Сигнал тревоги

POV Кинн

Непрерывно следя взглядом за Поршем, стоящим неподалеку в компании своих друзей и затягивающимся очередной сигаретой, я теребил языком едва заживающую ранку на губе. Прошло два дня с тех пор, как произошла наша последняя стычка, и лисёнок, кажется, понял, что его отчаянные попытки спрятаться от меня могут снова выйти ему боком. Жаль, что для этого пришлось применить меры, но я и так позволял ему насмехаться над собой достаточно долго. Отыскать в пустом кабинете преподавателя его тест было делом пары минут, а подделать почерк оказалось даже слишком легко: Порш писал отрывисто и неаккуратно, лишь облегчая мне задачу своим бессовестным игнорированием элементарных правил каллиграфии. Он старался довольно усердно, создавая себе паршивую репутацию среди преподавателей, и всё ещё держался в строю на честном слове администрации благодаря своим спортивным успехам. Достаточно было одной незначительной искры, чтобы этот вяло тлеющий пожар разгорелся с новой силой, причиняя ему такую головную боль, с которой он не справился бы без моей помощи. Мне нужно было только лишить его выбора в том, чтобы делать то, что я говорю, поэтому снизу я добавил относительно грубую подпись, зная как сильно старик Ван помешан на уважении к преподаванию. В результате все сложилось даже лучше, чем я планировал: если Порш проигнорирует необходимость нашей встречи, это обернется против него. Так что теперь я находился в смиренном ожидании того момента, когда его спесь поубавится и он будет готов к конструктивному разговору. — Ты меня вообще слушаешь? — Тэ пощелкал пальцами у меня перед глазами. — Кинн? Я отвлекся от своих мыслей, возвращая внимание сидящей передо мной парочке, Тайму и Тэ, стараясь игнорировать поднимающееся изнутри раздражение. Сделав глубокий вдох, я перевел на них вопросительный взгляд. — Мы пытаемся спланировать, где выпьем сегодня вечером, — надувшись, прояснил стоящий рядом со мной Таван, водя пальцами по моему плечу в попытке привлечь внимание. — Что скажешь, Кинн? — Сегодня я буду занят, — я повел плечом, сбрасывая чужую руку и замечая приближающихся к нам Вегаса и Пита. Зная о страсти этих двоих к нарушению чужого личного пространства, я поспешил избавиться от лишних ушей прежде, чем они оказались рядом. — Идите, я скоро приду на пару. Я кивнул Тайму, который никогда предусмотрительно не задавал лишних вопросов. Он тут же встал со ступеней университета и, взяв за руку Тэ, увел их с Таваном как раз в тот момент, когда губы Вегаса растянулись в приветственной ухмылке. — Рад тебя видеть, второй брат, — тут же произнес Вегас, осматривая меня пристальным взглядом и сразу же замечая рану у меня на губе. — Доброе утро, Кинн, — на контрасте с ним Пит лишь вежливо улыбнулся, кивая и получая от меня кивок в ответ. — Сегодня ты выглядишь мило, — продолжал изводить меня Вегас, присматриваясь к моему лицу. — Как же ты заработал эту боевую рану? Бурная ночь? Я подозревал, что мой кузен уже знал ответ на этот вопрос, а значит знал и Пит, который благоразумно делал вид, что ищет кого-то, осматриваясь по сторонам. Эти двое абсолютно во всем были единым целым, и в мире не было ни одной вещи, которую мог знать один и не знать другой. При том, какими разными они были, связи этих двоих людей мне, наверное, было не постичь никогда. — Хотя знаешь… Два дня назад я видел кое-кого, кто мог бы сделать с тобой что-то подобное, — усмехнулся Вегас, а затем, притворившись задумчивым, произнес: — Кажется, это был Порш. От степени притворства в его тоне я даже закатил глаза. Видимо, он столкнулся с Поршем, когда мы поссорились. В ненужное время в абсолютно ненужном месте. — Ты как всегда чертовски наблюдателен, Вегас, — сдержанно ответил я, усмехаясь про себя реакции несчастного Пита, который был готов в эту минуту провалиться сквозь землю. Как, должно быть, ему было непросто быть хорошим парнем для Вегаса и близким другом для меня. Краем глаза я заметил, как за спиной у Пита развлекались придурковатые друзья