Сигнал тревоги

POV Порш

Тучи над кампусом были подстать тем, что нависали надо мной с тех пор, как я покинул залитую предзакатным солнцем аудиторию, оставляя гордость и остатки своего самообладания в руках холодного и бесчувственного ублюдка. Я старался не забивать себе голову и вернуться к нормальному расположению духа, но в действительности ничего не мог поделать с тем, что разваливался на части. После моего разговора с Кинном прошло пять долгих дней, в течение которых, чем бы я ни был занят, не мог выбросить из головы все то, что между нами произошло. «Ты держишь меня на расстоянии и играешь в недотрогу, потому что до смерти боишься, что как только ты дашь мне то, чего я хочу, я сразу же потеряю к тебе интерес…» Гребаная ты скотина, Кинн. Казалось, что я не могу ненавидеть этого человека сильнее, но чем дольше он говорил, тем больше я начинал сомневаться в этом. Какого черта он решил, что хоть что-то понимает в моих чувствах?! Даже я ничего в них не понимал. Пару дней назад я пересдал тот сраный тест по английскому на твердую тройку и был вполне доволен и горд собой. А после мы с Тэмом и Джомом так напились, что я забыл собственное имя, адрес, день недели и все прочее, кроме того, что для приготовления виски с колой мне нужно много виски и немного колы. Но даже тогда мысли о Кинне не хотели меня отпускать. «Эта игра затягивает, не правда ли? И ты погряз в ней также глубоко, как и я…» Черта с два, пидор!!! Можешь сколько угодно сходить с ума, но тебе никогда не затащить меня в это! В последнее время я был весь на нервах. Даже сейчас после отличной тренировки я был настолько зол, что закрыл шкафчик в раздевалке спортзала с таким грохотом, что на меня в шоке обернулись несколько парней с курса. Неужели ни у кого из вас нет своих дел?! Отвалите, блин. Сегодня на занятиях я пахал как проклятый, чтобы избавить свою голову от навязчивых мыслей и чужого властного голоса, который снова и снова повторял «…твое лицо я вижу каждый раз, когда закрываю глаза…». Я старался как мог вытравить, вышвырнуть его из себя, но в результате ощущал только сжимающую в тиски тяжесть в груди, от которой хотелось блевать и плакать. Нахуй. В спешке переодевшись из спортивной формы в узкие джинсы и рубашку, я как попало запихнул одежду в сумку и пошел прочь из раздевалки, где меня продолжали прожигать странными взглядами. Обычно я любил внимание, но сейчас оно неимоверно раздражало. Я и без того был на грани. Больше всего сейчас мне хотелось найти этого ублюдочного Кинна и дать ему в морду так сильно, как только я был способен, чтобы он наконец перестал находиться внутри меня, пожирая мои внутренности, и свалил оттуда подальше. «Если бы я просто хотел секса, я трахнул бы любого…» Ну конечно, твою мать. Только на это ты и был способен, так какого черта я вообще чего-то ждал от тебя?! Наш разговор в кабинете до сих пор снова и снова всплывал у меня в голове. Стоя перед Кинном в тот вечер и слушая его, я чувствовал себя настолько беспомощным, что полностью растерял самообладание и показал ему все свои слабости, страхи и неуверенность. Черт, да я же почти расплакался перед ним, как девчонка… Позор, Порш. А ведь изначально я был готов противостоять ему в своей привычной манере. Но когда Кинн сказал, что я до смерти боюсь, что он потеряет ко мне интерес, что-то во мне как будто надломилось. Не знаю, что именно произошло, но я почувствовал, как внутри меня с диким грохотом начала рушиться огромная стена, и я не мог остановить это, как бы отчаянно я этого ни хотел. Холодные темные глаза Кинна видели меня насквозь и я ненавидел это. Но больше всего я ненавидел то, что он был прав. Гребаный ублюдок был прав. Потому что, когда я проснулся рядом с ним в том номере отеля, моей единственной мыслью было «уйти, пока он не ушел первым». Ведь если бы я проснулся один в пустой постели, я бы, наверное, умер. — Хей, Порш! Какой-то парень с курса поздоровался со мной, пока я шел из раздевалки. Я плохо спал в последние дни, а сегодня вечером меня ждала жутко утомительная смена в баре, так что я отстраненно махнул ему и решил не тратить силы на лишние разговоры. Если честно, мне сейчас вообще ни до кого не было никакого дела. Проводя время с братом утром, я понял, что