Сигнал тревоги

POV Кинн

  Пах!   Пах! Пах!   Пах!   Широко распахнутые глаза моего лисёнка уставились на меня со смесью страха и ужаса в безуспешной попытке понять, какого черта с нами происходит.   За последние несколько секунд я услышал минимум четыре выстрела, каждый из которых рикошетом отлетал от стен ближайших коридоров университета. Мне понадобилось мгновение, чтобы взять себя в руки и отбросить волнение и панику, которые накрыли нас с Поршем, едва раздался первый выстрел и до нас донеслись оглушительные крики людей.   Первым же делом я как мог быстро натянул штаны, поднял с пола валяющиеся там рубашки и грубо всучил одну из них Поршу, который стоял как вкопанный и не мог пошевелиться, скованный накрывшей его огромной волной тревоги и ужаса.   Я чертыхнулся.   Он выглядел так потрясающе столько времени спустя после нашей первой ночи: с раскрасневшимися щеками, взъерошенными волосами и буквально только что из-под меня, но у меня не было ни единой возможности насладиться этим. Крики в коридорах не утихали, постоянно нарушаемые очередным оглушительным выстрелом, от каждого из которых Порш дергался, пугаясь все больше.   — Давай же, — резко встряхнул его я, приводя в чувства и обращая на себя его расфокусированный взгляд, мечущийся вокруг в поисках ответов, которых у меня не было.   Лисёнок тяжело дышал, а его пальцы, сжимающие мертвой хваткой и без того мятую рубашку, подрагивали, одним своим видом окончательно вынося мне остатки мозгов.   — Порш, соберись! — я негромко, но жестко прикрикнул на Порша, заставляя его прийти в себя. — Ты же не собираешься вот так просто подохнуть здесь с голой задницей?!   Мне повезло, потому что этот командный тон наконец сработал. Порш тут же начал судорожно приводить себя в порядок, натягивая одежду и все также растеряно смотря на меня.   — Ч-что происходит? — волнение заставляло его голос дрожать. Мне хотелось успокоить его, но я не мог, потому что сам не был спокоен.  — Кинн?   — Я не знаю, — рыкнул в ответ я, злясь на самого себя, потому что больше всего на свете я ненавидел не владеть ситуацией. И если моя собственная безопасность меня практически не волновала, то за стоящего за моей спиной Порша я тревожился не на шутку. — Сиди тихо.   В коридоре за дверью туалета слышались громкие мужские крики, которые требовали от всех заткнуться и делать то, что приказывают. Я почувствовал, как Порш вцепился руками в край моей незаправленной рубашки, прижимаясь ко мне всем телом.   Приложившись ухом к двери, я вслушивался в доносящиеся из коридора звуки беготни, ударов, девичьих криков и очередной выстрел, кажется, тоже отразившийся от стены.   Если я был прав, то эти парни стреляли для того, чтобы напугать, а не убить. И по крайней мере это обнадеживало настолько, насколько это было возможно в данных обстоятельствах.   — Все в столовую, ЖИВО! — истошно орал один из незваных гостей, судя по дальности звука, один из стрелявших.   Я пытался понять, как много их может быть, но срывающееся дыхание Порша не давало мне сосредоточиться. Мы оба думали об одном: что будет, если эти люди догадаются проверить туалет.   — Тихо, лисёнок, — я повернулся лицом к Поршу, обнимая его и пряча в кольце своих рук.   Его тело билось мелкой дрожью и весь он, вжимающийся в меня, выглядел как никогда крошечным и уязвимым. Вся его внешняя крутость всегда исчезала в те моменты, когда он нуждался в заботе и чувстве безопасности. Порш умело притворялся сильным и независимым, но на самом деле имел самое нежное сердце, которое я когда-либо знал.   И я был благодарен всем богам за то, что в этот момент я мог оберегать его.   