Порша, от чего он сам широко улыбался и выглядел как никогда юным и беззаботным. Козлина Вегас тут же проследил за моим взглядом, некоторое время наблюдая ту же картину, а затем снова повернулся ко мне. — Знаешь, я даже удивлен, что в конечном итоге это все-таки Порш, — хитро усмехнулся Вегас. — Что случилось, второй брат? Раньше тебе нравилось, когда тебе заглядывают в рот. Неужели ты повзрослел? — Когда обладаешь чем-то в больших количествах, быстро пресыщаешься, — ответил я, сохраняя интонацию идеально ровной, не допуская лишних эмоций. — Возможно, однажды и ты узнаешь, каково это. Или нет. — О нет! — резко завопил Пит, отвлекая нас. — Посмотрите, уже полдень! Самое время для рисовой лапши, — с тупой улыбкой на все лицо он встрял в этот абсолютно бессмысленный разговор, без шуток тыкая пальцем на свое запястье, где, естественно, не было никаких часов. Буквально вцепляясь в руку Вегаса, Пит потащил его за собой в сторону входа в кампус, уводя кузена прежде, чем наши колкости превратились в настоящую проблему. — Давай же, скорее. Ещё увидимся, Кинн! И почему вокруг меня одни психи? Махнув рукой им вслед, я снова наткнулся взглядом на Порша, который теперь жевал какой-то десерт, болтая с друзьями и незнакомой мне девушкой. Я глубоко вздохнул в предвкушении нашей сегодняшней встречи.

***

В следующий раз я отыскал Порша сразу после занятий, когда народу в кампусе было уже совсем немного. Теперь, когда он наконец перестал рвать когти каждый раз, когда видел меня, взаимодействовать с ним должно было быть немного проще. И, конечно, я был настоящим ослом, думая так. Проводя время в курилке, Порш развлекался в компании друзей-идиотов, пока мои глаза упорно просверливали его спину. Мне нравилось, когда он носил футболки, как сегодня, — рельефные мышцы спины отчетливо проступали через тонкую ткань, которую хотелось собрать в кулак. И пока я вспоминал, как выглядит эта спина, услужливо прогибаясь под весом моего тела, идиоты начали поглядывать на меня странными взглядами. Обычно мне было плевать, что думают другие о моих отношениях с Поршем. Мы не ладили с самого начала учебы в университете, когда встретились впервые, нередко устраивали скандалы и ссорились на глазах у всех, а наши отношения были предметом чужих дискуссий и споров долгое время, многократно обсасываясь всеми, кому не лень. Два долгих года люди беспокоились о нас больше, чем о самих себе, изрядно раздражая и постоянно суя нос не в свои дела, строили теории относительно наших взаимоотношений, задавали вопросы и открыто навешивали на меня и Порша ярлыки заклятых врагов, скрытых сексуальных партнеров и ещё бог знает чего. И если бы после всего этого я все ещё придавал значение общественному мнению, давно слетел бы с катушек. Но сейчас у меня были особые планы на Порша, и меньше всего мне хотелось бы иметь дело с его безмозглыми дружками. И, насколько мне было известно, лучший способ вывести их из строя — игнорировать их. Все также прожигая взглядом ровную спину, я направился прямо к Поршу, рассчитывая на то, что он будет слишком смущён моим открытым напором и не станет сопротивляться прилюдно. — Чувак, он идёт прямо к нам, — нервно пробормотал идиот номер один, таращась на меня так, словно это я здесь был сумасшедшим. — Чувак, он прямо у тебя за спиной… — Заткнись, Джом, — шикнул на него в ответ Порш. Кажется, он был раздражён. Повернувшись ко мне, Порш тут же надел свою бунтарскую маску и вскинул подбородок, сталкиваясь со мной напряженным взглядом. Я усмехнулся. За пару дней я успел соскучиться по этому теплу в груди, которое раскалённым воском растекалось у меня внутри от этих горящих глаз. Мне нравилось его сопротивление, но ещё больше мне нравилось его притворство. — Чего тебе? — якобы небрежно спросил Порш, делая затяжку и плотно обхватывая своими сумасшедшими губами тонкий стержень сигареты. Точно также эти губы могли бы сомкнуться на моем члене, пока его язык ласкал бы меня внутри теплого мокрого рта. — У меня к тебе разговор, — безапелляционно