doin' time

открывая дверь, саша ущипнул себя за бок, чтобы удостовериться в увиденном. миша и в правду стоит на пороге, какой-то запыханный, потрепанный, и с таким же потрепанным букетом белых роз. бежал, видимо, мельком подумал романов. насмехающийся свист кости слышится где-то за спиной. — да у тебя не жизнь, а санта барбара какая-то, — уралов кладёт голову в ладонь. питер выжидающе молчит, потом все так же безмолвно берет цветы у московского и смотрит уже на них. то-ли он не хочет отпусать их из рук, то-ли розы не хотят расставаться с сашей. аккуратно, будто что-то хрустальное, романов кладёт цветы на столешницу, где сидит костя. им сейчас, наверно тоже хочется пить, думает саша. он мысленно клянётся что поставит их в вазу как только придёт обратно. москва в это время стоит в коридоре, словно ребёнок, виновато рассматривая обувь. романова умилила эта картина, поэтому он невольно улыбается. похмелье вновь ударяет по вискам. саша, в прямом смысле, ныряет в чьи-то кроссовки, вполне возможно что не его собственные, но чьи именно его не сильно интересует. пошатываясь, он просто проходит мимо миши, прямо в распахнутую дверь. — я за пивом, — коротко констатирует романов и скрывается на лестничной клетке. — давай, санек, спасай нас всех, — вздыхает костя, поварачиваясь к москве. — вы ещё тут, горе-жених? ваше счастье только что ушло в шортах, в три утра, за пивом, — уралов уже повышал голос, — его трахнут в первой же подворотне! миша с непониманием смотрит на екатеринбург. — быстро за ним, — стукает по столу уралов. саша и вправду отличался женственности фигуры. отпускать его одного, в такое время, да и в такой одежде, было весьма рискованно. благо, так называемое "счастье миши" или герой для похмельных алкоголиков со вписки, не успел далеко убежать. московский в свою очередь, не торопится начинать разговор, ну или просто боится. сашу эта мысль рассмешила. июль показывает белые ночи во всей красе. небо абсолютно безоблачно. улицы петербурга абсолютно безлюдны. лишь одинокие машины проскальзывают по дороге, сразу же исчезая за поворотами. московский привык все время, пусть и редко, видеть сашу только в пиджаке, как оказалось на несколько размеров больше. сейчас, в футболке с принтом какой-то рок-группы, в коротких, тонких шортах и в кислотных кроссовках, романов казался москве слишком уж худым. кожа, на фоне тёмных зданий, была неестественно бледной. но миша понимал, что оттенок домов тут не причем. последний их разговор был примерно пару месяцев назад. он состоялся в москве, после очередного собрания. романов стоял, курил около входа, вместе с дружной уральской компанией. но когда ребята ушли, питер продолжил давить из сигареты последний пепел, обжигая собственные пальцы. миша долго смотрел на него из одного окна, но потом вышел и, казалось, ещё дольше, просто молча стоял рядом. в этот момент, московскому до боли хотелось обнять сашу, расцеловать его изящные руки и просто отчитать даже за вот эту самую, банальную сигарету, которая вовсе к тому времени стала просто окурком. но вместо этого, он спросил лишь о готовности сашиных отчётов. романов кивнул, проклиная слезы, что вот вот польются из глаз. всё обошлось. москва просто молча ушёл обратно, а саша все таки кинул гребаный бычок в пепельницу и уехал из москвы в тот же час. к сожалению, о критичности ситуации понимаешь только в её конец. нельзя назвать это какой-то большой трагедией, несомненно, у них двоих бывало и хуже. московский зарывал себя на работе, чуть ли не до четырёх утра, а саша забывался на вписках, вводя в вену шприц. они осознавали, что отсутствие друг друга скоро доконает их обоих. они губили друг друга. нева отражала небо, небольшим туманом поглощая воду. недолго думая, романов решил присесть на край каменного ограждения. московский, все ещё немного находясь в трансе, тоже подошёл к реке и облокотился о забор, рядом с питером. комфорт укутал их с головой. миша смотрел на неву, прекрасную и по своему печальную. романов, смотрел на удлиненную улицу. похоже, алкоголь ребятам и вправду придётся подождать. нет, саша не намерен быстро сходить в магазин. саша не намерен вновь отпустить мишу. саша не намерен молчать. — мы с тобой в дерьме.