Сигнал тревоги

POV Порш

Целую неделю я старательно избегал Кинна, не смотря по сторонам в коридорах, пропуская мимо ушей происходящее на парах, а затем сваливая из класса так быстро, как только мог. Мы с друзьями проводили большую часть свободного времени в самых безлюдных местах кампуса, а сборища однокурсников я намеренно игнорировал, ссылаясь на немыслимую занятость и уйму нерешенных вопросов, которые ждали меня где-нибудь подальше оттуда. Вы спросите, почему я вел себя как нашкодивший котенок, прячась по углам и изо всех сил пытаясь слиться с пространством? Все было до одури просто: где бы я ни оказывался и куда бы ни шёл, везде чувствовал себя под прицелом холодных темных глаз Кинна. Его наглая ухмылка так и норовила просочиться мне под кожу, но я изо всех сил держал себя в руках, игнорируя это, лишь бы не допустить повторения инцидента в туалете. В добавок к раздражающему присутствию Кинна, который, кажется, получал какое-то садистское наслаждение, преследуя меня по всему университету, среди студентов ходило множество слухов о сексуальных похождениях этого урода, от которых мне ни капли не становилось легче. Бесило донельзя. Так что всю неделю я представлял собой довольно жалкое зрелище. Просто какой-то безмозглый идиот, который не может противостоять Кинну. Наверняка этот ублюдок подавился своим самодовольством, видя меня таким. Но факт оставался фактом — я предпочитал бегать от него и прятать взгляд каждый раз, когда мы находились в зоне досягаемости, не давая ему ни шанса снова приблизиться ко мне и заговорить. Это казалось мне куда лучшим выходом, нежели снова оказаться зажатым в тисках, ненавидя себя после за свою бесхребетность. Я даже подумал, что вполне мог бы продержаться так ещё год. И может в один прекрасный день мне повезет настолько, что Кинн устанет от этой дебильной игры в кошки-мышки, найдя утешение в какой-нибудь очередной бестолковой подстилке, оставив меня наконец в покое. — Чувак, — в абсолютной тишине аудитории донесся до меня шепот Джома. — Ты в порядке? Я оторвал взгляд от теста, лежащего передо мной. Шел уже третий час английского и мои мозги расплывались. К тому же после длинной ночной смены в баре мне дико хотелось спать. — Чего тебе? — я нагнулся к нему в крайней степени недовольства, боковым зрением следя за столом преподавателя – господина Вана, который сосредоточенно читал лежащий перед ним учебник, не обращая на нас никакого внимания. — Да ничего, просто до конца теста осталось 10 минут, а ты ещё нихера не написал, — Джом недоуменно ткнул меня носом в мой тест. Дерьмо. Кажется, я задумался и не заметил, как прошло все отведенное на задание время. — Вот блять, — выругался я, закатывая глаза. В английском я полный ноль и мне не впервой сдавать пустой лист, но прямо сейчас в этом не было ни капли моей вины. Всё это из-за долбанного Кинна, пробравшегося ко мне в мозг и не дававшего мне жить своей жизнью! — Я отвлекся и… — Тишина! — прогремел строгий голос преподавателя, который в упор смотрел на меня. Я буквально мог чувствовать, как он снова и снова пытается ткнуть меня носом в то, каким недоумком я был. Старый хрен будет счастлив увидеть мой пустой тест. Его замечание заставило многих ребят, сидящих спереди, повернуться и посмотреть на нас. Я натянуто улыбнулся им, но не успел среагировать, когда мои глаза встретились с прожигающими меня до костей глазами Кинна. Вот черт. Между нашими взглядами – поле битвы. В его глазах столько смешанных эмоций, что на несколько секунд я совершенно теряюсь в них. Кинн торжествует над моей слабостью, которую ему наконец удалось уловить спустя долгие дни. А я один за другим расставляю барьеры, чтобы не дать моим истинным чувствам вырваться на свободу. Дыши, Порш. Дыши. Не знаю, как долго продлилось наше противостояние, но голос учителя, прозвучавший рядом со мной, застал меня врасплох. — Порш? — вопросительно уставился на меня мужчина, протягивая руку, чтобы забрать мой тест. С прискорбием осознавая, что почти к нему не притронулся, я протягиваю ему страницы и, подхватив сумку, пулей вылетаю из кабинета под пристальным взглядом Кинна.