отрезаю я, заставляя себя оторвать глаза от этого возбуждающего зрелища и вернуться к его взгляду. Порш в неодобрении закатывает глаза, выдыхая дым в мою сторону. Это даже мило, как он старался вывести меня из себя такими детскими способами, но, так хорошо зная его, я был готов к чему-то подобному. — Я не хочу с тобой разговаривать, — бросает он и снова разворачивается к друзьям, которые смотрят на нас с тупыми лицами, изо всех сил стараясь сложить дважды два и понять, что происходит прямо у них под носом. И где только Порш откопал этих индивидуумов? Что ж, ладно, давай немного поломаемся. — Придётся, если не хочешь быть отчисленным. Жестко было снова давить на случай, что так сильно вывел его из себя, но выбора у меня не было. Мне нужно было, чтобы он пошёл со мной, и я был готов на любые меры ради этого. От моих слов спина Порша напряглась, а его свободная рука сжалась в кулак. Я не мог видеть, но отчетливо чувствовал всю ту непомерную ярость, которая сейчас поднималась в нем. Я был так хорошо знаком с ней, что иногда мне казалось, что она была частью меня самого уже довольно долгое время. Парни рядом с ним переглянулись, с недоверием поглядывая на меня. — Порш, что случилось? — обеспокоенно спросил идиот номер два, более симпатичный из них. Где-то в мозгу пробежала мысль, что с этим парнем какое-то время погуливал Тайм. Можно было подумать, что мне никогда не было дела до таких малосодержательных подробностей из жизни моих друзей, но в такие моменты я поражал даже самого себя. — О чем он говорит? Давай же, детка, не заставляй меня опускать тебя ещё ниже. — Ни о чем, Тэм, — раздражение Порша накрыло меня гигантской волной, но я только удовлетворенно усмехнулся. — Идите домой, у меня ещё остались дела. — Какие дела у тебя могут быть с этим? — первый идиот оказался на пробу таким же неприятным, как и на вид. Я закатил глаза, намеренно не пересекаясь с ним взглядом и сосредоточившись на идеально выглаженных манжетах рубашки. Интересно, как много ты знаешь о том, что на самом деле происходит в личной жизни Порша, а не о том, что этот хитрый лисёнок так старается показать? — Серьезно, Джом, — повторяет Порш, выбрасывая затухающую сигарету в урну и поднимая валяющуюся у ног сумку. — Я позже позвоню насчет вечера. Продолжая недоверчиво пялиться на меня, друзья Порша наконец-то соизволили сделать то, что им было сказано, и направились по своим делам. Я же, не медля и не теряя времени, развернулся и пошел в сторону кампуса, прислушиваясь к шагающему позади меня парню. — У тебя планы? — вдруг спросил я, надеясь как-то разрядить напряженную до предела обстановку между нами. — Тебя ебать не должно, — ядовито огрызнулся в ответ лисёнок, заставив меня ухмыльнуться про себя. Всё ещё злится. Пока мы шли по коридору первого этажа кампуса, я искал глазами пустой незапертый кабинет, в который точно не сунется ни одна живая душа. Мне нужно было немного личного пространства, чтобы претворить в жизнь свои планы. — Кто-то сегодня не в духе, — заметил я, оглядываясь через плечо и замечая хмурое личико Порша. — Почему нет? Может я захочу присоединиться и ещё немного побесить твоих друзей. Или даже приударить за тем, что пониже… Он показался мне симпатичным. — Куда мы идем? — Порш раздраженно закатил глаза, снова, но я заметил легкий румянец на его щеках, о причинах которого мне оставалось только гадать. Судя по расписанию курсов, которое я досконально изучил сегодняшним утром, все классы в этой части здания сегодня вечером должны были быть свободны. — Потерпи, — я дернул за ручку одной из дверей, которая оказалась закрытой. — Мы почти пришли. — Кстати, с Тэмом тебе нихера не светит, — снова вскинулся Порш. — Он натурал. Интересно… Весьма спорное заявление, ведь если он настолько же натурал, как и ты, то у меня для тебя плохие новости. — На твоем месте я бы не был так уверен в этом, — многозначительно подмигнул я Поршу, заставив его моментально растерять всю свою уверенность и пыл. Он недоуменно покосился