потерял нить нашего разговора уже на первых минутах, так что когда он попросил денег на какую-то поездку, я просто отдал ему все, что было, потому что меня мучило ужасное чувство вины. Со всем этим дерьмом в моей голове я совсем перестал уделять ему время. Перед глазами снова возник образ Кинна, который я так старательно отгонял от себя бесчисленное количество времени. Кожа на шее до сих пор горела от фантомного ощущения прикосновения его губ. Ненавижу. Гори в аду. Теперь понимаете? Вот настолько ужасно я себя чувствовал. Что раздражало ещё больше, так это поведение этого мудилы, который перестал меня замечать вообще. Он больше не пожирал меня взглядом каждый раз, когда я входил в аудиторию, не искал встреч до или после занятий и даже не пытался заговорить со мной. Как будто я вдруг перестал для него существовать. Что бы я ни говорил и ни делал, я не мог больше привлечь его внимание, а пропасть между нами, кажется, разрослась до необъятных размеров. Я думал, что он блефовал, когда говорил, что не заинтересован во мне и хочет только получить свои ответы. Но похоже, что теперь, когда его паршивая задница наконец самоутвердилась, он действительно вычеркнул меня из своей жизни. В идеале здесь должен был быть вздох облегчения, но, конечно же, вместо этого я чувствовал себя просто охуительно использованным. И, наблюдая за тем, как Кинн улыбается своему паскудному бывшему и гладит его бедро, я был готов сорваться с тормозов и оторвать голову сначала Тавану, а потом и этому ублюдку. А затем все сжечь. При всем этом, встречаясь с Кинном на учебе, мне приходилось прикладывать усилия, чтобы выглядеть беспристрастным, ведь я не мог допустить, чтобы он почувствовал, как я лезу на стену. Достаточно того, что он уже победил меня дважды: сначала трахнул мое тело, а теперь и душу. Какое отвратительное клише, господи. Так что я всеми силами старался держаться своей обычной расслабленной лености, хотя глубоко внутри меня бушевал самый дикий и разрушительный эмоциональный шторм. Я практически не выдерживал скопившегося внутри напряжения и понятия не имел, как себя спасти. Кожа после тренировки как будто горела и я зашел в туалет, чтобы умыться. Прозрачные капли воды медленно стекали по моей темной коже, и, смотря в свое отражение в зеркале, я не мог в который раз не начать думать о том, как сильно моя внешность была далека от стандартов красоты с их аристократической бледностью и женственными чертами лица. Мне было чертовски далеко до этих покладистых идеальных куколок, которые так сильно нравились Кинну. В сравнении с ними я был похож скорее на чумазого лисёнка с огромными жалобными глазами, шипящего на прохожих и готового защищаться от всего мира. От этих мыслей в груди сдавило ещё сильнее. Ненавидя собственное отражение, я старался представить, как всё могло бы быть между нами, будь я хоть каплю похож на его типаж: с молочно-белой кожей, менее подкачанным и более хрупким. Может тогда он не обращался бы со мной, как с дерьмом, а я мог бы наслаждаться его вниманием так же легко и свободно, как это делали все его пассии. Но, как бы трудно ни было, я должен был собрать себя в кучу и смириться с тем, что имею. Если бы мама была жива, она сказала бы, что каждый из нас получает в жизни все то, чего заслуживает, а я так устал от ответственности, что больше всего на свете хотел наконец получить свободу от этой постоянной борьбы за выживание. Моей душе отчаянно хотелось покоя и безопасности. И чтобы заслужить это, я должен был хорошо исполнять свой долг: быть хорошим братом для Че и не сломаться, что бы ни случилось. Сделав глубокий вдох, я вытер все еще влажные от воды руки и собирался выдвинуться на смену в бар, как дверь в туалет открылась и путь мне преградила чужая фигура, которую я меньше всего на свете хотел видеть в этот момент. — Ну надо же, какая приятная встреча, — противный голосок Тавана, донесшийся до моих ушей, заставил меня закатить глаза. — Привет, Порш. — Ага, — бросил я и, отведя взгляд от его манерного ухмыляющегося лица, сделал шаг к двери. Конечно же, этот придурок преградил мне путь. Не то, чтобы я не мог дать ему по наглой роже или попросту оттолкнуть. Физически я явно был намного сильнее, чем он. Но у меня не было хорошего