***

Глубоко затянувшись сигаретой, я почувствовал жжение в легких, которое на несколько секунд позволило мне отвлечься от мыслей о том, во что каждый раз превращалась моя жизнь рядом с Кинном. За пару месяцев учебных каникул я почти научился чувствовать себя нормальным человеком, но не успел вернуться, как меня вновь затянуло в водоворот постоянно преследующих меня страхов, страданий и ненависти к себе. «Как это получилось? Как мы вообще к этому пришли?», — думал я, делая очередную затяжку и не замечая чужого присутствия. — Плохой день? — раздался рядом со мной хорошо знакомый приятный голос. Сбоку от меня на скамейку примостился Пит – как ни странно, единственный человек в окружении Кинна, который не вызывал у меня отвращение и рвотный рефлекс. Пит был тихим, вежливым парнем, который никогда не строил из себя черт знает кого и на которого точно можно было положиться. Я понимал, почему Кинн был близок с ним, но Питу то этот хрен на кой сдался? — Типа того, — ответил я, улыбаясь и щурясь от светившего мне в глаза солнца. — Я завалил вводный тест по английскому, снова, так что препод вызвал меня к себе. Уверен, что мне вставят по полной, если эта сигарета не убьет меня прямо сейчас, — я покрутил бычок перед глазами, ловя на себе сочувствующий взгляд. — Значит, тест по английскому, — задумчиво вздохнул Пит, сжимая губами собственную сигарету и поджигая ее. — А я думал, что ты расстроен из-за чего-то другого. — Например? — избегая чужого взгляда, я хмурил брови и старался не волноваться раньше времени о том, что он мог иметь в виду. — Не знаю, может быть из-за Кинна. Гр-рх, ну естественно. Каким-то просто невероятным образом он преследовал меня и там, где даже не находился. — Пфф, с чего бы мне переживать из-за него? — я толкнул Пита локтем, закатывая глаза, от чего он тихонько засмеялся. — То, что между вами происходит, влияет на вас обоих, — уверенно заявил тот, следя за мной пристальным взглядом. — Ты думаешь, что это незаметно, но на самом деле твои глаза всегда выдают тебя. Вот же… Гребаный Пит, вечно он лезет ко мне в душу, не давая ни единого шанса отвертеться. Мои друзья, Джом и Тэм, тоже постоянно говорили, что со мной творится что-то неладное, но от них по крайней мере было легко избавиться. — Между нами не происходит ничего нового, понятно? Старая добрая ненависть, прямо как в начале нашего знакомства, — убеждал его я. — Кинн все такой же избалованный самовлюбленный кретин, и в тот день, когда он поймет, как его мудацкое поведение влияет на других людей, разверзнется ад и мы все умрем. Пит смотрел на меня в упор, улыбаясь, а я как мог старался держать лицо. Я мог бы ещё многое сказать об этом козле Кинне, но чем больше я говорил о нем, тем сильнее приходил в ярость. — Кинн может быть задницей, — кивнул мне в ответ Пит. — Он никому не показывает своих чувств, но на самом деле очень глубоко воспринимает все, что происходит вокруг него. — Откуда ты знаешь? — я недоверчиво покосился в сторону Пита, собирая по крупицам все то, что он говорил, стараясь уложить это в уже живущий внутри меня образ Кинна. — Вегас точно такой же, — ответил Пит, имея в виду кузена Кинна, с которым мы всегда держали вежливый, но холодный нейтралитет. Я знал, что Пит и Вегас были в открытых отношениях уже довольно долгое время, но никогда не видел, чтобы они как-то контактировали физически. Ни объятий, ни поцелуев. И я безусловно уважал это, ведь в отличие от Вегаса, гребаный Кинн вообще не соблюдал никаких рамок приличия. Ему следовало бы поучиться манерам у своего кузена. — На нем лежит