на меня, а в раскосых глазах отразилась вся многосложность его мыслительного процесса. Как я и думал, у этих троих было чертовски много секретов друг от друга. Две запертых двери спустя я наконец нашел ту, что была открыта и вела в абсолютно пустой класс, идеально подходящий для меня своим полумраком и отдаленностью от чужих глаз и ушей. Я впустил Порша внутрь, закрывая дверь за нами изнутри и перекрывая все пути отступления. Никто не выйдет отсюда, пока я не получу свои ответы. Осмотревшись, Порш молча прошел к ровному ряду столов и, бросив на один из них свой рюкзак, обернулся ко мне. — Ну и? Я не стал включать свет, довольствуясь теми остатками солнечного дня, что проступали из окон аудитории. В красках уходящего дня кожа Порша казалась темнее обычного, идеально гладкой и почти наверняка была мягкой и нежной на ощупь. Мне до безумия захотелось прикоснуться к нему, хоть я и знал, что сейчас он не позволит. — Я рад, что ты больше не бегаешь от меня, — высказал я то, что на данный момент вертелось у меня в мозгу. Я точно знал, что собираюсь говорить сегодня, но этого в планах не было. От этих слов он весь сжался, скрещивая руки на груди и отводя взгляд. — Что тебе от меня нужно? — в его тоне на долю секунды проскользнула усталость, но он тут же откашлялся и снова посмотрел на меня взглядом, в котором разгорался уже знакомый мне мятежный огонек. — Как я и говорил, я хочу ответы, — я вернулся к той ноте разговора, которую запланировал изначально. Я был рад оказаться наедине с Поршем, но это было плохое время для слабости. Дикого лисёнка нужно было укротить, чтобы получить то, что мне нужно. — Что? — быстро начинал выходить из себя Порш. — Я уже повторял тебе, что мне нечего тебе сказать. Какие ещё, к черту, ответы тебе нужны? Одна и та же пластинка снова заиграла с раздражающим писком. Иногда у меня создавалось впечатление, что мы с Поршем разговаривали через толстую стену, из-за которой до нас долетали лишь обрывки слов, что мы говорили друг другу, истинный же смысл сказанного оставался где-то навсегда просран. Я ненавидел эту стену и всей душой мечтал однажды её сломать. — Давай я повторю это ещё раз, — в слепом порыве я сделал резкий шаг к нему, заставив Порша занервничать. Сдерживать свою ярость мне становилось всё сложнее с каждой минутой. — После того, что произошло между нами в тот вечер в гостинице, ты два месяца игнорировал меня. Я звонил и писал тебе, оборвал этот чертов телефон, но не получил ни единого ответа. Я наступал на него, а Порш делал несмелые шаги назад до тех пор, пока не уперся поясницей в стол. Знакомая картина, но итог на этот раз должен был быть другим. — И вот я в ебаный тысячный раз спрашиваю: почему? Пылающий взгляд лисёнка бегал между моими глазами, а я смотрел на него в упор, стараясь не упустить ни единой эмоции на его лице. Его пальцы крепко стискивали плечи в защитном жесте, ведь он наверняка до ужаса боялся, что я снова окажусь непозволительно близко. Так близко, что он моментально растеряет всю свою браваду. — Потому что это было ошибкой, — осторожно ответил Порш, заставив меня сжать зубы. — Мы два года шли к этому, — отрицал я, снова делая шаг к нему и оставляя между нами несчастные сантиметры. В нос ударил его запах, от чего я сразу вдохнул глубже, позволив себе на секунду насладиться, что, конечно, не укрылось от внимательного взгляда Порша. — Мы оба знали, что это рано или поздно произойдет. — Да, — сдаваясь, кивнул Порш. — Но никто не говорил, чем это должно закончиться. Я сделал то, что должен был, ясно?! Во мне сорвался стоп-кран, и я в ярости ударил ладонями по столу, окружая его собой. — Кто дал тебе право решать за нас обоих, чем это должно кончиться?! Теперь тело Порша было заперто между моих рук, а мои глаза в упор смотрели в его. Я чувствовал его дыхание на своей коже и от этого мое сердце забилось, как сумасшедшее. — Ты должен был остаться и поговорить со мной, а не трусливо сбегать, пока я спал, как какая-то мотельная шлюха. — Я нихера тебе не