Сигнал тревоги

POV Порш

      Мои глаза полотном застилали слезы, а сердце, кажется, вдребезги разбилось о жестокую и немыслимую реальность происходящего.   Последним, что я увидел прежде, чем скрыться на лестничном пролете, был Кинн, потерявший равновесие от грубого удара ботинком под колени. Все напряжение и страхи последних минут смешались в безумном калейдоскопе, который уносил меня прочь от места, где я оставил самую важную частичку своей души и откуда до меня эхом долетали звуки ударов, падения и довольного смеха грязных ублюдков, пока я задыхался от беспомощности, пытаясь вместе с тем найти укрытие и не попасться снова, ведь если это случится, получается, Кинн пожертвовал собой зря.   Я изо всех сил старался бежать, поднимаясь по лестнице вверх на третий этаж. Ступени, двери и коридоры передо мной размывались в одно безликое пятно, пока за одним из поворотов я окончательно не сломался, опираясь о стену и съезжая по ней вниз от того, что мои внутренности скручивало и все тело ломило от боли. Я в тайне мечтал, чтобы то были фантомные боли, отдающиеся во мне после каждого настоящего удара, который получал Кинн. Только это помогало мне почувствовать, что я могу разделить с ним страдания, на которые он пошел ради меня.   Он согласился принять любую участь после того, как я окажусь вне зоны риска, и вот теперь я здесь, но как же он? Что они сделают с ним после того, как достаточно насладятся его беспомощностью?   Я давился всхлипами и никак не мог остановить подступающую к горлу комом истерику. До крови прокусывая губы, я бился головой о блядскую стену позади меня снова и снова, чтобы физической болью заглушить эмоциональную бурю, которая сносила собой все, что от меня оставалось.   В один момент я будто окончательно потерял смысл своего существования, больше не понимая кто я и для чего я здесь. Передо мной один за другим проносились образы моих родителей, которые погибли в автокатастрофе, когда мне было десять. Мы ехали праздновать мой гребаный день рождения, когда в нашу машину врезалась огромная фура, и с того дня я больше никогда не чувствовал себя на своем месте. Словно это не они, а я должен был умереть в тот день.   Мои мама и папа погибли из-за меня, а теперь я потерял и Кинна – единственного человека, который смог заставить меня почувствовать, что меня все еще можно любить.   Ощущая на губах соленый привкус слез, я обнял себя в надежде, что этот теплый и безопасный кокон из рук поможет мне успокоиться, но чем больше мыслей вертелось в моей голове, тем хуже мне становилось, потому что на самом деле я был разбит на тысячи мелких кусочков и чувствовал себя жалким и бесполезным, словно старался склеить осколки, но вместо этого только оставлял рваные раны на коже, кровь из которых становилась продолжением моей боли.   Но что ещё хуже, я был до исступления зол на Кинна за то, что он посмел так поступить со мной! С нами!   Все, что ещё имело хоть какое-то значение в моей глупой ненавистной жизни, осталось там, внизу, где Кинн был один против трех вооруженных бандитов, которые выбивали из него дерьмо и угрожали забрать его жизнь вместо со всем, что было мне дорого.   Я не хотел и не мог понять, как он мог возомнить себя настолько всесильным, чтобы решить, что он сможет справиться со всем этим в одиночку?! Как он мог заставить меня уйти, бросить его одного и даже не оставить мне ни единого шанса помочь ему?   Я должен был вернуться.   Плевать на все, что он сказал.   Плевать, что он просил слушаться его, этот ублюдок всегда делал это, решая все вопросы властью и безграничной силой, но это не означало, что он хоть раз принимал правильные решения. Если он настолько самонадеян, что думает, будто я не способен защитить себя без его помощи, то он охуительно ошибается.   Мне было все равно на то, что будет со мной, но я был так разозлен на Кинна за его гребаную никчёмную жертвенность, о которой я никогда его не просил, что я предпочел бы собственноручно убить его прежде, чем кто-то другой доберется до него первым.   Снедаемый гневом, я жестко протер мокрые от слез глаза рукавами рубашки, смахивая пелену и из последних сил поднимаясь с пола. Кажется, только злость, как единственное, что у меня было в избытке, толкала меня вперед. Я собирался вернуться туда и, если не вытащить Кинна, то по крайней мере не дать ему сдохнуть в одиночестве.   Успев убежать достаточно далеко, я теперь шел по коридору обратной дорогой, сжимая кулаки и чувствуя, как все тело трясет и как мне хочется выблевать свои внутренности, иссушая себя до тех пор, пока закручивающийся внутри ураган не утихнет. Снова и снова слыша в голове хриплый властный голос Кинна, повторяющий «делай то, что я скажу», я злился так сильно и так чертовски ненавидел его, что все происходящее вокруг потеряло для меня свое значение.   Но как только я повернул обратно на лестницу, я тут же столкнулся лицом к лицу с кем-то, кто вышел навстречу, и так сильно испугался, что вскрикнул и инстинктивно начал отталкивать от себя чужое тело, пятясь назад.   Нет, нет, пожалуйста, нет…   Чьи-то руки крепко схватили меня за плечи, грубо встряхивая, а до ушей донесся твердый голос, но я не мог разобрать ни звука, сходя с ума от накрывшей с головой паники, снова, и утопая в агонии, от которой позабыл обо всем на свете.   — Стой, стой, Порш, — словно сквозь толщу воды я слышал знакомый мне голос, но никак мог заставить себя открыть глаза, продолжая попытки вырваться из чужой хватки. — Ауч, да тише ты! Это я, Порш!   Резкий удар спиной об стену вышиб из меня весь дух, заставляя ослабить сопротивление и как будто очнуться. Расфокусированным взглядом я смотрел на взволнованное до чертиков лицо перед собой, а где-то на краю сознания начала зарождаться важная мысль, что теперь все в порядке.   Это свои.   — П-пит? — прошептал я, чувствуя слабость в мышцах и как будто сразу выбиваясь из сил, пока Пит беспокойно осматривал меня на наличие внешних телесных повреждений. Как же я объясню ему, что остался цел и невредим ценой того, что бросил умирать единственного человека, который имел для меня значение?   — Все в порядке, все в порядке, — повторял он, очевидно слишком близко к сердцу воспринявший мое состояние. Я чувствовал себя раскуроченным и выглядел, должно быть, точно так же. — Теперь все хорошо, ты с нами.   С нами?   Присутствие Пита действовало на меня как успокоительное, и, понемногу приходя в себя, я перевел более осмысленный взгляд сначала на его взволнованное лицо, а затем за его спину. Там, улыбаясь мне спокойной поддерживающей улыбкой, стоял Вегас. Он кивнул мне, тут же внимательно осмотревшись по сторонам, и это от чего-то подарило мне каплю спокойствия от понимания, что хоть кто-то здесь контролирует ситуацию.   Но стоило мне в полной мере осознать, кто именно стоит передо мной, как все спокойствие улетучилось с бешеной скоростью. Почему-то от одного вида кузена Кинна меня снова начало накрывать волной эмоций, которые я никак не мог в себе обуздать.   — Кинн…, — всхлипывал я, снова переведя отчаянный взгляд на Пита и жадно хватаясь за его руки, которые все еще прижимали меня к стене. — Пит, я должен вернуться…   — О чем ты говоришь? — тут же забеспокоился он, оборачиваясь и смотря на своего парня взглядом, значение которого я никак не мог разобрать. — Где Кинн, Порш?   — Он… Он остался там, — снова к горлу подступил болезненный ком, и я не знал, чего во мне сейчас было больше – страха или злости, но любое из этих чувств я хотел бросить Кинну прямо в лицо, чтобы этот гребаный эгоист наконец понял, как паршиво он поступил со мной. — Они схватили нас и…  Он сказал, что сделает все, если они отпустят меня…   Почувствовав, что хватка Пита на плечах ослабла, я резко дернулся, сбрасывая руки и отталкивая его, чтобы пойти вперед, хотя перед глазами все еще немного плыло, а меня самого потряхивало от немыслимых переживаний.   — Что ты делаешь? — отчаянно спросил Пит, протягивая ко мне руку, но я грубо и бездумно отбросил ее. — Куда ты?   — Я возвращаюсь туда, — прорычал я, чувствуя как одна за другой каждая клеточка моего тела наполняется решимостью и каким-то новым для меня чувством всепоглощающей ярости, которая разжигала внутри адский огонь.   — И каков твой план? — скептически отреагировал Вегас, поднимая свою идеальную бровь и заставляя меня на мгновение почувствовать себя идиотом. Плевать. — Ты вернешься туда и что дальше? Поймаешь первую же пулю в лоб, жертвенно возлагая себя на бессмертный алтарь вашей любви?   — Мне похуй, ясно?! — выплюнул я и, замечая, что он тоже пытается преградить мне дорогу, грубо толкнул его в грудь.   Вегас был чуть ниже меня и совсем не выглядел сильным физически, но от моего удара он даже не сдвинулся с места. Я попытался обойти его, чувствуя, как начинают сжиматься кулаки и как закипает кровь. И, конечно, я даже не подумал о том, откуда Вегас может что-то знать о моих отношениях с Кинном, потому что в голове было пусто и меня гнало вперед желание вернуться туда, где был он.   Чтобы спасти его или по крайней мере оставаться рядом с ним до тех пор, пока мы оба ещё можем дышать.   —  Damn, да стой же ты, — Вегас схватил меня за предплечья, с нажимом подтаскивая меня к себе, как безвольную куклу, убеждая: — Если ты так хочешь умереть, я не стану тебя останавливать. Но если ты хочешь ему помочь, тогда возьми всю свою ярость и используй её в деле.   Мягкий и вкрадчивый голос Вегаса кошачьей поступью пробирался мне под кожу, заставляя подчиняться той колоссальной силе, которая в нем звучала. Я вмиг перестал барахтаться в его руках, оседая и позволяя ему приобнять себя так, как будто ему действительно было не все равно.   Я встретился взглядом с Питом, который смотрел на меня в ответ со смесью жалости и печали, и как мог старался не думать о том, что они уже знали, — Кинна мне не спасти.   — Что нужно делать? — с пока еще теплящейся надеждой спросил я, начиная постепенно приходить в себя под пристальным взглядом Вегаса.   Его присутствие вселяло в меня уверенность и чувство безопасности, хоть я и не мог себе этого объяснить.   — Для начала скажи, что эти парни хотели от Кинна? — спросил меня Пит, все также внимательно наблюдая за моим состоянием.   — Я не знаю, — покачал головой в ответ я. Силясь вспомнить, что происходило у меня на глазах в те минуты, когда Кинну между ребер упирался пистолет, я понимал, что буквально все пропустил мимо себя, потому что был слишком взволнован и напуган. — Это так важно?   — О, это невероятно важно, — усмехнулся Вегас, выглядя при этом так, будто разговаривал с пятилетним ребенком. — От этого буквально зависит его жизнь.   Я и так понимаю это, тупой ты мудак.   — Они сказали, что искали его. Это все.   Гневно выпуская раскаленный воздух из легких, я смотрел на прохладную ухмылку Вегаса, изрядно раздражаясь от того, что, похоже, всем вокруг было наплевать на Кинна.   Я переживал за эту задницу в тысячу раз больше, чем его собственный кузен.   — Это в любом случае ничего не меняет, — слова Пита липко осели прямо поверх наших сражающихся друг с другом взглядов. — Действуем по плану и постараемся обойтись без сюрпризов.   — У вас есть план?!   — Ну конечно он есть, — губы Вегаса вытянулись в самоуверенной раздражающей усмешке. — Только такой идиот, как Кинн, полезет на рожон безоружным против стада головорезов, пришедших сюда по его душу. Именно поэтому он там, а мы здесь, смекаешь?   Его дерьмовое подмигивание окончательно вывело меня из себя. Если бы не Пит, я бы уже давно ударил его, заставляя заткнуться.   Арргх!   — Хватит говорить о нем так, будто он уже труп! — прорычал я, почти бросаясь на Вегаса, чтобы снова толкнуть его в грудь, но Пит преградил мне путь, не давая больше сделать ни шагу.   — Остановись, Порш, — твердо сказал он, прожигая меня взглядом. — Мы сделаем все возможное, чтобы вытащить его, но ничего не получится, если вы и дальше будете вести себя, как пятилетние дети.   Торжествующая усмешка тут же сошла с лица Вегаса. Они с Питом на несколько секунд переглянулись, словно исчезая в каком-то своем собственном мире, где умоляющий взгляд Пита почти что достигал его невидимой для чужих глаз души и где они понимали друг друга без слов, после чего Вегас глубоко вздохнул, резко становясь совсем другим человеком, не оставляя и следа от прежнего самодовольства.   — Я подозреваю, что эти люди работают на партнеров нашей семьи, — отведя взгляд от лица Пита, Вегас снова заговорил со мной мягким и уверенным голосом, заставляя меня жадно поглощать каждое свое слово. — Точнее, бывших партнеров. Кинн накопал на них кое-что серьезное и они поняли, что если не ударят первыми, то потеряют все. Думаю… они решили запугать его.   Пит кивнул, а я судорожно старался переварить услышанное. В память врезались обрывки вечера в библиотеке, когда Кинн выглядел таким уставшим, будто носил на своих плечах весь мир. Тогда он сказал мне, что если не сможет справиться с проблемами бизнеса, то и он, и его семья окажутся в большой опасности. Если бы только я воспринял его слова более серьезно, сейчас я не чувствовал бы себя так, словно все это время мог помочь ему, но предпочел не замечать того, что он нуждался в этом так сильно.   — По крайней мере мы надеемся на это, — подтвердил Пит, кажется, стараясь успокоить меня, но я не обращал на него никакого внимания, снедаемый горечью и чувством вины.   Кинн был в опасности все это время, а я только действовал ему на нервы и выводил его из себя, стараясь сорвать с него маску и умирая от желания утонуть в его настоящих эмоциях.   И только теперь осознавал, каким эгоистом я был.   — И каков план? — тяжело сглотнув, спросил я, изо всех сил стараясь отмахнуться от навязчивых мыслей и перестать ненавидеть себя после так некстати пришедшего осознания. Мне нужно было сосредоточиться, чтобы перестать наконец быть обузой и хотя бы теперь сделать что-то важное для Кинна. — Что мы будем делать?..   Я почти закончил с вопросом, как в этот момент с лестницы до нас донеслись звуки чужих шаркающих шагов, шипение рации и отдаленно звучавшие мужские голоса.   Блять!   