оправдания, чтобы разбить ему лицо, кроме того, что Кинн гладил его блядское бедро у меня на глазах. — Подожди, куда ты так спешишь? — притворно возмущался Таван, заставляя меня отступить назад. — Таван как раз искал тебя, чтобы поговорить. Да неужели? — И что тебе надо? — я скривился, пытаясь одним выражением лица передать всю ту гамму чувств, которая просыпалась во мне от мысли, что у меня с этой мразью может быть общая тема для беседы. — Видишь ли, — тем временем продолжил он. — Ты доставил Тавану немало хлопот в прошлом году, если помнишь. Как будто мне делать было больше нечего, кроме как гадить этой пиявке. Они с Кинном стоили друг друга, у обоих было гипертрофированное чувство собственной важности. — Понятия не имею, о чем ты, — вместо этого крайне вежливо ответил я, сжимая челюсть и давя самую притворную улыбку, на которую я был способен. Таван ответил мне точно такой же. — Тогда Таван напомнит. Ты влез в мои отношения с Кинном, из-за чего он расстался со мной, а теперь, когда у нас только-только все начало налаживаться, снова начинаешь это делать… В смотрящих на меня в упор глазах Тавана разрасталась уже непритворная ненависть. Таким же взглядом он каждый раз одаривал меня, стоило ему заметить меня и Кинна хотя бы в одном помещении. Маразм. — Окей, я услышал тебя, — перебил его я, чтобы покончить с этим дерьмом, пока я ещё был способен сдерживать себя. Обычно я не отличался терпением, в особенности в разговорах с такими неприятными личностями, но Таван выводил меня из себя сильнее всех. — Слушай внимательно, чтобы ты и дальше не ебал мне мозг. С этим ублюдком Кинном у меня нет ничего общего. Как и с тобой. И мне глубоко насрать на ваши так называемые отношения. Так что я был бы очень благодарен, если бы вы двое наконец-то отъебались от меня и занялись своей жизнью. Руки непроизвольно сжались в кулаки от того, как эта мразь искривила свой рот в ответ на мои слова. Я внимательно следил за тем, как он манерно хмыкнул, осматривая с ног до головы колючим оценивающим взглядом, а затем начал обходить меня по кругу. Ебаный клоун. — В чем твоя проблема, Порш? — как ни в чем не бывало спросил Таван. — Таван всего лишь хочет решить этот вопрос мирно, а ты сразу же срываешься на грубости. Понимаю, почему Кинн не может терпеть тебя долго. Арргх, сука! Я так сильно сжал зубы, что услышал характерный скрип. Не было никаких сомнений, что он специально выводил меня из себя, а я велся как последний придурок. И пока Таван показушно разглядывал себя в зеркале, я зацепился взглядом за его гребаные бедра. Они были намного уже и стройнее моих. Такие, что широкая ладонь Кинна идеально обхватывала их почти полностью. Аккуратные и почти женственные. Прямо как ему нравится. Блять. — Тебе самому то не противно от себя? — вдруг зло рявкнул я, пока эмоции ярко алым полотном застилали мне глаза. — Бегать за ним который год, потея и отгоняя от него всех, кто посмел подышать рядом, пока он ебет все, что движется, не заботясь о твоих чувствах? Бам! Разве ты не собирался остаться в стороне, а, Порш? Идиот. Но лицо Тавана, потерявшее все краски и ставшее ещё бледнее, чем это было возможно, определенно стоило того, чтобы дать волю агрессии. — Глупенький Порш, — снова начал юлить тот, вот только на этот раз интонации в его голосе скакали вверх-вниз, выдавая его с головой. — Нет разницы, кого он ебет, если в конечном итоге он всегда возвращается к Тавану. — Утешай себя этим, — желчно усмехнулся я. Если он и вправду верит в это, то он ещё более мерзкий, чем я думал. — Ты меня не услышал?! Кинн хочет быть со мной, — зашипел на меня Таван, на несколько секунд теряя свою надменную маску и переставая выглядеть так, словно он уже победил. Я так сильно устал от этого. И, если честно, мне уже все равно. — Не тебе решать, чего он хочет, а чего нет. И если бы Кинн действительно хотел быть с тобой, ты бы это знал, а не стоял бы здесь, стараясь убедить себя в этом. Громко хлопнув дверью, я вышел из туалета, ловя на себе несколько подозрительных взглядов студентов. Мне хотелось только вставить наушники в уши и прожить хоть минуту, не беспокоясь ни о чем и не чувствуя давящего присутствия Кинна внутри себя. Но когда я включил трек и закрыл глаза, он уже был там.