Все это дерьмо не было чем-то новым в моей жизни. Когда мне было шесть, мой отец вложил мне в руку пушку и приказал стрелять из нее до тех пор, пока я не смогу убить человека. Я множество раз сомневался в его методах воспитания, но они также неоднократно спасали мою жизнь в те моменты, когда она буквально висела на волоске.   Я вырос в мире, в котором жестокость передавалась людям вместе с молоком матери, и пусть я ненавидел все это, никакой другой жизни себе позволить не мог.   И теперь, чувствуя, как растекается по венам адреналин, я жалел только об одной вещи на свете — о том, что я никогда не брал на учебу пистолет.   Причин этому было много, но основная заключалась в том, что люди любопытны, а я обязан скрывать то, кем являюсь и что происходит за закрытыми дверями дома моей семьи. Я не имел права посвящать в это никого, кто не имел прямого или косвенного отношения к нашему так называемому бизнесу, а потому в стенах университета привычно играл роль прилежного студента с богатым папочкой, которому можно все.   То, что несколько дней назад я открылся Поршу, стало для меня новым, удивительным опытом, потому что прежде я никогда не был близок с кем-то, кто не крутился в моих кругах, все свои чувства проживая наедине с самим собой.   — Кажется, они согнали всех в столовую, — прошептал я, все также внимательно прислушиваясь к внешним звукам, пока в моей голове вертелось множество мыслей о том, как нам с Поршем выбраться из этого гребаного туалета и как мне найти более надежное укрытие для него. — Этих ублюдков здесь как минимум пятеро и они все вооружены.   — Какого хуя им надо?! — тут же возмутился Порш, явно чувствуя себя более уверенно теперь, когда мы оба провели несколько секунд в полной тишине, позволившей ему собраться. — Кто они вообще такие?!   — Я не знаю, — честно признался я. Пока я сидел в нашем с Поршем случайном укрытии, я был чертовски ограничен в действиях, и потому безмерно зол. Ни один из голосов мужчин не был мне знаком, но оно и понятно: грязную работу всегда исполняют безызвестные пешки, едва ли я когда-либо встречал кого-то из них. — Но я это выясню.   Шокированные глаза Порша тут же уставились на меня, а мою руку он упрямо потянул, как ребенок, выпрашивающий внимание.   — Ты ебанулся?! Куда ты собрался, долбанный Джеймс Бонд?! — шипел он, заставляя меня закатить глаза. — Тебе жить надоело??   — Тихо, Порш, — шикнул я в ответ, одним взглядом заставляя его заткнуться и как будто стать меньше. Где-то в отдаленных коридорах снова раздавались крики, как будто ублюдки всё продолжали гнать в столовую новых людей, как скот.   Тяжело вздохнув, я запустил ладонь во взлохмаченные мягкие волосы Порша, приближая к себе его лицо и оставляя ласковый поцелуй прямо на морщинке между сведенными бровями. Его запах щекотал ноздри, а кожа была такой теплой и нежной, что я задержался на ней губами, потому что мечтал продлить этот момент и навсегда потеряться в нем.   Во мне еще были свежи эмоции после его «я ничего не чувствую к тебе». И я все ещё не мог поверить, что он не дал мне уйти, когда сам же умолял об этом.   А теперь я мог думать только о том, что если бы я ушел, Порш остался бы один в этом туалете, плачущий и сломленный, пока вокруг раздавались выстрелы и люди сходили с ума от страха.   — Оставаться здесь небезопасно, — спокойно проговорил я, держа в ладонях его лицо и стараясь успокоить скорее себя, нежели его. — В любой момент эти твари могут решить проверить туалет и тогда неизвестно, что будет с нами обоими. Нам нужно выбраться и отвести тебя в безопасное место подальше отсюда.   