Не успел я опомниться, как Вегас тут же сгреб меня в охапку, запихивая в первую попавшуюся на глаза дверь и, дождавшись, когда Пит окажется рядом, закрыл ее, затаившись внутри. Мы оказались в одном из пустующих классов, умолкнув и смиренно прислушиваясь к шуму за дверью в ожидании, когда он стихнет.   Мое тело мелко дрожало, но Пит твердо сжал мне плечо в немой поддержке. Почему-то их с Вегасом присутствие делало и меня тверже, хоть я и не мог понять почему.   Как только звуки за дверью стихли и снова наступила эта чертова давящая тишина, Пит, в который раз обмениваясь нечитаемыми взглядами с Вегасом, заговорил:   — Они расставили глушилки по всему зданию. Связи нет нигде, а это значит, что никто не в курсе о том, что происходит в стенах университета, — значит, понял я, вот почему телефон не ловил в туалете… — Мы в меньшинстве, а Кинн без оружия, и мы не вытащим его в одиночку. Поэтому придется позвать на помощь.   — Но как мы это сделаем, если у нас нет связи? — тупо спросил я, шевеля языком в такт свои мыслям, ни на секунду не задумываясь ни о чем, кроме того, в какой огромной заднице мы все находились.   Вегас, внимательно прислушивающийся к происходящему в коридоре, повернулся к нам и с расстановкой объяснил:   — На шестом этаже есть выход на крышу здания. Он всегда заперт, но если хорошо постараться, мы сможем его открыть, — слегка улыбнувшись, Вегас как будто задумался о чем-то своем. — Если удача окажется на нашей стороне и мы выясним, что ублюдки не так хорошо поработали, расставляя глушилки, то оттуда мы сможем позвонить своим людям. Если у нас получится, то Кинна, возможно, мы еще успеем спасти.   Возможно…   От этого слова у меня снова скрутило внутренности и я почувствовал, как шатко на самом деле было мое напускное самообладание. Мне хотелось кричать, захлебываться слезами, разбивать кулаки или разрывать грудную клетку от боли, что пронизывала все тело.   Но вместо этого я продолжал смотреть прямо перед собой, не моргая, чтобы не позволить себе проявить слабость.   — Уверен, он продержится, — снова подбодрил меня Пит, улыбаясь своей светлой улыбкой, но я прекрасно понимал, что он не может мне ничего обещать.   — Тебе лучше остаться здесь, — снова обратился ко мне Вегас, подворачивая рукава свободной вишневой рубашки. — Здесь для тебя безопаснее, а со всем остальным мы разберемся.   — Ни за что, — твердо заявил я, встречаясь взглядом с Вегасом и стараясь передать всю ту сносящую все на своем пути смесь чувств и эмоций, которую я испытывал. Я не мог и не хотел отсиживаться в укрытии, пока люди вокруг меня рисковали собой ради того, что защитить меня или человека, который был для меня целым светом. — Я пойду туда с вами или без вас. Решать тебе.   Кажется, ни один ублюдок, тычущий в меня пушкой, не смог бы сейчас сломить мою решимость. Все мое существо было сосредоточено на шансе, который ещё оставался у Кинна в том случае, если мы доберемся до крыши и подадим сигнал тревоги. Я готов был на все ради того, чтобы он остался жив.   И не важно, будем ли мы вместе после этого или нет.   Я был готов и к тому, что Вегас будет давить на меня также, как это делал Кинн, но тот только удовлетворенно ухмыльнулся и, бросив взгляд на Пита, пожал плечами.   — Okay, dude*, — мне на плечо легла его рука, уверенно сжимая и заставляя меня непроизвольно выпрямиться. — Как пожелаешь.   Чтобы добраться с третьего этажа до шестого нам нужно было преодолеть шесть лестничных пролетов, а затем дойти до противоположной стороны здания, где располагался люк, который должен был вывести нас на крышу. Вегас вышел вперед, ведя за собой Пита, а я шел позади, прислушиваясь к каждому шороху и каждый раз нервно вздрагивая.   Втроем мы вышли на лестницу, где Вегас и Пит внимательно осмотрелись, прежде чем пропустить вперед одного и оставить другого замыкать нас. Я практически не мог не думать о чем-то кроме того, что нас в любую минуту могли поймать, но старался не спускать глаз с крадущегося, словно кот, Вегаса, который плавно двигался передо мной.   Все шло отлично, пока на четвертом пролете до нас издалека не донесся звук выстрела.   Пах!   Боже…   В этот момент я, кажется, окончательно потерял самообладание. Если бы не Пит, что сразу подхватил меня и дал на себя опереться, я, наверное, рухнул бы от бессилия прямо на пол.   Все мои мысли и чувства в этот момент сошлись в той точке, где я оставил Кинна.   Выстрел прогремел на нижних этажах, чертовски далеко от нас, но так близко к нему, что у меня, кажется, остановилось сердце. Я почти что упал на колени, перед глазами все начало расплываться, а я сам в немом крике, кажется, повторял имя Кинна, не смея помыслить ни о чем, кроме того, что этот выстрел мог забрать его жизнь навсегда.   Кинн… Кинн… Кинн…   Его имя набатом стучало у меня в голове, окончательно заставив меня потерять способность дышать, видеть, чувствовать что-либо, кроме всепоглощающей боли. Глаза заволокло пеленой, и я больше не видел и не понимал ничего, кроме того, что, возможно, только что потерял его.   Кажется, Пит и Вегас тащили меня вперед, но я не мог заставить себя двигаться, не мог сделать ни единого шага. Я падал и падал, пока что-то без конца поднимало меня вверх. Все происходящее вдруг смешалось в липкое, противное месиво, в котором тонули крики, прикосновения, шепот, шаги, переходящие на бег, мой шум в ушах… Я слышал чьи-то грохочущие голоса, чувствовал грубую хватку чужих рук на своем теле и мечтал отмахнуться, потому что все внутри меня вопило о том, что я не хочу ничьих прикосновений, кроме Кинна, которого я больше никогда не увижу…   Пах!   Звук следующего выстрела прогремел прямо рядом со мной, оглушая, и немного привел меня в чувства. Пит толкнул меня за угол к стене, закрывая собой, пока рядом с нами Вегас, матерясь, перезаряжал пистолет.   Стоп, что?!   Мне понадобилось достаточно времени, чтобы осознать происходящее. Один из мудаков обнаружил нас при переходе на шестой этаж, куда меня дотащили буквально силком, и теперь палил из пушки, пока мы прятались за угловой стеной. Раз в несколько секунд Вегас выглядывал из-за угла, отстреливаясь, а потому выстрелы слышались вновь и вновь, наверняка привлекая к нам совершенно ненужное внимание остальных бандитов.   — Oh, fucking god, — скрываясь от очередной пули выругался Вегас, глубоко дыша и сжимая ствол длинными бледными пальцами. — Эта тварь просто тянет время.    — Что происходит? — я не мог оторвать глаз от его рук, сжимающих пистолет, и отточенных движений, каждое из которых идеально дополняло предыдущее так мастерски, словно он делал это каждый день. — Пит?   С немой мольбой я посмотрел в глаза Пита, все еще удерживающего меня за плечо одной рукой, в другой держа идентичное Вегасу оружие, заряженное и готовое выстрелить в любую секунду.   В этот же миг я почувствовал себя таким потерянным, будто весь мир, который я раньше знал, оказался фальшивым и дефектным.   — Откуда у вас оружие? — спросил я хриплым от волнения голосом, оставляя всякую надежду на то, что происходящее вокруг окажется одним из моих самых реалистичных кошмарных снов.   — Порш…, — начал Пит, и этот его бережный тон так катастрофически не подходил под весь этот распространяющийся хаос вокруг.   И в этом хаосе я едва смог зацепиться за крошечную тоненькую ниточку воспоминаний, промчавшуюся мимо и практически сбившую меня с ног.   — Значит, все эти слухи правдивы, — осознал вдруг я, смотря на пистолеты в руках двух близких людей Кинна. — Ваша семья правда занимается чем-то незаконным?   Мой вопрос заставил Вегаса отвлечься, скрываясь за углом, и, усмехнувшись, посмотреть мне прямо в глаза.   — Как долго до тебя будет доходить, что твой парень – мафия?   Он не…   — Он не мой парень!!! — воскликнул я, замечая как Пит и Вегас, словно сиамские близнецы, одновременно закатили глаза.   Вот козлы!   — What the hell is the difference?**   Прежде чем я успел сказать хоть слово, из коридора раздались звуки чьих-то сорванных на бег шагов, громкие крики мужчин, и я понял, что бандиты прекратили пальбу, но теперь их стало трое и они уже не желали прятаться, давая нам фору, как прежде.   Я в панике задержал дыхание, слыша как Пит командует мне оставаться на месте, а затем видя как они с Вегасом ввязываются в рукопашный бой с подоспевшими ублюдками, оставаясь в численном меньшинстве.   Из своего укрытия я мог наблюдать за тем, с какой ювелирной точностью они наносили удары, орудуя вместе как идеально слаженный механизм. Каждый выпад, каждый отраженный удар одного синхронизировался с другим, будто создавая между ними невидимую связь. Вегас нанес удар локтем в солнечное сплетение одному из ублюдков, а Пит подхватил его, мгновенно переворачивая и отталкивая ногой так сильно, что грузный мужчина сбил с ног другого, несущегося на подмогу. И пока они падали, пистолет подоспевшего бандита выпал из его жилистых пальцев и отлетел куда-то в сторону, заставляя меня облегченно выдохнуть.   Тем временем Вегас пытался справиться с третьим мужчиной, который был в два раза больше его самого и определено физически сильнее, нанося точные удары ногой по ребрам, но получая жестокую отдачу в виде его кулака на своем лице.   Пит уже не мог прийти на помощь, потому что снова сражался с тем же противником, которого почти отправил в нокаут. Бандит был ловким, но Пит был ловчее, и хоть он умудрился несколько раз пропустить весомые удары из-за незащищенной руки, в которой держал пистолет, все равно почти уложил его.   И едва я поверил в то, что сейчас эти мрази будут повержены, как заметил движение слева от дерущихся парней. Тот самый мужик, что попал под летящее на него тело и, похоже, неплохо приложился об пол, встал на ноги и собирался напасть на Пита сзади.   Не знаю, как это произошло и каким местом я думал в тот момент, ввязываясь в драку с вооруженными бандитами, но я пришел на помощь Питу так быстро, как только у меня хватило сил. Я кинулся ублюдку на спину, жестко хватая его за горло и пытаясь придушить, пока Пит расправлялся со своим собственным врагом.   Мой персональный мудак оказался на деле очень крут, потому что сразу же догадался рвануть назад и со всей дури приложить меня к ближайшей стене, выбивая из меня дух. Я сильно ударился головой и, кажется, лопатки просто горели, но я не отпускал его горло, продолжая зажимать в сгибе локтя, пока он, кряхтя, цеплялся за мою руку в попытке ослабить хватку.   Пах!  Прямо рядом со мной раздался выстрел, и я отдаленно осознал, что он принадлежал Питу. Мужчина, с которым он сражался, влетел в стену буквально в нескольких сантиметрах от меня с пулей в лице, разбрызгивая кровь по всему пространству вокруг, попадая и на меня. Если бы не чертов ублюдок, ногтями вцепившийся мне в кожу и хрипящий от сдавливаемого горла, я бы, наверное, заорал или упал в обморок, но мне было охуительно не до этого.   Что меня действительно поразило, так это то, что Вегас пришел мне на помощь, сначала пристрелив своего собственного ублюдка.   — Я уж думал, сегодня ты решил и вовсе не дать мне поиграть, — бесстыдно усмехнулся он, подмигивая Питу, который старался отдышаться и прийти в себя.   В следующую секунду Вегас уже избивал парня, которого я держал в захвате, нанеся самый жесткий и точный удар пистолетом по лбу, разбивая ему голову и отбрасывая к уже валяющемуся на полу трупу. Освобожденный от давления чужого веса, я начал инстинктивно съезжать по стене вниз, потому что ноги меня едва держали.   — А ты ничего, — похвалил меня Вегас, протягивая руку и помогая мне встать, а затем вытирая несколько особенно крупных капель крови с моей щеки. От ощущения чего-то мокрого и теплого, касающегося кожи и отдающего пробирающим до костей зловонием железа, мой желудок закручивался в спираль и меня тошнило.   — Спасибо, — едва смог выдавить из себя я, чувствуя как начинает кружиться голова и как сознание медленно уплывает.   — Давайте, уходим, — скомандовал Пит, бегло осмотрев трупы встревоженным взглядом и кивая самому себе.   Расстояние до другого конца здания мы преодолели в считанные минуты, бегом добираясь до нужного нам коридора, в конце которого находилась металлическая громоздкая лестница, ведущая к расположенному в потолке квадратному люку, который и являлся выходом на крышу.   Я редко бывал в этой части кампуса, потому что на шестом этаже почти никогда не ставили занятия, но этот люк видел и раньше, считая его чертовски странным. Разве на крышу не должна вести дверь? Блядский бред.   — Замок очень дряхлый, но отмычка должна сработать, — заявил Пит, рассматривая висящий на люке убогий ржавый замок, соединяющий крышку люка с ближайшей стеной. Единственным оправданием всему этого служило то, что здание университета было очень старым.   И не то, чтобы я ожидал увидеть ворота в рай, но это было уже совсем чересчур.   Вегас заинтересованно оглядел люк вслед за Питом, и пока я разочарованно пялился на них обоих, все еще чувствуя головокружение и беспокоясь о том, что нас могут снова обнаружить, он поднялся по лестнице до самого потолка, вытаскивая откуда-то из кармана брюк маленькую стальную фиговину, с беспристрастным лицом принявшись ковыряться ею в замке.   — Кинн тоже носит эту штуку с собой? — я тяжело сглотнул, стараясь отвлечь себя от беспокойного осматривания коридора и мыслей о том, что мы были опасно близки к заветной цели, которая могла в любую секунду сорваться.   — Конечно, — утвердительно кивнул Пит, искренне улыбаясь мне. — Прячет её в часах.   Ох…   Что ж, сегодня, когда мы встретились в туалете, на нем впервые за очень долгое время не было никаких часов, хотя обычно, я точно помнил, они всегда были при нем. Разных форм и размеров безумно дорогие часы были его излюбленным способом показать всем вокруг, каким ужасно богатым и ужасно заносчивым козлом он являлся на самом деле.   Кинн…   Промчавшиеся в голове воспоминания о нашем сексе заставили меня почувствовать неописуемую боль в районе груди, пеплом оседающую на сердце и не позволяющую ему биться. С той минуты, когда Кинн так властно и бережно держал меня в своих руках, покрывая поцелуями мои плечи и спину, прошла уже, кажется, целая вечность…   Мои размышления прервал странный тихий хруст замка, который с шумом открылся, позволяя Вегасу издать победный клич. Он, словно ребенок, улыбнулся Питу, который улыбался ему в ответ. Каждый их взгляд и каждое движение были пропитаны взаимным доверием с легким ароматом какой-то увлекательной сексуальной игры, которая для меня была абсолютно непостижима.   