никто другой не может доказать, что я не был во Дворце в час Быка. Да и реликвия… Была найдена у меня. Отец… — Цзи Моудан поднял лицо сына, взял его в ладони, по его щекам также потекли слёзы. — Отступи. Ты ничего не сможешь сделать. — Бохэ… — мужчина болезненно сжал челюсть, сдерживая себя. — Как же ты похож на свою мать. — Я знаю, — Люй Бохэ через силу улыбнулся. — Отец, исполните мою последнюю волю, — мужчина отодвинул ворот одежда и снял с шеи кулон, вложив его в ладони отца. — Положите это на могилу матушки. Так частичка меня всегда будет рядом с вами. — Хорошо, — закучив губу, кивнул Цзи Моудан. — Спасибо, отец, — Люй Бохэ опустил голову. — Я никогда не знал своего отца, всегда думал, может, я когда-нибудь его найду. Но сейчас я понимаю — Вы мой отец, и никого другого я так больше не назову.