Я весьма кстати вспомнил о том, что в другой стороне здания на этом этаже находилась подсобка, которая всегда была заперта. В сумке рядом со мной валялись бумаги из офиса, которые я должен был изучить утром, небрежно скрепленные мною прямо перед уходом. Теоретически я мог бы открыть подсобку с помощью скрепки и оставить там Порша, а затем попытаться выяснить, что за хуйня происходит в столовой. Как вариант, вырубить одного из них и забрать пушку, а ещё лучше найти Вегаса, который в отличие от меня никогда не пренебрегал правилом не выпускать оружие из рук, даже если ты отошел поссать.   План был хорош. Он был просто идеален до тех пор, пока мой бестолковый лисёнок не начал истерить:   — Я пойду с тобой!   Дерьмо.   Упертость Порша была невероятно сексуальной и заводила меня так, как ничто другое в этом мире, но при данных обстоятельствах также неимоверно раздражала.   — Нет, — отрезал я, жестко сгребая его за плечи и встряхивая. — Ты пойдешь туда, куда я тебе скажу, и будешь делать все, что я скажу. Я знаю, где спрячу тебя, но для этого нам нужно будет пройти полэтажа, вполне возможно кишащего парнями с пушками. Если что-то пойдет не так и нас заметят, я отвлеку их, а ты побежишь так быстро, как только сможешь, понял меня?!   — Я нихрена не стану делать без тебя! — вскинулся Порш, а в его глазах загорелся тот мятежный огонек, как и всегда, когда он бросал мне бессмысленный вызов, заранее зная, что проиграет. — Либо вместе, либо никак!   — Арргх! — я был чертовски зол и потому не способен оценить его глупую преданность. Мне не нужно, чтобы ты был рядом, бестолковый ты мальчишка, мне нужно, чтобы ты был жив. — Твою мать!   Я уже почти долбанул кулаком в стенку кабинки, от того как сильно я злился из-за того, что эта маленькая сука меня не слушает, когда вспомнил, что нужно сидеть так тихо, как только возможно. Мы и так уже снизили голоса до шепота, но это не означало, что никто не войдет сюда и не заметит нас.   — Зачем нам вообще уходить отсюда? — паниковал Порш, прислушиваясь к тишине вокруг нас. — Они могут и не войти сюда, если согнали в столовую всех, кто был в коридоре.   — Столовая слишком близко, — ответил я, все еще стараясь оценить риски своего заранее подосранного Поршем плана.   Этот идиот будет брыкаться и вопить, но мне придется заставить его остаться в укрытии.   Главное до него добраться.   — Даже если они действительно находятся там, — продолжал я объяснять. — Глупо с их стороны не поставить людей по периметру этажа, не говоря о том, чтобы выставить по несколько человек на каждом этаже, которые сгонят оставшихся на этажах людей вниз, а затем вернутся на позиции.   Все это звучало просто прекрасно в контексте того, что эти твари явно знали расписание университета и были готовы к тому, что на этажах почти никого не останется, потому что в это время все студенты будут обедать в столовой. То, что это не случайные парни с пушками наперевес, которым нечем было заняться в этот прекрасный вторник, было ясно как день.   Порш уставился на меня так, как будто я сказал что-то ужасающее.   — Что?   — Кинн! Какого черта ты говоришь так, будто имеешь к этому отношение? — его брови взлетели вверх, а мне оставалось только закатить глаза. — Ты ведь не имеешь?!   И что, мать вашу, я должен был ему ответить?!   Ублюдки с оружием впервые в моей жизни заявились в университет, и пусть я не знал конечной цели их визита, я эгоистично предполагал, что могу быть к ней причастен.   У моей семьи в последнее время появилось слишком много врагов.   — Я не знаю, — искренне признался я, замечая сначала тень облегчения на красивом лице, а затем осенившее его недоверие.   — В каком смысле??? — завопил Порш, вынуждая меня резко захлопнуть его возмущенный рот ладонью, заглушая эти вопли и снова распаляясь от злости. — Мммнн-бууммн…   — Замолчи, — рявкнул я, прижимая его к себе и снова прислушиваясь к звукам снаружи. Если мы оба умрем здесь из-за неугомонного рта Порша, он никогда не найдет покоя в следующей жизни. — Я ни черта не знаю, Порш! Но я хочу это выяснить, и поэтому мне нужно, чтобы ты был хорошим мальчиком и делал все в точности, как я скажу.   Дождавшись, когда упертый придурок согласно кивнет, я отпустил его, отрывая ладонь от его губ, и, убедившись, что снаружи тихо, полез в сумку, чтобы достать телефон.   Прежде чем я оказался в туалете, будучи морально выебанным нелепым приступом истерии Тавана, я собирался пойти на обед с Таймом и Тэ, которые теперь, очевидно, находились под прицелом с остальными студентами. Я постарался вспомнить, видел ли я Вегаса или Пита по пути в столовую, но понял, что на самом деле не видел ни одного из них с самого утра.   Пит никогда не прогуливал пары без веской причины, а сегодня никаких важных мероприятий в компании не было. Ни совещаний, ни встреч в расписании не стояло. Скорее всего, мы просто разминулись, или я был настолько в своих мыслях, что пропустил их с Вегасом присутствие в университете мимо себя. Но тогда в обед они точно должны были пойти перекусить, а это означало, что... во время нападения они тоже могли оказаться в столовой.   Какова вероятность, что, позвонив Вегасу, я ничего не испорчу?   — Кому ты звонишь? — тут же взволнованно спросил Порш, заглядывая в экран моего телефона. — Кинн?   Блядская последняя модель навороченного куска говна, который я купил за безумные деньги, приветливо посылала меня ко всем чертям. Связи в туалете не было.   — Никому, — разочарованно выдохнул я, понимая, что действовать все же придется наобум. — Мой телефон здесь не ловит. Посмотри свой.   Порш, как самый хороший мальчик, тут же принялся доставать из рюкзака свой мобильный, снимая блокировку и покрутив им вокруг себя. Его телефон выглядел страдальчески доживающим свой век, будучи раздолбанным по всем уголкам с расходящимися по экрану трещинами. Я скептически осмотрел его, сделав себе мысленную пометку о том, чтобы исправить это недоразумение в будущем.   — Вот сука! Тоже не ловит, — выругался он, разочарованно хныча и пытаясь дотянуться мобильным аж до потолка. — Что ты уставился?   — Выглядит потрепанным, — усмехнулся я, желая подоставать его. Глаза Порша тут же ярко вспыхнули, посылая мне убийственный взгляд. — Не думал купить себе новый?   — Вот сам и купи, — пробурчал он, бросая бесполезное устройство обратно в рюкзак. — Ненавижу тебя, ты такой отвратительный пижон.   Улыбнувшись, я дал нам обоим пару минут тишины, чтобы прислушаться к доносящимся из коридора звукам. Было так тихо, что это чертовски пугало. Я ни на секунду не переставал пытаться понять причину, по которой происходило все это дерьмо, но кроме обычной террористической операции мне ничего в голову не шло.   Беззвучно открыв замочек кабинки, я с тихим скрипом приоткрыл дверь и выглянул наружу, чтобы убедиться, что в туалете никого не было. Порш напрягся, вцепляясь мне в руку и следуя за мной маленькими шажками, ни на мгновение не отрываясь от меня.   И почему он становится таким прилипчивым именно тогда, когда мне это меньше всего нужно?   — Слушай меня, — приказал я, в упор смотря на него и стараясь совладать с голосом. Я чертовски сильно нервничал, потому что волнение за Порша не давало мне спокойно разобраться во всем. — Я пойду первым, а ты будешь следовать за мной. Ни на шаг не отходи от меня, пока я не скажу. Ничего не делай, пока я не скажу. Просто держись рядом, понял?   — Кинн, — он тяжело сглотнул, опасливо озираясь на дверь в туалет, за которой нас ждала полная неизвестность. — Мне страшно…   — Я знаю, — кивнул я и снова, не сдержавшись, притянул к себе его макушку для поцелуя в лоб. Его снова немного потряхивало, но он старался глубоко и размеренно дышать, чтобы привести себя в чувство. Мой умница. — Все будет в порядке, если ты будешь делать то, что я говорю.   Взяв его за руку, я подошел к двери и прислонился максимально близко, стараясь расслышать все, что происходило в главном коридоре первого этажа. Путь до подсобки займет у нас около пяти минут в том случае, если мы не будем слишком медлить. За это время ублюдки могут минимум дважды сменить свои позиции, потому что у них наверняка есть четкий план того, как действовать внутри здания, соответствующий их конечной цели. Цели, о которой я безумно горел желанием знать.   Из-за двери не доносилось ни одного звука, что было странно, но объяснимо: студенты в страхе сидели в столовой, боясь своей дальнейшей участи, а парни с оружием, скорее всего, между собой говорили тихо и передвигались почти бесшумно.   Я как мог медленно и осторожно выглянул из-за двери, чувствуя мертвую хватку Порша на своей руке. Весь коридор был пуст, но в далеке у столовой стоял один из мудозвонов, скучающе прислонившись к стене спиной к нам.   Если мы с Поршем будем двигаться очень тихо, есть вероятность, что он не заметит нас.   — Пойдем, — прошептал я себе в плечо, зная, что Порш весь обратился в слух и ему не нужно будет повторять дважды. — Двигайся очень тихо и не отходи от правой стены.   Шире приоткрыв дверь, я выскользнул за нее и вытащил за собой своего лисёнка. Мы сделали несколько шагов вперед, двигаясь по стене и оставляя свое укрытие достаточно далеко, так, что вернуться туда незаметно уже не смогли бы. Пути назад не было, а я старался как мог взглядом наблюдать за обоими концами коридора, чтобы не упустить появление бандитов.   До первого поворота, который спрячет нас от выхода из столовой, нас отделяло около двухсот метров. Если мы пройдем их незамеченными, то половина дела уже будет сделана, потому что мы оставим позади основную зону поражения и, если что, сможем спрятаться в классах.   Не успел я обрадоваться, как вдруг скучающий мудак вдалеке начал двигаться, привлекая мое внимание, и я резко застыл, прижавшись спиной к стене и дергая за руку Порша, чтобы он сделал то же самое. Мужчина покопался в джинсах и, достав из заднего кармана рацию, что-то быстро по ней проговорил.   Интересно.   Если бандиты пришли сюда с рациями, значит тот факт, что оба наших с Поршем телефона остались без связи, не был случайным. И, скорее всего, они действительно расставили людей по периметру кампуса, иначе им не пришлось бы передавать сообщения на дальние расстояния.   Ситуация была дерьмовой, но по крайней мере нас с Поршем пронесло и в этот раз мы не были замечены. Я понадеялся, что мы отошли достаточно далеко, чтобы не привлекать внимание шумом ходьбы, и увереннее потащил его за собой, увеличивая скорость.   До поворота мы практически добежали бегом, так что я едва успел убедиться, что там нас не ждал какой-нибудь увлекательный сюрприз. Пришлось взять тайм-аут на несколько секунд, что перевести дыхание, потому что, кажется, все это время я не дышал вовсе.   Влажная ладонь Порша крепко прижималась к моей руке и я сжал его пальцы в попытке передать то, что я чувствовал. Беспокойство и вместе с тем облегчение от того, что он был рядом со мной. Я бы сошел с ума, случись все это тогда, когда я не знал бы, где он, и не мог защитить его.   Порш сжал мою руку в ответ, громко сглатывая и смотря на меня тяжелым взглядом. Мне было жаль прерывать этот момент, но мы все еще торчали в коридоре, где нас в любой момент могли обнаружить.   