чертовски много ответственности, — снова заговорил Пит, будто стараясь объяснить мне какую-то охеренно сложную для понимания вещь. — Весь бизнес его семьи перекладывается на его плечи, так что он больше, чем кто-либо нуждается в опоре и поддержке любимого человека. Очень смешно, Пит. Катись к черту. — Для этого у него есть Таван, — я сплюнул в стоящий неподалеку мусорный бак, думая об этой подлой шлюховатой заднице, которая вечно вертится возле Кинна, и о полных ненависти взглядах, которые он постоянно бросает в мою сторону. — Мы оба знаем, что это не так. От этого разговора мне ещё больше захотелось откинуться. Сколько бы мы с Питом ни говорили, каждый раз он словно старался доказать мне, что я чего-то там недоразглядел в Кинне или заглянул недостаточно глубоко в его сердце. Но, откровенно говоря, я сомневаюсь, что у этого ублюдка вообще есть сердце. — В любом случае, одному из вас однажды придется сдаться. Ты должен быть мудрее, если хочешь стоять рядом с ним, а не остаться одним из пунктов в бесконечном списке его побед. Тлеющая сигарета полетела в урну, а мои пальцы потянулись к лежащей в кармане брюк пачке за следующей. Всё это дерьмо было слишком для меня.

***

Шагая по полупустым коридорам, я терялся в мыслях, снова и снова прокручивая в голове разговор с Питом, не замечая проходящих мимо знакомых и игнорируя направленные в мою стороны взгляды редких прохожих. Что, черт возьми, значит, что я должен быть мудрее? Давать Кинну в морду прежде, чем он успеет вставить слово? Или может Пит думает, что если я просто начну уступать, давая этому индюку то, что он хочет, я от этого получу какие-то привилегии? Что ж, мне на них глубоко насрать. Я знал, что семья Кинна владеет огромным состоянием и ведет серьезный бизнес по всей стране. До меня даже доходили слухи, что они занимаются чем-то незаконным, поэтому многие в универе боялись Кинна, старались держаться на расстоянии от него и его дружков, в то время как добрая половина, наоборот, мечтала забраться к нему в штаны в надежде отхватить лакомый кусочек от его денег и влияния. Мне же никогда не было до этого никакого дела. Нас с Кинном связывало противостояние, не имеющее ничего общего с нашими возможностями и социальным статусом. В реальной жизни по сравнению с ним я был никем, и я прекрасно знал об этом. Но несмотря на это, я никогда не позволял ему вести себя с собой соответствующе. Никогда не вставал на задние лапки, чтобы угодить его сраной венценосной персоне, как это делали все вокруг, как бы сильно его это ни уязвляло. Я всегда оставался собой и гордился этим. — Вот и ты, — поприветствовал меня преподаватель, когда я постучал в открытую дверь кабинета и вошел внутрь. — Здравствуйте, — натянуто улыбнулся я, с тоской ожидая своей участи. Глубоко в душе я надеялся, что он просто пожурит меня и выставит вон. — Что ж, Порш, ещё в прошлом году я думал, что готов ко всему, что ты можешь выкинуть, но на этот раз ты превзошел все мои ожидания, — сказал мужчина, а я начал чувствовать, как потеют мои ладони. Я же просто сдал пустой лист, что его так шокировало? Как будто я никогда не делал этого раньше… — Скажи мне, у тебя все в порядке? — господин Ван в упор уставился на меня, сканируя взглядом маленьких впалых глаз мое лицо в попытке, видимо, найти в нем хорошее оправдание для меня. — Ты не болен? — Нет, я в полном порядке, — недоуменно ответил я, замечая свои листы с тестом в его руках и стараясь незаметно подглянуть в них. — Тогда почему ты сделал это?! — прикрикнул в ответ Ван, заставляя меня отпрянуть и нахмуриться. О чем, чем