должен, понятно? — рявкнул на это Порш. — Я выбрал то, что лучше для меня, свалив подальше от тебя и всего вот этого! Конечно, тебя это бесит! Должно быть, впервые в жизни это не ты был первым, кто свалил? — Я не собирался никуда сваливать, кретин, — рычал я, срываясь на грубость почти каждую минуту. Я хотел схватить его за шиворот и вытрясти из него всё это дерьмо, которое месяцами не давало покоя нам обоим. — Я охуительно беспокоился, когда проснулся один и… — Да ты понятия не имеешь, что значит беспокоиться о ком-то! — громко перебивает меня Порш, отталкивая от себя. — Ты обращаешься с людьми вокруг себя как с кусками дерьма, которые нужны тебе лишь для получения выгоды. Ты плюешь на всех, кто тебя любит, и всегда заботишься только о самом себе, Кинн! — Это неправда, — несколько опешил от его криков я. — Я забочусь о тебе. — Если бы это было так, ты никогда не сделал бы то, что сделал несколько дней назад. Ты подставил меня, а теперь манипулируешь мной, чтобы получить то, что тебе нужно. Арр-гх, я буквально кипел от злости! Не в силах выносить этот бред, я снова сделал шаг к нему, врезаясь в его лоб и тараня так, что он снова оказался прижатым вплотную ко мне. — Возможно ты не заметил, пока был слишком занят попытками вывести меня из себя, но ты единственный человек во всем мире, за которым я таскаюсь, как ебаная собачонка, потакая всем твоим прихотям, чтобы добиться от тебя хоть чего-то. Неужели этот слепой идиот не видит, что я лезу из кожи вон для него так, как не делал для всех людей в этом гребаном мире?! — Разве я просил тебя об этом? — отворачивает лицо Порш, снова и снова толкая меня в грудь, но я не двигаюсь с места. — Я ненавижу тебя, ненавижу то, во что превращается моя жизнь из-за тебя, и, что хуже всего, я ненавижу то, каким человеком я становлюсь рядом с тобой! Почувствовав, что я никак не сдаюсь под его напором, Порш как-то заметно ослаб, оседая на стоящий позади стол и закрывая глаза. Он показался таким маленьким, слабым и потерянным, что я даже опешил, не зная, что делать дальше. — Мне нужно, чтобы все это закончилось… Я осторожно приник к нему в каком-то импульсивном порыве, касаясь носом его щеки и вдыхая его уникальный запах. И это настолько сильно взбередило очень глубоко запрятанные во мне чувства, что я не смог не податься вперед, ища большего контакта кожи с кожей. Слегка потеревшись об него щекой, я тут же осторожно прикоснулся губами, прокладывая аккуратную дорожку из поцелуев вверх по линии челюсти. Его глубокое дыхание приятно щекотало мне ухо, пуская табун мурашек по рукам и ногам. Порш не двигался и не произносил ни слова, принимая мои невинные ласки, но я отчетливо ощущал, что ему нравится то, что я делаю. Приблизившись к его уху, я слегка зацепил губами мягкую мочку, двигаясь по контуру ушной раковины вверх, оставляя за собой едва ощутимый мокрый след. И стоило мне слегка подуть на него, как Порша пробрала легкая дрожь. Он слегка откинул голову назад, все также держа глаза закрытыми, но теперь давая мне больше пространства для воображения. То, как он постепенно сдавался и превращался в желе у меня на глазах, было чрезвычайно приятно. Я ещё даже не коснулся его языком, а мой член уже стоял так сильно, как будто я был каким-то дебильным подростком в период пубертата. Открытая шея Порша выглядела чертовски заманчиво, и я приложился губами к бьющейся венке, наслаждаясь вкусом его кожи. Слегка прикусил нежное местечко, вырывая его дрожащий выдох и глухой, едва слышный стон, который начисто снес бы мне голову, если бы я не контролировал себя так сильно. И пока я ещё был на это способен, я должен был довести начатое до конца. — Хорошая попытка, Порш, — прошептал я куда-то в его шею, прекращая свои ласки и отстраняясь достаточно, чтобы он все ещё был между моих расставленных рук, но я мог также видеть его лицо. — Я даже почти поверил. На мгновение он, кажется, испугался того, что услышал. В его распахнутых глазах волнами плескались недоверие и тревога, а тело моментально