Я внимательно осмотрелся по сторонам, и когда уже хотел двинуться вперед, то услышал шаги в коридоре, из которого мы с Поршем только что выбежали.   Пришлось дернуть его руку, как можно быстрее утаскивая вперед. Я попытался найти укрытие, проскальзывая в первую же приоткрытую дверь и прижимая к себе лисёнка, который, кажется, снова трясся от страха.   Когда один из бандитов прошел мимо нашей двери, оставляя нас незамеченными, а его тень скользнула по нашим ногам, я почувствовал, как от прилива адреналина у меня чертовски сильно забилось сердце. Мне не хотелось прятаться, я был готов выйти и всечь мудаку по его паршивой физиономии, чтобы узнать, кто он такой и что ему нахуй тут понадобилось.   Но до тех пор, пока я держал Порша в своих руках, я должен был оставаться в тени и беспокоиться только о его безопасности.   Когда звуки шагов мужчины стихли, мы с Поршем вышли из кабинета, снова медленно и бесшумно передвигаясь по коридору. Оставался только один поворот и еще один длинный коридор с лестницей, ведущей на верхние этажи, а после в дальнем углу нас ждала та самая подсобка, где я хотел спрятать Порша.   И как только мы оба, кажется, уже почувствовали облегчение, я услышал громкий крик сзади, а прямо из-за угла на нас вышли двое бандитов с оружием.   — А ну стоять! — донесся до меня чужой голос и я, почувствовав себя окруженным, резко остановился, толкая Порша к стене и закрывая его собой. — Стойте на месте блять!   У меня перехватило дыхание и, кажется, я чертовски перепугался, когда ублюдок выстрелил в потолок рядом с нами. Порша тряхнуло и я почувствовал и его дикую панику всем своим существом, когда пуля отскочила и упала у противоположной стены, покатившись с характерным звуком.   Мудаки были в масках, а на их одежде не были ничего особо примечательного, что я мог бы заметить, бегло осматривая их. Средний рост, у одного из них очень смуглая кожа. Мексиканец? Что ж, это ничего не даёт, даже на Вегаса работают подобные ребята. Как я и предполагал, я не узнал ни одного из них.   Но зато они узнали меня.   — Господин Кинн, — насмешливо пропел один из мудил, который только что выстрелил. — Какая приятная встреча! А мы, кажется, уже обыскались Вас.   Даже через его дерьмовую маску было видно, что он ухмыляется, показушно кланяясь, из-за чего остальные уроды начали посмеиваться.   Как и я боялся, они действительно пришли за мной.   — Кто ты? На кого ты работаешь? — прямо спросил я, зная, что не получу ни одного гребаного ответа.   Если эти люди посмели вторгнуться в мою частную жизнь подобным образом, это могло значить только одно — тот, на кого они работают, имеет достаточно много власти, чтобы решить, что он может не бояться меня.   — Ну-ну, господин Кинн, не в вашем положении задавать вопросы, — снова заблеял ублюдок, очевидно, пытаясь заставить меня испугаться. — Мы здесь не для этого собрались, хе-хе.   Порш сильнее сжал мою руку в немом жесте поддержки, хотя я догадывался, что он ни черта не понимает того, что здесь происходит. Я хотел уберечь его от подобной встречи, но теперь, когда ничего уже было невозможно исправить, мне оставалось только сильнее закрыть его собой, вжимая его в стену и преграждая бандитам путь к нему со всех сторон.   — Зря вы вообще сюда заявились, — прорычал я, видя как жадно они впитывают тот факт, что я защищал Порша вместо самого себя. — Живыми вам отсюда уже не уйти.   От моих слов уроды разразились смехом, наставляя на меня пушки. А Порш, кажется, и вовсе перекрыл мне доступ крови в правую руку, сжимая до одури сильно.   