возьми, говорит этот старик? — Господин, я не понимаю, о чем вы… — Абсолютно каждый ответ в твоем тесте неверен! — преподаватель начал размахивать бумагой прямо у меня перед лицом, гневно скрипя зубами. — Но что ещё хуже, ты написал, чтобы я отвалил! Это просто вопиющее неуважение к преподавателю! Стоп, что?... — Господин Ван, но я не делал этого, — начал оправдываться я, нихрена не понимая, что вообще происходит и почему я всегда попадаю в такие тупые ситуации, умудрившись даже не пошевелить и пальцем. Смерив меня раздраженным взглядом, старик протянул мне две страницы моего теста, которые выглядели совсем не так, как я их запомнил. В каждом вопросе был моим почерком вписан ответ, перечеркнутый красной ручкой учителя, а в конце последней страницы огромными буквами было выведено «ОТВАЛИТЕ ОТ МЕНЯ». Вот дерьмо! Несколько секунд я неверяще смотрел на свой тест, задаваясь вопросом как такое вообще могло произойти? Я же помню, что не делал этого… но почерк на бумаге выглядел точь-в-точь как мой, а сам тест был подписан моим именем. Что это ещё за дичь?! — Порш, твое поведение переходит всякие границы, — вновь начал отчитывать меня господин Ван. — Ты не оставляешь мне никакого выбора, кроме как пойти к администрации и начать серьезный разговор о твоем отстранении. Этого просто не могло происходить на самом деле. Может быть, это был просто сон? Я спал и видел Пита, говорил с ним, а потом увидел и свой испорченный тест, так что, когда я проснусь, все это окажется не более чем моей больной фантазией? Если меня действительно исключат, то я потеряю всякую надежду на самоуважение и гордость моих погибших родителей. А какой пример это подаст моему младшему брату, который смотрит на меня как на героя, даже когда мой мир разваливается на части? Я молча стоял, уставившись в одну точку, мысленно взвешивая все варианты того, как я стану отбросом общества и умру от голода под мостом, а мой брат на всю жизнь останется одинок и несчастен. И когда самая болезненная из картин моего возможного будущего плотно устроилась у меня в мозгу, я услышал то, что не мог вообразить себе даже в худшем из моих кошмаров. — Я не думаю, что стоит опускаться до крайних мер, господин Ван, — уверенно и надменно произнес Кинн, входя в аудиторию и невозмутимо поправляя дорогущие часы на своей руке. — Мы можем решить этот вопрос более действенным методом. Если вы позволите Поршу пересдать тест, я найду время и позанимаюсь с ним, чтобы впредь такого больше не повторилось. Какого… — Ох, господин Кинн, — старик склонился в поклоне перед этим раздувшимся от самодовольства индюком, тут же меняясь в лице и заискивающе улыбаясь. — Конечно, если вы будете так любезны и найдете время, я действительно могу позволить Поршу написать этот тест снова. Во всем мире не нашлось бы слов, которые могли выразить весь спектр эмоций, который я испытал, смотря на удовлетворенную ухмылку Кинна и его расслабленно-уверенную позу. Сказать, что я был в ярости и полон гнева, значит не сказать ничего. Я очень давно не испытывал такого унижения и никогда так сильно не желал задушить кого-то, как сейчас. — Благодарю вас, господин Ван, — уважительно поклонился Кинн, переводя на меня свой взгляд, в котором плясали черти. Ублюдок явно был донельзя доволен собой. — Порш? — Д-да, — я заставил себя склониться перед учителем, хотя мои зубы скрипели от того, как сильно я сжимал их, чтобы не ляпнуть лишнего с горяча. — Спасибо, господин Ван. Я очень благодарен за оказанную возможность. Губы Кинна растянулись в саркастической усмешке. Кусок дерьма, только