На мгновение я даже почувствовал себя лишним рядом с ними…   — Готово, — тяжелая крышка люка поддалась натиску Вегаса только с третьей попытки, но он все же смог отбросить ее, открывая для нас выход на крышу.   Мы вылезли по очереди, сначала я, а затем Пит, который до этого стоял на страже и, я уверен, готов был выпустить ещё одну пулю в лоб любому, кто посмел бы приблизиться к нам.   Это странным образом успокаивало и вселяло в меня надежду.   На улице было прохладно и пасмурно, как если бы природа сегодня сопереживала нам, нагоняя пронизывающий ветер, силе которого было далеко до того, что протяжно и жалобно выл у меня в груди.   С крыши нам открывался вид на абсолютно пустой двор кампуса, который ничем не отличался от своего обычного состояния. Так сразу и не скажешь, что все люди внутри были, как звери, собраны в тесном пространстве, снедаемые страхом и, возможно, раненные или даже убитые.   — Отлично, половина дела сделана, — облегченно выдохнул Пит, как только люк за нами с легкой руки Вегаса с тихим скрипом закрылся.   — В каком смысле половина? — завопил я, до этого момента всерьез рассчитывая на то, что мы уже спасены. — Какого черта, Пит?!   — Calm down, boy***, — Вегас забросил руку мне на плечо, но я поспешил ее скинуть, заставляя его насмешливо закатить глаза. — Мы еще не знаем, работают ли здесь глушилки.   К этому моменту Пит уже достал телефон из кармана пиджака, подняв руку как можно выше и перемещаясь по крыше в разных направлениях, чтобы найти хотя бы одно крохотное местечко, где его телефон смог бы поймать связь.   Я ощутимо нервничал, сжимая кулаки и впиваясь ногтями себе в ладони, до тех пор пока Пит не обошел целиком весь доступный нам участок крыши, и я не понял, что у нас ничего не вышло.   Сука!   — Никак, — сделал вывод он, горестно вздыхая и обмениваясь многозначительными взглядами с Вегасом. — Здесь вся связь глушится, но там около выступа телефон немного среагировал. Есть шанс, что если я доберусь до края, то смогу позвонить.   Заведомо подозревая, что ничем хорошим это не закончится, я проследил взглядом туда, где на краю крыши был узкий выступ около трех метров в длину, о котором говорил Пит.   Он выглядел как просто глупый и бесполезный кусок бетона, и я не мог понять, отчего Пит возлагает на него настолько большие надежды, тем не менее…   — Let’s go, babe, — одобрительно кивнул Вегас.   И пока я наблюдал за их немым взаимодействием, он подошел к краю крыши и встал прямо напротив выступа, протягивая руку Питу, который с благодарностью принял ее. В другой руке он крепко сжимал мобильный, забираясь на выступ и балансируя на высоте шестого этажа.   — Пит, ты не…, — я ещё пытался остановить его, но понял, что это уже было бесполезно. Пит не был ни трусом, ни слабаком, но был одним из самых добрых и великодушных людей, которых я когда-либо знал, а значит заставить его отказаться от идеи подвергнуть себя опасности ради спасения других было невозможно.   Очевидно, Вегас понял это куда раньше, чем я.   — Не отпускай меня, — сказал ему Пит, смотря вниз и стараясь держать равновесие на чуть согнутых ногах. Ветер беспрестанно обдувал его фигуру, лохматя волосы и развевая полы пиджака, но Пит продолжал старательно двигаться как можно ближе к краю длинного выступа.   — Никогда, — ответил Вегас, крепче беря его руку в свою.   Именно в этот момент я понял насколько много на самом деле эти двое людей значили друг для друга. Я никогда не видел, как они держатся за руки, целуются на глазах у всех, как обнимают друг друга за плечи или флиртуют, потому что они всегда были сдержанны, пусть и почти неразлучны. Я уважал это, но никогда до конца не понимал истинных причин для того, чтобы вести себя так.   Но теперь я буквально собственными глазами видел их все.   Вегас и Пит были больше, чем просто парочкой встречающихся студентов. Они были даже больше, чем просто партнерами.   Они были единым целым.   То, как каждый из них двигался, идеально дополняло движения другого. Их дыхание, биение сердец сливались в единый поток и синхронизировались как идеальный оркестр. Кровь в их жилах закипала от адреналина, который дарило им бесконечное доверие друг к другу.   И чем ближе Пит подходил к краю выступа, чем сильнее Вегас держал его руку.   — Черт, — выругался Пит, стараясь отстранить телефон как можно дальше от себя так, чтобы наконец поймать связь. — Никак. Мне придется лечь и ползти.   Я затаил дыхание, в оцепенении наблюдая за тем, как Пит присел на корточки, все еще держа одной рукой ладонь Вегаса, а другой сжимая телефон. Он старался дышать ровно, не поддаваясь панике, но в действительности всего одно неловкое движение отделяло его от того, чтобы упасть вниз.   — Господи, Пит, — тяжело сглотнул я, изо всех сил стараясь держать при себе эмоции и накатывающий липкий страх. — Аккуратнее, умоляю тебя.   — Все в порядке, — лучезарно улыбнулся он, никак тем не менее не успокаивая мое грохочущее сердцебиение и дрожь в пальцах. Пит искренне старался выглядеть так, словно ничего особенного не происходило, и он не был до ужаса напуган. Связь все еще не ловила, заставляя его двигаться к краю. — Вегас, я сейчас опущусь вниз и поползу вперед, тебе лучше держать меня за ногу.   Господи боже…   Где-то глубоко внутри я умолял всех существующих и несуществующих богов, чтобы это сработало и Пит смог наконец поймать связь, а он тем временем опустился грудью на этот гребаный кусок бетона, который был намного уже, чем было необходимо для того, чтобы он мог поместиться на нем полностью.   Отпустив его руку, Вегас крепко ухватился за щиколотки Пита обеими руками, кивая и подавая знак, что можно двигаться. Пит глубоко вздохнул и немного прополз вперед, будучи теперь опасно близко к краю выступа, вытягивая руку вперед и размахивая телефоном из стороны в сторону.   Примерно также опасно близко я был к тому, что снова начать рыдать.   Паника и ужас целиком и полностью захватили меня, но я не мог позволить себе ни единой лишней эмоции, видя как напряженно Пит двигается вперед крошечными движениями, все ближе и ближе подбираясь к пропасти. Лицо Вегаса же при этом оставалось абсолютно непроницаемым, хоть на глубине его глаз и мелькала тень беспокойства, а зубы были плотно сжаты.   Мне как никогда отчетливо бросилась в глаза трясущаяся рука Пита с зажатым в ней телефоном, которую он старался вытянуть максимально далеко за пределы выступа. Он ползком двигался еще и еще дальше, так что теперь половина его груди торчала наружу.   Я уже почти не мог смотреть на это. Ещё сантиметр и он может сорваться вниз и тогда даже натянутые до предела руки Вегаса не смогут удержать его вес. Но оторвать взгляд я тоже не мог, потому что происходящее передо мной полностью захватило мое внимание в самом ужасном смысле этого слова.   — Ну давай же, — сквозь зубы прорычал Пит, напрягаясь и пододвигаясь еще ближе к краю и стараясь не обращать внимание на усилившийся ветер. — Дава-ай.   А потом он сорвался.   Кажется, в это мгновение у меня по-настоящему остановилось сердце. Его вторая рука, удерживающая вес, соскользнула и он едва успел схватиться за края выступа, чтобы удержаться на нем. Не представляю, что происходило в этот момент в глубине души Вегаса, но выглядел он так, будто сам только что чуть не умер.   — Пит? — осторожно позвал я, прислушиваясь к его паническим вздохам.   — Я в норме, — прокричал он мне в ответ, снова вытягивая руку вперед, но теперь более осторожно. — Я почти поймал…ДА!   Сказать, что мы выдохнули с облегчением, значит не сказать ничего. Я почувствовал, что мир вокруг словно снова поставили на плэй и он начал жить своей привычной жизнью, пока Пит трясущимися руками набирал номер человека, который должен был прийти и спасти нас.   Спасти Кинна.   Питу приходилось держать телефон так далеко от себя, как он только мог, вытянувшись вперед и полностью доверяясь крепкой хватке Вегаса на своих ногах. Он включил громкую связь, и длинные протяжные гудки, раздающиеся из трубки, отсчитывали каждый наш синхронный вдох и выдох.   Наконец, спустя пять долгих гудков на другом конце линии раздался незнакомый мне мужской голос, как знак того, что наш звонок все-таки дошел до адресата.   — [Аа-уфф-ах, Пол, подожди…]   Звуки стонов и чужого хриплого дыхания невозможно было спутать с какими-либо другими, а это означало, что на другом конце трубки двое мужчин, очевидно, занимались сексом и…   Боже…   Если бы не Пит, буквально висящий в этот момент на волоске от смерти, я бы сейчас точно почувствовал себя не в своей тарелке.   — [Ох… ты чертовски невовремя, Пит!]   — Fucking idiots, — грубо выругался Вегас, и тон его не оставлял ни капли сомнений в том, что если бы ему сейчас не нужно было держать Пита, он немедленно придушил бы тех парней, чьи голоса раздавались на линии.   — Знаю, Арм, прости, — виновато улыбнулся Пит, тут же морщась от того, как сильно напрягалась его спина в попытке удержать часть его веса и поднятую вверх руку в воздухе. — Но нам и Кинну нужна помощь, так что не мог бы ты…   — [Ох… Да, одну секунду…]   — Конечно, — хохотнул Пит, каждая секунда которого становилась все более адски мучительной, чем предыдущая. Я мог представить, как ноют все его мышцы, но понимал, что из-за бьющего по венам адреналина для Пита это ощущалось иначе. Настоящая боль обрушится на него после того, как он осознает происходящее. — Я буду здесь!   Голос парня по имени Арм ненадолго прервался непонятными шумами, природу которых было понять довольно непросто, затем раздались чьи-то отдаленные возмущения и после пары секунд абсолютной тишины разговор продолжился.   Мои нервы были уже на пределе.   — [Кхм, да, я тебя слушаю], — куда более серьезным тоном отозвался парень в трубке. — [Что произошло?]   — Целая банда вооруженных бандитов ворвалась в здание университета, — тяжело дыша объяснял Пит. Я заметил, что его голос изменился и стал звучать более надрывно, словно он почти плакал, и от этого Вегас только крепче сжал его щиколотки, готовясь ловить его, если он вдруг не сможет удержать себя и сорвется. — Всех студентов согнали в столовую и держат там, а Кинна поймали и его местонахождение неизвестно.   От этих слов у меня опять скрутило желудок. Я не мог не думать о том, что происходило с Кинном в эту минуту. Страдал ли он или, может, тот неизвестный выстрел предназначался ему и теперь он был…   Нет.   Если я снова позволю этим мыслям взять надо мной верх, я не смогу продержаться до прибытия помощи. А ведь мы уже сделали так много…   — [Вот дерьмо, Пит!] — воскликнул Арм, кажется, запаниковав. — [Почему ты сразу не сказал?!]   Если бы я мог дотянуться до телефона, я бы выкинул его в стену, так сильно я был зол на все происходящее вокруг. Неужели нельзя поторопиться, Пит же буквально держится из последних сил!   — [Ситуация?]    — Минимум восемь человек на первом этаже и еще по два на каждом следующем, у всех хорошие американские глоки и рации, но кто страхует их снаружи неясно, — продолжал объяснять Пит. — По всему зданию расставлены глушилки, так что они не ждут гостей.   На другом конце линии опять прозвучали странные шумы, а затем было слышно как чей-то голос раздает кому-то указания построиться и быть готовыми через три минуты.   — [Где конкретно вы находитесь?], — снова спросил он Пита, у которого дикой дрожью билась рука, все еще держащая мобильный. Он стискивал зубы, едва выдыхая воздух сквозь них, а я тысячу раз поблагодарил его потрясающую выносливость, без которой все мы были бы в полной жопе. — [Как нам вас найти?]   —  На к-крыше… С-с левой стороны от главного вх-хода, — на последнем издыхании выпалил Пит. — Оставили д-дорожку из трупов, не ошибешься…   — [Понял тебя], — парень на другом конце трубки засмеялся. — [Ждите, мы вас вытащим!]   Стоило звонку прерваться, как Пит резко выдохнул и опустил руку, хватаясь ею за выступ и от этого сильно вылетая вперед. Вегасу пришлось ощутимо напрячься, когда Пит потащил его за собой, но его силы хватило, чтобы затащить тело своего парня обратно. Пит, трясясь от напряжения, ползком вернулся назад по выступу, где Вегас наконец подхватил его, отчаянно обнимая и прижимая к себе дрожащее тело.   Теперь, видя их вместе, я наконец почувствовал облегчение. Не то, которое было мне необходимо до боли в каждой клеточке тела, но все же облегчение.   Когда Пит немного пришел в себя, мы все просто осели на пол и провели так некоторое время, молча переваривая все произошедшие с нами за последние пару часов. Я все время возвращался мыслями к Кинну, к его словам, взглядам, к тому, как бешено он защищал меня, не беспокоясь о своей безопасности или жизни.   Он буквально стоял там, непоколебимый и великолепный, словно живой щит, оберегающий меня от всякого, кто хотел навредить. И даже несмотря на то, что нам угрожали пистолетом и, возможно, действительно собирались убить, для меня не было места безопаснее, чем место рядом с Кинном.   Если бы только он знал…   — Эй, ты чего раскис? — Пит улыбнулся мне своей самой искренней улыбкой, отвлекая от душащих мыслей.   Они с Вегасом сидели напротив меня, тесно прижимаясь друг к другу. Голова Пита покоилась на подставленном для него плече, пока Вегас мягко перебирал его волосы, то и дело шепча всякие глупости.   Больше всего на свете я бы хотел, чтобы Кинн тоже был здесь, чтобы я мог также утонуть в его присутствии и звуке его тихого голоса.   — Ничего, — ответил я, стараясь улыбнуться в ответ так, чтобы не выглядеть при этом как дерьмо, но вышло довольно убого, так что даже Пит прекратил пытаться.   Краем глаза я заметил, как он теребил рубашку Вегаса, очевидно, чтобы уговорить его поддержать меня.   — Он будет в порядке, Порш, — его улыбка отличалась от улыбки Пита. В ней не было той открытости и сердечности, но она была глубокой и обещала много, много больше. — Кинн ­– чертовски живучий сукин сын. Он выберется.   Что ж, если так… Сейчас я был способен поверить во что угодно.   