doin' time

жескость поверхности ощутима даже сквозь пелену сна. угораздило же мишу заснуть прям на столе. слабый свет с компьютера и телефон разрывающийся от уведомлений, все-таки заставляют проснуться. о том что на дворе ночь, несложно догадаться из-за темени с окна. часы показывают ровно пол третьего ночи. московский неохотно встаёт из-за стола. доделывать отчёты желания нет от слова "совсем". улицы москвы подсвечены фонарями, но светлей на душе от этого не становится. московский ловит себя на мысли о саше. что с ним? как он? с кем он? миша не хотел, видит Бог, он не хотел покупать огромный букет роз, не хотел он садиться на сапсан и ехать ближайшим рейсом в санкт-петербург. знает Всевышний, у него и в планах не было бежать до невского проспекта в дорогом пиджаке, что со стороны выглядело глупо. не хотел звонить в квартиру, откуда веяло алкоголем, он не хотел увидеть сашу не одного, а в компании людей, с которыми он губит свое здоровье. он не хотел, но знал что надо делать обратное. ему надо было сделать это. . . . — о, портвешок. романов радостно берет бутылку, стоящую на каркасе здания. ему не важно кто из неё пил, он просто хочет хотя-бы чуть чуть погасить похмелье. остатки алкоголя обжигают горло. миша с каким-то жалким сочувствием смотрит на бутылку с цифрами три семёрки, в руках саши. московский не будет забирать и её, его и так немного мучает совесть от выброшенной зажигалки. поставив бутылку обратно, питер заходит в ларек. женщина за прилавком, сразу очнулась от сонного состояния. видно, саша не первый раз по ночам сюда заходит, подумал москва. — давайте ящик хайнекена, — саша мысленно прикинул сколько придётся в этот раз оставить на кассе. получилось где-то тысячи полторы, не меньше. романов думал, ещё сигареты взять, но вспомнил о пачке marlobo в кармане. или о своём финансовом положении. отчаянно пытаясь наскрести мелочь со дна шорт, он наткнулся на фотографию. в этот момент, к глазам вновь подползла влага. ему плохо без миши. очень плохо. размышляя, питер не заметил как московский приложил к потертому терминалу свою банковскую карту. кассирша как-то мягко улыбнулась и вновь уселась за прежнее место. лучи рассвета начал покрывать питерские крыши. лучи надежды начали покрывать две нуждающихся в друг друге души.