дай мне добраться до тебя, я на тебе живого места не оставлю! Что он вообще здесь делал? Как он узнал о моей встрече с преподавателем и оказался тут так вовремя? Что-то здесь было не чисто, и я чувствовал это каждой клеточкой. — Порш пересдаст тест на следующей неделе, — приглашающим жестом Кинн направил меня к выходу, и я подчинился, прощаясь с преподавателем. Дождавшись, когда дверь за нами закроется, я отпихнул Кинна от себя, стремительно уносясь прочь от аудитории. Конечно же, эта скотина бросилась за мной. — Стой, Порш, — прорычал Кинн, догоняя меня за ближайшим углом и впечатывая в стену. Его руки преграждали мне путь с обеих сторон, натягивая рубашку на сильных мышцах. Я ненавидел его руки, ненавидел все в нем, особенно теперь, когда он заставил меня почувствовать себя настолько униженным. — Отъебись от меня, — прошипел я, упираясь ладонями ему в грудь в попытке оттолкнуть и выбраться, но я был настолько полон досады и разочарования, что сил на это совсем не осталось. — Разве ты не должен сказать «спасибо»? — скотина изобразила удивление так естественно, что я бы почти поверил, если бы не знал так хорошо его истинную сущность. — Мне ведь пришлось сделать это для нас! Что?.. — Ты сделал это... — практически шепотом произнес я, все ещё стараясь уложить это в голове. — Ты вынудил меня это сделать. Господи, так вот оно что! Это Кинн тот, кто подделал мой тест! Кинн тот, кто подставил меня и заставил преподавателя пойти против меня, чтобы затем проявиться и якобы спасти! — Ты гребаная свинья, Кинн, — снова толкнул его я. Если бы я мог уничтожать взглядом, он был бы уже мертв тысячу раз. — Как ты мог так поступить со мной?! Меня могли отчислить из-за тебя! — Они не отчислят тебя, пока я им этого не позволю, — резко ответил Кинн, приближаясь ко мне и стискивая меня в своих руках, а я задыхался от злости и его близости. Конечно, ведь каждая шавка в этом мире беспрекословно подчинялась ему. — Этого бы не случилось, не бегай ты от меня целую неделю. Как всегда, он переворачивает всю ситуацию так, словно я виноват во всем! Мне нужно было выбраться из его объятий, если я хотел дать ему достойный отпор, но физически он был намного сильнее меня, особенно когда я разваливался перед ним на части. — Я ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу, — без конца повторял я, закрыв глаза и спасаясь от его насквозь пронизывающего взгляда. Мне нечем было дышать, все пространство вокруг меня было пропитано его запахом. Его руки крепко удерживали меня за плечи, а сам он дышал мне почти прямо в рот. — Поговори со мной, — прошептал он мне в губы, а затем поцеловал в уголок, прижимаясь лицом к моему и лишая меня последнего свободного пространства, которое у меня ещё оставалось. Кинн не мог справиться с тем, что я избегал его, и подставил меня, вынуждая обратить на себя внимание. Это было так чертовски в его стиле – манипулировать людьми вокруг, чтобы получить желаемое. И как я мог сдаться перед таким человеком? — Сгори в аду, — прошипел я и укусил его за нижнюю губу так сильно, как только смог, заставляя его закричать и отпрянуть, хватаясь за лицо. Это был идеальный момент, чтобы выскользнуть из его плена и бежать оттуда так быстро, как только позволили мои ноги. Перед глазами у меня все плыло, я чувствовал вкус его крови на языке и соленый вкус собственных слез, которые не мог контролировать. По пути я врезался в кого-то, кто обеспокоенно звал меня по имени вслед, но мне было все равно. Я так сильно хотел спасти себя, что мне ничего не оставалось, кроме как бежать, не оглядываясь.