***

Сегодня в баре Йок было больше посетителей, чем обычно. Какая-то шумная компания отмечала день рождения высокой блондинки с шикарными формами в нежно-розовом жутко развратном платье. Я дважды налил ей выпить за счет заведения. Работа всегда давала мне пристанище и время, чтобы забыться, делая то, в чем я был по-настоящему хорош. Здесь мне не нужно было оглядываться по сторонам, притворяться, играть в какие-то игры. За барной стойкой я мог отпустить все тяжелые мысли и насладиться свободой творчества. Мне нужно было хотя бы на несколько часов отвлечься от всех этих чувств, что навалились в последнее время, так что, глотая второй шот текилы сегодняшним вечером, я принял решение оторваться по полной. Тэм и Джом напивались за баром, пока я смешивал коктейли ребятам из той шумной компании, зарабатывая себе на жизнь. Почти с каждым из них я успел познакомиться лично и даже обменяться контактами в соц сетях. Клиенты часто просили меня об этом, и хотя я не особенно понимал, зачем, все равно угождал им, получая хорошие чаевые. К тому же работа барменом учила меня хорошо понимать чувства людей, многие из которых мне ещё не довелось испытать. Так я узнал, как тяжело бывает страдать от неразделенной любви, как годами скрывать от партнера измены, что может быть лучше, чем секс, и, главное, как продолжать жить, даже если все давным-давно покатилось к хуям. Что ж, и на том спасибо. — Космополитен, пожалуйста, — несмотря на громкую музыку до меня донеслось мурлыканье блондинки-именинницы. Её глаза уже красноречиво говорили, что она пьяна, но, очевидно, ещё недостаточно, чтобы самой пригласить меня потрахаться. Где-то сбоку пьяный в дрова Джом показывал мне пальцы вверх, пока я смеялся над ним и смешивал коктейль легкими привычными движениями. Девушка передо мной была очень красива и абсолютно точно готова на все, а я был слишком слаб перед таким искушением. — Ммм, это восхитительно, — пропели ее сладкие губки, когда она сделала первый глоток. — Ты очень хорош. — Я знаю, — подмигнул я, расплываясь в своей самой эффектной улыбке. Я был так напряжен в последние дни, что лучшего способа справиться с этим, чем секс, просто не мог найти. Аккуратно взяв девушку за руку, я провел пальцами по ее ладони к запястью и выше, вызывая множество мурашек на её коже. От этой легкой ласки она сразу запрокинула голову, открывая мне вид на плавные изгибы шеи. Не было смысла заниматься долгими уговорами, мы оба определенно знали, чего хотели. — Уведи меня отсюда, — прошептала она мне, когда я взял её за руку и вышел из-за барной стойки. — Как пожелаешь, — с улыбкой ответил я. Под кожей уже зудело от нетерпения. Мы довольно быстро добрались до задней части бара, куда не заглядывали посетители. Не тратя времени понапрасну, я сразу накинулся на её пухлые губы с поцелуем, вцепляясь пальцами в тонкую талию и жестко прижимая податливое тело к ближайшей стене. Жадно целуясь, мы ласкали друг друга руками. Я огладил её почти везде, куда мог дотянуться, не оставляя без внимания оголенные участки кожи, продолжая растягивать удовольствие и наслаждаясь ощущением мягкого женского тела в своих руках. Я даже не заметил, как резко мы поменяли положение, и вот уже я оказался прижат к стене, поддаваясь её ласкам. Облизав мою шею широким мазком, блондинка начала спускаться губами к открытому участку моей груди, не расстегивая рубашку дальше и оставляя на ткани мокрые следы от губ и зубов. Это было хорошо. Так хорошо, что