Я откинул голову, чтобы не дать слезам снова бесконтрольно течь по лицу. Отсчитывая минуты до прибытия помощи, я бездумно наблюдал за тем, как Пит водил пальцами вверх и вниз по ладони Вегаса, уплывая в своих собственных мыслях и растворяясь в ощущении близости своего человека.   Мне вдруг стало чертовски любопытно узнать их совместную историю.   — Пит? — позвал его я и, дождавшись, когда он одобрительно кивнет мне, продолжил: — Так значит все вы мафия?   Мысль об этом вызывала незнакомое мне прежде томление где-то глубоко внутри, и это чувство было похоже на смесь страха и любопытства, которые зудели под кожей и мечтали вырваться на свободу.   Наверное, мне следовало бы бояться и хотеть держаться подальше, там, где для меня будет безопасно. Но после сегодняшнего дня мой мир словно исказился и ничего прежнего в нем как будто уже не осталось.   Теперь я хотел знать больше, вне зависимости от того, куда меня это заведет.   — Наша семья занимается этим несколько поколений, — ответил Вегас. — Мы ведем дела на территории всей страны, и их значительная часть – это контроль за нелегальными поставками и содержание казино. Деньги, наркотики, проститутки… you know.   Пит вдруг дернулся, тыкая локтем в ребро Вегаса.   — Какие еще проститутки? — пробормотал он, посылая многозначительный взгляд в мою сторону. — Ты пугаешь его!   К моему собственному удивлению, я совершенно не был напуган. Видимо, весь свой страх я уже испытал раньше, когда чуть не умер и возможно навсегда потерял человека, которого любил.   — Все в порядке, Пит, — успокоил я друга, переваривая подаренную мне Вегасом информацию. Если нелегальный бизнес был делом их семьи, значит ли это, что у Кинна никогда не было выбора? — А Кинн? Он тоже занимается всем этим?   — Кинн скорее как официальное лицо, — пояснил Пит, больше не доверяя Вегасу травмировать мою и без того неустойчивую психику. — Он пока только косвенно руководит компанией, помогая отцу, потому что учится в университете. Но вся законная сторона бизнеса сейчас на его плечах.   — Тем не менее, дядюшка ждет, когда Кинн станет достаточно большим мальчиком, чтобы передать ему дела полностью и отойти в тень, — саркастично усмехнулся Вегас.   — Мы оба знаем, что он никогда не отойдет в тень по-настоящему, — будто для самого себя добавил Пит. Вегас на это только согласно кивнул.   Значит, Кинн пока ещё даже не занимается «плохими вещами», но его уже держат на мушке, буквально врываясь в полный невинных людей университет, чтобы… Что?   Насколько же тяжела и опасна на самом деле была вся его жизнь?   — Ну а ты? — вдруг решил спросить я Пита, тут же прикусывая язык, потому что не помнил за собой раньше столь явного любопытства.   Пит улыбнулся, подбадривая меня и как будто возвращаясь воспоминаниями в то время, которое оживало где-то в его памяти и делало его счастливым.   — Я был подростком, когда отец Кинна взял меня под свое крыло, — рассказывал он, а я внимательно впитывал каждое слово, будто приоткрывая завесу на настоящего Пита, которого я, оказывается, никогда не знал. — Я был просто мальчиком на побегушках, приносил кофе, сортировал документы и следил за тем, чтобы его сыновья и племянники не перегрызли друг другу глотки, — сказал Пит и, видя, как довольно ухмыльнулся Вегас, добавил: — А потом эта сволочь сделала меня своей сучкой.   — Oh, shit!   Мягкий смех Пита тут же стер его недовольство, а затем он протянул руку и с глубочайшей нежностью провел пальцами по щеке Вегаса, на мгновение растворяясь в человеке напротив.   Я же затаил дыхание, смиренно ожидая продолжения его истории.   — В какой-то момент я понял, — снова продолжил Пит. — Что если я не хочу остаться никем в этой семье до конца своей жизни, я должен заслужить авторитет и стать равным. У меня ушли годы на то, чтобы сейчас я мог стоять рядом с Вегасом как его партнер, а не подчиненный.   — Это нормально для нашей семьи, — тут же поддержал Вегас. — Мы никогда не подпустим ни одного человека близко и никогда не станем воспринимать его всерьез до тех пор, пока он не докажет, что стоит этого. Но Пит заслужил свое место…   — Скорее, выгрыз зубами, — засмеялся в ответ Пит, очевидно имея в виду что-то особенное только для них двоих.   Смотря на то, как Вегас и Пит говорят друг с другом, как прикасаются друг к другу и каким взглядами смотрят, я хорошо осознавал, что они имели в виду. Я чувствовал себя рядом с ними так, словно мне было так охренительно далеко до их лиги, что всей моей жизни не хватит, чтобы дотянуться до них. Кинн тоже всегда вселял в меня это странное ощущение, но до этого момента я никогда не понимал его природу.   Теперь же я наконец понимал, что имел в виду Пит, когда однажды сказал «ты должен быть мудрее, если хочешь стоять рядом с Кинном, а не стать очередным пунктом в его бесконечном списке побед». Но вместо того, чтобы почувствовать себя сильнее от этого, я, напротив, ощущал себя маленьким и незначительным, а еще чертовски недостойным.   Что, если Кинн так никогда и не воспримет меня всерьез?   Что, если я навсегда останусь просто парнем, которого он трахал в университете?   И однажды, когда ему наскучит, он просто заменит меня кем-то таким же безликим и ничтожным, а я на всю жизнь останусь глупым и использованным?   Что, если…   — Эй, Порш, — окликнул меня Пит, очевидно заметив то, как эти гнетущие мысли отразились на моем лице. — Не загоняйся. Как бы там ни было, мы поможем.   И я был до глубины души поражен этим обещанием, но еще больше — кивком Вегаса, который улыбнулся мне той же улыбкой, которую я увидел после того, как мы вместе убили человека.   Ну что ж…   Если это и есть та цена, которую я должен заплатить за то, чтобы любить Кинна, я согласен на это до тех пор, пока он будет оставаться рядом со мной.   Еще около десяти минут мы просидели в тишине, пока внизу не начала разворачиваться по-настоящему волнующая картина. Ко входу в кампус подъехало множество машин, среди которых я разглядел полицию, скорую помощь, а еще несколько тонированных черных мерсов, которые выглядели очень круто и очень пугающе.   Обо всем том, что происходило дальше, мы могли только догадываться, оставаясь на высоте шестого этажа. Я видел, как студентов небольшими группами начали выводить из здания. Многие из них сразу бросались к скорой, а кого-то вынесли на носилках, заставляя меня испустить дух от мысли, что среди нас есть погибшие и что это может быть Кинн.   Мне хотелось как можно быстрее спуститься вниз, чтобы найти его, я дергался в нетерпении буквально каждую секунду, но Вегас запретил нам двигаться с места до тех пор, пока нас не вытащат их люди.   «Их люди» в количестве трех человек подоспели довольно быстро, снося к чертям крышку люка и взбираясь к нам на крышу. Пит сразу бросился к ним, обнимая высокого парня в очках и его еще более высокого спутника, пока Вегас говорил с третьим и рассказывал ему обо всем, что ему удалось узнать о нападении бандитов.   Какое-то время я стоял в стороне, молча наблюдая за ними, пока мое терпение не иссякло и я не бросился к уже открытому люку, чтобы уйти.   — Порш, подожди!   Крик Пита пытался остановить меня, но я никого больше не слушал, не разбирая дороги и несясь прочь с этой чертовой крыши. По дороге я встретил несколько врачей скорой, которые укладывали на носилки застреленных Вегасом и Питом бандитов, и нескольких человек в идеально сидящих черных смокингах, которые орудовали над глушилками, а спустившись вниз попал в настоящий эпицентр бури, где паникующие люди слились в одно обезумевшее месиво.   Полиция и врачи пытались контролировать этот сумасшедший поток, выходящий из столовой, а я, расталкивая всех и насрав на недовольные возгласы, стремился как можно быстрее оказаться на улице.   Я все время смотрел по сторонам, стараясь узнать лицо или затылок Кинна в каждом, кто находился рядом со мной, но его не было абсолютно нигде и это заставляло меня постепенно терять рассудок.   Все внутри меня сгорало от нетерпения, и я мчался вперед, наплевав на все. Уже у выхода из кампуса я наконец увидел знакомые мне лица Тэма и Джома, которых бегло осматривал врач скорой помощи. У Джома, кажется, было разбито лицо, но я не мог думать об этом до тех пор, пока мой взгляд лихорадочно сновал от одного человека к другому в попытке найти единственного, в котором я нуждался.   Где же ты… Кинн…   Кинн…   Его имя набатом стучало у меня в голове, и чем дольше я искал его, тем хуже мне становилось. Я чувствовал, как кружится голова от запаха крови, как дрожат мои руки и как в горле оседает комом желание блевать. Возможно, что после всего пережитого у меня просто был шок и эмоции били через край, но я не мог отвлекаться на это до тех пор, пока не нашел Кинна.   Стоило мне выбежать на улицу, как прямо в лицо ударило яркое палящее солнце. Это было так смехотворно и так глупо, что теперь, когда все закончилось, эта гребаная погода в очередной раз как будто подыгрывала общему настроению.   Люди толпились кучами рядом с машинами скорой и группами полицейских, кто-то курил, кто-то плакал или поддерживал плачущих, многие звонили близким по телефону, чтобы рассказать о случившемся. Вокруг меня стоял такой шум толпы, словно все мы были на концерте, но в качестве музыки для нас сегодня раздавались выстрелы.   Я задыхался и едва сдерживался, чтобы не начать рыдать в голос. Меня накрывало гигантской бесконтрольной волной боли и отчаяния, и я ничего не мог с собой поделать, чтобы унять все это.  Я уже почти потерял способность ровно стоять на ногах, оступившись и почти упав на колени посреди этой огромной толпы, когда краем глаза заметил вдалеке светлую макушку Тэ.   Я неотрывно смотрел в ту сторону, где он стоял и разговаривал с кем-то, кто был скрыт машиной скорой помощи, а мое сердце бешено колотилось, как будто ломая все ребра к чертовой матери.   И когда из-за машины показался его парень, а я уже почти потерял надежду и был готов позволить себе сдаться, я вдруг увидел его.   Кинн стоял прямо рядом с ними, его лицо и рубашка были испачканы кровью, но он выглядел так восхитительно и был красив настолько, что у меня задрожали ноги и сердце, кажется, пропустило удар.   Я не мог поверить в то, что вижу его, стоящего прямо передо мной, ослепленного солнцем и живого.   — КИНН! — что было сил выкрикнул я, бросаясь к нему со всех ног.   По щекам текли слезы и я почти ничего не видел, кроме того, что, услышав мой крик, Кинн повернулся, и как только заметил меня, то выдохнул с таким облегчением, как будто с его плеч упал груз целого мира.   Он подхватил меня на руки так стремительно, что у меня перехватило дыхание, но я, не желая терять больше ни одной секунды, набросился на его губы с самым головокружительным и самым неистовым поцелуем, выплескивая весь страх и отчаяние последних часов, которые я провел с мыслями о том, что больше никогда его не увижу.   Кинн целовал меня в ответ с такой же страстью, сбивающей с ног, жадно впитывая каждое мое движение губами и языком. Я чувствовал его крепкую хватку на бедрах и его пальцы, с силой сжимающие ягодицы, и растворялся в этих ощущениях, прижимаясь к нему и не оставляя ни капли от себя прежнего.   Теперь мне уже было все равно, что подумают люди, хотя вокруг нас раздавались смешки, удивленные вздохи, и даже радостные крики и поздравления, но мне было плевать на все это. Я надежно обхватил шею Кинна, обнимая его, и намереваясь слиться с ним в единое целое.   И больше никогда не отпускать.   Не знаю, насколько долго мы целовались, но когда оба почувствовали, что больше не можем дышать, то разорвали поцелуй, и я в каком-то слепом эмоциональном порыве обнял его, зарываясь пальцами в темные волосы и без конца продолжая шептать «Ты жив, жив…».   Я боялся, что все это может оказаться лишь сном, а когда я проснусь, то снова окажусь на той крыше, где однажды почувствовал себя самым одиноким существом на планете.   — Все в порядке, лисёнок, — тихо произнес Кинн, лицом зарываясь мне в шею и прижимая к себе. — Я здесь, я с тобой.   Возможность снова слышать эту непоколебимую уверенность в его голосе была для меня теперь так же важна, как вдыхать воздух, который пропитан им. Не разрывая объятий, Кинн мягко опустил меня на землю, помогая встать на ноги, а затем принялся осматривать мое лицо таким взглядом, словно я был нашкодившим котенком, которого он собирался отругать.   — Что это такое, Порш? — взволнованно и строго спросил он, держа руками мою шею и исследуя голову на наличие всевозможных травм. — Почему ты в крови?   — Это не моя, — тут же выпалил я, все еще чувствуя себя чертовски взволнованным от того, что наконец находился рядом с ним. — Я в порядке, Кинн, все хорошо, клянусь. Вегас и Пит защищали меня…   Кажется, я совсем потерялся в том, что говорил и делал, потому что в следующую секунду я снова жадно припал ко рту Кинна, обняв руками его широкую спину и прижимаясь к нему всем своим существом. Я заметил, что все люди вокруг вместе с Таймом и Тэ наблюдают за нами с довольными ухмылками, но у меня не было ни сил, ни желания анализировать это, потому что Кинн целовал меня в ответ с таким обожанием, что я наконец-то позволил себе заплакать.   Напряжение всех последних месяцев ожидания его, вся моя сумасшедшая ревность, страх быть с ним и еще больший страх потерять его, все эти последние часы паники и беспомощности наконец отпустили меня и я почувствовал себя таким свободным, как не чувствовал никогда в жизни.   И в этот момент я понял, что не жалею ни об одном в своей жизни сказанном слове, совершенном поступке или принятом когда-либо решении, потому что все они так или иначе вели меня в ту точку на моем жизненном пути, где я повстречал Кинна.   И пусть наша история была полна боли, страданий и множества совершенных ошибок, и я не знал, настанет ли когда-нибудь тот миг, когда мы наконец перестанем все портить, я бы все равно ничего в ней не изменил.   Я знал, что несмотря на все преграды и страх, я буду снова и снова возвращаться к ней в своих снах.   Чтобы снова все повторить. ––––– * Dude – чувак ** What the hell is the difference? – Какая к черту разница? *** Calm down, boy – Успокойся, парень