Я знаю, что ты напуган, малыш, но так надо…   — Следите за языком, господин Кинн, — огрызнулся в ответ другой мужчина, размахивая пистолетом в воздухе на уровне моей груди. — А не то мы будем разговаривать с Вами по-другому.   Когда дуло пистолета наконец уперлось прямо мне в грудь, я смотрел в незнакомые глаза человека напротив, чье лицо было скрыто маской, но все мое существо было сосредоточено на рваном дыхании Порша, которое касалось моей шеи сзади. Я не мог видеть его лицо, но был уверен, что глаза его горели огнем и только угроза моей жизни останавливала его от того, чтобы не ударить этого человека первым.   — С кого начнем? С тебя? — гнусно усмехнулся мужчина, переводя сальный взгляд на стоящего позади меня Порша. — Или с твоей зверушки?   Мои челюсти жестко сжались, а сам я едва сдерживался, чтобы не сорваться с цепи и не испортить то, что должен был сделать. Я крепко сжал руку Порша, как бы говоря ему «доверься мне», в надежде, что он поймет меня и сделает то, что мне было необходимо.   — Можешь делать со мной что хочешь, — без колебаний ответил я, чувствуя, как мой лисёнок пытается выдернуть руку из захвата. — Но только после того, как ты отпустишь его.   — Что? — едва слышно прошептал Порш, едва контролируя накатывающую на него панику. Я не отпустил его, продолжая крепко держать его ладонь у себя за спиной, ведя свою игру.   Ублюдки похабно рассмеялись, заставляя меня ненавидеть их все больше. Какова вероятность, что я уложу троих с приставленным к груди пистолетом?   — Так ми-ило, — тут же заблеял тот, которого я принял за мексиканца. — Это что, твоя шлюха? Так беспокоишься за нее?   Сцепив зубы, я успокаивал себя мыслью, что если я переживу этот день, то этот парень будет умирать самой долгой и самой мучительной смертью из всех.   — Он вам не нужен, — уверенно произнес я. Эти люди ­– пешки, хорошо понимающие только позицию силы. — Он ничего не знает. Пусть уходит, а мы поболтаем.   — Как скажете, господин Кинн, — дождавшись кивка от другого мудилы, мексиканец перевел пистолет на Порша, оттаскивая его за локоть и отталкивая от меня в сторону.   Впервые с момента, как нас поймали, я смотрел в глаза своего лисёнка и видел в них такую разрушительную бурю, что совладать с ней не смог бы, наверное, никогда.   — Кинн, — дрожащим голосом позвал он, пока сраный мексиканец силой оттаскивал его, направляя пистолет ему в голову.   Не дергайся, идиот. Просто уходи…   — Уходи отсюда! — рыкнул я, буквально выплевывая всю свою злость, накопившуюся внутри за несколько последних минут. Я еще никогда не желал убивать людей голыми руками так сильно, как в этот момент, когда бандиты угрожали жизни моего Порша. — Делай, что я сказал!   Мексиканец толкнул его, отбрасывая в сторону другого коридора, который вел к лестницам на второй этаж. Порш едва не упал, споткнувшись о собственные ноги, потому что его взгляд был прикован ко мне, а глаза, и без того наполненные ужасом, теперь размывались подступающими слезами.   Я не знал, что будет со мной дальше, но на одно крошечное мгновение я почувствовал радость от того, что наши последние минуты перед тем, как прогремели выстрелы, мы провели не в агонии, а в любви друг к другу.   Я не знал, увижу ли я его снова, но даже если это был наш последний день вместе, я был счастлив провести его вот так, защищая Порша.   И я не знал, поймет ли он, когда одними губами шептал «я умоляю тебя, уходи», но когда он развернулся ко мне спиной и побежал прочь к лестницам, я почувствовал, что, возможно, впервые в своей бессмысленной и пустой жизни я все сделал правильно.   Даже если я умру сегодня, я буду счастлив, зная, что когда мы оба были на грани, он не дал мне уйти.