я даже не мог смотреть на нее, потому что мое пьяное от текилы сознание уплывало, а чужие горячие руки на теле дарили ощущение блаженства. Откинув голову, я на секунду прикрыл глаза, позволяя волнам удовольствия унести меня далеко отсюда. «Если бы я просто хотел секса, я трахнул бы любого, кто подвернулся под руку, через минуту забывая его лицо...» Блять. Нет, только не ты. Нетнетнет. Резко распахнув глаза, я сжал в кулак волосы девушки, наверняка портя её прическу, и притянул к себе, жестко целуя и трахая языком её рот. Она слегка опешила от этого напора, но почти сразу начала отвечать не менее страстно. «Хорошая попытка, Порш… Я даже почти поверил…» Я разорвал поцелуй, сглатывая поднимающийся в горле ком, от которого меня затошнило. Глаза пекло, а женский силуэт передо мной расплывался так сильно, что мне пришлось отнять от нее руки и жестко растереть глаза, не позволяя себе проявить слабость. Господи, какого черта со мной происходит? Я пытаюсь заняться сексом с девушкой, глубоко внутри сгорая от боли и беспомощности и сходя с ума по человеку, который никогда мне не принадлежал. «Твое лицо я вижу каждый раз, когда закрываю глаза…» Свали из моей головы. Пожалуйста, я прошу тебя… — Хей, ты чего? — слегка заплетающимся языком спросила девушка, которая уже стояла на коленях передо мной, расстегнув ширинку на джинсах. — А? — спрашивал я ее, а сам в это время пытался вышвырнуть из себя воспоминания о прожигающих меня насквозь темных глазах. Уходи, уходи… Оставь меня в покое! — Что не так? — она недоуменно смотрела на мой тупой член в своей руке, который, очевидно, не собирался сегодня заниматься страстным сексом с незнакомкой в баре, в отличие от меня. Гребаный предатель. — Наверное, у меня стресс, прости — отстраненно пробормотал я, стараясь не встречаться с ней взглядом. Я стоял, оперевшись на стену бара, едва сдерживаясь, чтобы не наорать на эту девушку, просто потому что какого, блять, хера? Почему? Почему я должен жить с этим голосом, этими глазами внутри себя, пока ему не было до этого никакого дела? Не нужно было быть гением, чтобы понять, в какой глубокой заднице я находился. Это был конец. Финита ля комедия, вашу мать. Пришлось поспешно натянуть спущенные штаны и застегнуть их обратно, пока девушка материла меня, на чем свет стоит. Я покорно выслушал все оскорбления, которые безусловно заслужил, а когда она ушла, обреченно спустился по стене вниз, оседая на пол. Стоило мне закрыть глаза, как образ Кинна снова появился под веками и я почувствовал, как горло обожгло мерзким ощущением вновь подступающих слез. «Ты до смерти боишься, что как только дашь мне то, чего я хочу, я сразу же потеряю к тебе интерес…» Господи, как же больно. Больнобольнобольно… В этот момент я как никогда ненавидел этого ублюдка за то, что мне нечего было ему противопоставить. Его слова жгли меня раскалённым металлом, доводя до нестерпимой агонии и оседая темным пеплом на коже. Вспоминая, каким я был, когда мы впервые встретились и когда я ещё не знал ничего о том, каково быть с ним, я теперь не мог понять, каким образом я позволил себе зайти так далеко. Прежний я никогда не дал бы такому человеку, как Кинн, пользоваться собой, унижать, загонять в угол и манипулировать. Прежний я никогда не стал бы плакать так горько по человеку, который этого не стоил. Но теперь, когда я уже не мог представить свою жизнь без него, я был уверен абсолютно точно: от меня прежнего почти ничего не осталось.