напряглось, хоть он и был возбужден не меньше, чем я. — Что?.. Несколько секунд я неотрывно смотрел на своего хитрого лисёнка, который вел со мной игру, в которой не мог выиграть, как бы сильно он ни старался. Я знал, что мои слова вызовут в нем очередной приступ мятежности и момент будет разрушен, но я был твердо намерен дойти до конца. — Если ты так сильно ненавидишь меня и так жаждешь от меня избавиться, — медленно расставляя акценты, продолжил я. — То почему ты до сих пор не закончил все это? Я сказал тебе, что хочу получить ответы, но ты предпочёл тратить наше время, бегать и прятаться от меня вместо того, чтобы раз и навсегда разобраться со всем. Чем дольше я говорил, тем сильнее он закрывался от меня: и вот уже между нами не стена, а настоящая гребаная Антарктида, потерянная во льдах и готовая уничтожить всякую жизнь, которая осмелится прорасти. — Эта игра затягивает, не правда ли? И ты погряз в ней также глубоко, как и я. — Это бред, — качая головой в несогласии, прохрипел Порш. Отрицай сколько угодно, детка, но я больше тебе не поверю. — Ты держишь меня на расстоянии и играешь в недотрогу, потому что до смерти боишься, что как только ты дашь мне то, чего я хочу, я сразу же потеряю к тебе интерес. Наконец я произнес вслух то, что так сильно беспокоило, мучило меня месяцами и не давало мне спать в попытках дозвониться до человека, который не хотел иметь со мной ничего общего. Я знал, что был прав. Мои слова почти наотмашь ударили его по лицу, так сильно, что его всего передернуло, а его глаза покраснели. Порш отвел взгляд, не позволяя мне увидеть того, чего, по его гребаному мнению, я не должен был видеть. Но я уже увидел достаточно. — Просто невероятно, насколько сильно ты не уверен в себе, Порш, — продолжал давить я в надежде наконец во всем разобраться. — Ты понимаешь, что если бы я просто хотел секса, я трахнул бы любого, кто подвернулся под руку, через минуту забывая его лицо? Он молчал. — А твое лицо я вижу каждый раз, когда закрываю глаза. Наш разговор превратился в монолог, в котором я утвердился во всех своих мыслях, которые когда-либо у меня были относительно наших отношений. Я хотел его, а он хотел меня, но был слишком упрям и горд, чтобы рисковать своей шкурой, доверяясь мне. В результате я съехал с катушек, а он сидел передо мной с бьющей его мелкой дрожью и прятал глаза, старательно сдерживая слезы, чтобы, не дай боже, не проявить передо мной свою слабость. — Скажи мне, что я прав, и мы покончим со всем этим, — снова заговорил я, но Порш продолжал молчать и пялиться в одну точку в стене. — Порш… Пока я ждал подтверждения своих слов, у меня в голове крутилось множество воспоминаний... О том, как я встретил его, такого уверенного, нахального и плюющего на все правила... Как получил от него кулаком в лицо за то, что однажды унизил его перед своими друзьями, случайно встретив вне стен университета... Как нас поставили в пару на одном из проектов и он специально завалил всю работу, за что мы получили ужасные баллы… Как мы постоянно старались превзойти друг друга, мучая себя и всех вокруг, втягиваясь всё больше и больше… Каким взглядом он смотрел на меня, когда я сказал, что он был бы последним человеком на планете, которого я бы захотел… Как я начал встречаться с Таваном, потому что знал, что это причиняет Поршу боль и заставляет сходить с ума от ревности, и как потом расстался с ним, потому что не смог этого больше выносить… Как мы трахались в гостиничном номере, пока другие отрывались на вечеринке в честь конца учебного года, и как он задыхался от удовольствия с моим именем на губах… Как я засыпал самым счастливым человеком на свете, а проснулся в пустой постели с заблокированным номером и запертой наглухо дверью в чужую жизнь. — Это ничего не меняет, — наконец заговорил Порш тихим, надломленным голосом. И от этого мне стало так больно и мерзко на душе, что я пожалел обо всем этом дерьмовом дне и обо всех предыдущих, которые я прожил с мыслями о нем. Ну, разумеется, нет.