Сигнал тревоги

POV Кинн

Я проснулся с рассветом от настойчиво светящего в глаза солнца, пробивающегося сквозь незакрытые шторы, до которых вчера мне не было никакого дела. Лениво потянувшись, я зевнул и с чувством бесконечного удовлетворения перевернулся на бок.   Рядом со мной на другой половине кровати спал Порш.   Его голая спина мягко поднималась и опускалась в такт его ровному дыханию, пока сам он утыкался лицом в подушку, расслабленный и до сжимающегося сердца прекрасный. Извечная морщинка между хмурых бровей смягчилась, ресницы мелко и почти незаметно подрагивали, а сам он казался гораздо более юным и невинным, чем когда-либо. И, наблюдая за спящим Поршем, я почувствовал, как у меня в груди расцветают цветы.   Прошлой ночью, когда я почти силком затащил его в свою квартиру, а после и в спальню, мы без конца занимались сексом до тех пор, пока время от времени не отключались от усталости или не решали подкрепиться, чтобы затем в который раз потонуть в чувственных поцелуях и прикосновениях, затягивая друг друга с головой в этот омут снова и снова.   Так что за последние тридцать шесть часов мои губы и язык побывали абсолютно на каждом миллиметре тела Порша, лаская и доставляя удовольствие, о котором мы оба когда-либо могли только мечтать. И только теперь, когда я думал, что он абсолютно точно никуда не сбежит от меня, я наконец мог расслабиться.   Нападение на университет заставило нас обоих пережить немыслимое, став катализатором для того, чтобы наконец обрести друг друга и научиться ценить момент «здесь и сейчас». Мне было непросто принять тот факт, что Поршу потребовалось почти потерять меня навсегда, чтобы наконец довериться мне, но я готов был смириться с этим, учитывая то, с каким трудом я в итоге заполучил его. И я был готов оберегать его доверие, чего бы мне это ни стоило.   Когда нас обоих схватили и мне пришлось уступить бандитам, чтобы уберечь Порша от нависшей над нами угрозы, я всем своим существом волновался только о его жизни и безопасности. Но стоило ему скрыться, как моей единственной целью стало выжить, манипулируя ситуацией, чтобы вернуться к нему.   В этот момент чувства к Поршу были моей самой великой силой, но и самой большой слабостью.   Это чертовски пугало меня, но вместе с тем будоражило воображение.   Устав валяться без дела, я потянулся к Поршу и, нависая сверху, принялся выцеловывать прямую дорожку вниз по позвоночнику, лаская губами его спину. Его кожа была мягкой и теплой, и я старался быть нежнее, чтобы не разбудить его слишком резко.   Лисёнок что-то промурлыкал в подушку, обняв ее руками, напрягая мышцы под моими губами и подставляя плечи под ласкающий рот. Я слегка зацепил зубами кожу, оставив лишь легкий укус, чтобы не травмировать и без того испещренную моими метками спину.   Мне нравилось то, что я испытывал в эти мгновения: спустя годы ожиданий Порш наконец-то лежал в моей постели, и я чувствовал, что владею им.   — Мммхм, — глухо простонал он, когда мои зубы переместились на заднюю часть его шеи, которая всегда была крайне восприимчива к ласкам. — Какого черта тебе не спится?   Услышав его недовольное бормотание, я засмеялся, щекоча карамельную кожу и заставляя Порша поёжиться. Этой ночью мы провели большую часть времени, разговаривая обо всем на свете и заново узнавая друг друга, так что не было ничего удивительного в том, что теперь он хотел подольше поспать.   — Мне нужно на работу, — нехотя ответил я, покусывая его за ухо и тут же зализывая потревоженное местечко.   — Ты шутишь? — сонно возмутился Порш, отрываясь от подушки и поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня своим «мне нихрена это не нравится» взглядом. — Твой отец что, даже не может дать тебе выходной после того, как ты чуть не умер?   Борьба Порша за справедливость для меня была такой милой, что я снова счастливо улыбнулся.   — Он и дал, — ответил я, полностью опускаясь на лежащего подо мной парня и ощущая жар в паху от тесного контакта с его согревающей щелью между ягодиц. — Вчера.   Протяжный и недовольный вздох лисёнка потонул в подушке, пока он ерзал подо мной, чтобы найти удобное положение и распределить мой вес.   — Мммхм, — по-детски захныкал Порш. — Я даже пальцем не хочу шевелить.   — Тебе и не нужно, — заверил его я, продолжая нехитрые ласки на шее и легкими поцелуями двигаясь вверх к затылку так высоко, как мне позволяла поза. — Ты можешь остаться здесь и дождаться меня.   — Ага, — недовольно буркнул Порш, попытавшись вывернуться, на что я лишь уверенно сжал одну его руку в своей, прижимая ее к постели, чтобы он не мог больше брыкаться. — Размечтался, я не твоя гребаная трофейная жена, чтобы ждать тебя с работы с ужином и минетом.   А вот это звучало неплохо…   — Я же не предлагаю тебе остаться на кухне, — довольно усмехнулся я, наблюдая за тем, как Порш пытается сохранить остатки своей мятежности, которые в конце концов все равно с успехом летели к чертям. — Я предлагаю остаться в моей постели.   — Да неужели? — буркнул он, и я скорее почувствовал, нежели увидел, что он закатывает глаза. — И какой же я по счету в этой твоей постели, мм?   Прежде чем дать ответ, я позволил себе на секунду задуматься. Может Порш и знал, что я не был святым и что чувства к нему раньше не ограничивали меня в том, чтобы спать с другими, но было также и нечто важное, чего он не знал.   И отчего-то я захотел изменить это.   — Любимый первый, — ответил я, оставляя утверждающий поцелуй на его затылке.   Порш притих, кажется, несколько ошарашенный моим ответом, а его скулы начали покрываться милым румянцем. Меня всегда забавляло, как любые мои слова о чувствах вгоняли его в состояние смущения и беспомощности.   — Я никогда никого не приводил в свою квартиру, — решил добавить я, чтобы развеять его сомнения и навсегда закрыть этот вопрос в его глупой голове, склонной к созданию проблем из ничего. — Ты единственный, кого я когда-либо хотел видеть здесь.   Я затаил дыхание, чувствуя как тяжесть произнесённых слов оседает в легких, и смиренно выцеловывал спину Порша, пока он краснел и прятал улыбку в подушку. Он по-настоящему очаровывал меня этой своей мягкой стороной, которую прятал большую часть времени и которую я поставил целью в ближайшем будущем присвоить себе.   И когда Порш уже собирался ответить мне, мой чертов телефон зазвонил где-то в кармане брюк, которые были сорваны с меня и отброшены куда-то в угол комнаты. Мы с Поршем устроили настоящий беспорядок, проведя в квартире всего-то немногим больше суток.   Под возмущенные стоны лисёнка я разочарованно вздохнул, уже заранее зная, чего ждать от этого звонка. Пришлось оторваться от столь желанного мною тела и хмуро поплестись за телефоном.   Как я и думал, звонил отец.   — Да? — хрипло ответил я, откашливаясь и прочищая горло.   — [Кинн], — ровным тоном поприветствовал меня отец. — [Надеюсь, ты уже пришел в себя после произошедшего? Твой брат сказал, что тебе потребуется время на восстановление.]   Значит, это Кхун упросил у отца выходной для меня? Очевидно, Тайм и Тэ проболтались ему, что с места происшествия я уехал вместе с Поршем, а это значило, что позже меня будет ждать допрос с пристрастием.   — Да, отец, — ответил я, тут же ловя на себе заинтересованные взгляды Порша. — Мне действительно необходимо было немного отдохнуть, но сейчас я в порядке.   — [Очень надеюсь на это], — отец тяжело вздохнул, а я услышал в трубке шелест бумаги. Либо он с утра пораньше уже был в офисе, либо не ложился вовсе. — [Сегодня важный день и я рассчитываю на тебя.]   Сегодня должны были состояться официальные переговоры с нашими пока ещё партнерами, из-за которых последние недели моей жизни стали сущим адом. Бесконечные часы бумажной работы, разговоров с адвокатами, поисков альтернативных решений создавшихся проблем и обрушивающегося на нашу голову беспокойства вели к этому дню. К тому, какого результата в конечном итоге мы сможем добиться.   — Да, я помню, — ответил я, переваривая в голове тот факт, что мне придется оставить наш с Поршем маленький уютный мир, который мы построили за последние полтора суток, и вернуться туда, где мне снова придется принимать решения, от которых зависят чужие жизни. — Сегодня в полдень я буду на встрече с адвокатами, как и обещал. Но перед этим я могу заехать, если я тебе нужен.   — [Да, пожалуй], — согласился он. — [Есть кое-что, что нам не мешало бы обсудить прежде, чем ты вернешься к делам.]   Глубоко вздохнув, я попрощался с отцом, и, отключившись, почувствовал как тяжким грузом на меня снова наваливаются ответственность и долг перед семьей. Я знал, что нуждался в разгрузке, но всего одного дня рядом с Поршем мне было катастрофически недостаточно.   — Ты уедешь до вечера? — вклинился в мои мысли заинтересованный голос Порша, который все еще валялся в постели и обнимал подушку, забавно размахивая ногами.   Его тело было лишь слегка прикрыто простыней, скрывающей симпатичную задницу, а смуглая кожа золотом сияла на солнце, идеально оттененная белоснежным бельем.   Несравненная, многогранная красота Порша каждый раз поражала меня, будто впервые, и мне казалось, что я никогда не смог бы полностью насытиться им.   — Да, — ответил я, подходя к широкому зеркалу и рассматривая свой внешний вид.   Немного бледный, лицо помято, пара синяков красуются на скулах и подбородке, а на ребрах потемневшие пятна от тяжелых ударов ногами.   Я был не в лучшей форме, но не было ничего, чего не смог исправить бы душ.   — Что будешь делать? — снова спросил Порш, продолжая с любопытством наблюдать за моими хождениями по комнате.   — Заеду в особняк, чтобы навестить отца, а потом у меня встреча в офисе и важные переговоры, которые могут затянуться допоздна.   Я все ещё не мог быть до конца откровенен с Поршем. Теперь он знал, что моя жизнь имеет двойное дно и не является такой, какой кажется на первый взгляд. Но мы все ещё не говорили о том, как он относится к этому.   — Кинн?   Отвлекаясь от попыток привести себя в порядок, я обернулся к Поршу, на лице которого застыло задумчивое и нерешительное выражение. Я сразу понял, что он хотел спросить меня о чем-то, и был морально готов к тому, что его вопрос положит начало череде сложностей, которые еще будут возникать между нами в будущем.   Я пока не мог посвятить Порша во все вопросы, касающиеся моей семьи, но по опыту предыдущих любовников знал, что абсолютно каждая задница, как бы незначительна она ни была, старалась сунуть свой нос в мои дела и поиметь с этого как можно больше.   Обычно всех волновало только две вещи: сколько у меня денег и что я могу обещать за бессмысленный секс, о котором завтра уже и не вспомню.   Но я должен был догадаться, что Порш и в этом станет для меня особенным.   — Почему ты никогда не говоришь «дом»? — спросил он, наклоняя голову на бок и задумчиво хмурясь. — Ты всегда называешь это место «квартирой», а дом твоего отца «особняком». А где же твой «дом»?   Я ничего не смог ответить.   Слова Порша завели меня в тупик, из которого не было выхода. Он был чертовски прав, но на самом деле я никогда даже не задумывался об этом. И, говоря откровенно, я не имел ни малейшего понятия, где был мой дом.   С тех пор, как я съехал из холодного и пустого особняка, в котором вырос, я жил в просторной и комфортабельной квартире в центре города, чувствуя себя намного лучше, будучи предоставленным самому себе и держа дистанцию от семейных дел.   Но с тем же успехом я мог бы жить в абсолютно любом другом месте, ни секунды не жалея и не плача об этом.   — Что ж, наверное, нигде, — искренне признался я, усмехаясь своим собственным прискорбным мыслям.   Порш многозначительно поднял брови, осматривая спальню. Мой взгляд проследил за его, и мне вдруг стало как-то совсем неловко от того, что он побывал в месте, в котором я живу. Как будто это было равносильно тому, чтобы я впустил его в свою душу, но то, что он там увидел, заставило меня сомневаться в себе.   — У тебя здесь все так стерильно, — закончив осмотр, заявил Порш. — Как будто в номере отеля. Ты уверен, что на самом деле живешь здесь?   Он шутливо потянулся ногой к моему бедру, легонько толкая и заставляя меня отступить на шаг. Я все еще был растерян от его слов, а Порш смеялся, стараясь разрядить несколько напряженную обстановку между нами.   Будучи уверенным в том, что Поршу понравится в моей квартире, потому что она крутая и обошлась мне в целое состояние, я невольно задумался о том, что он действительно кардинально отличался от всех людей, которых я когда-либо знал.    

***

    По дороге в особняк я умудрился собрать все пробки города. И пока Биг, как обычно, вел машину и слушал свои странные унылые песни о неразделенной любви, у меня было время подумать о том, что произошло в моей жизни за последнюю неделю.   Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что за нападением на кампус стояли те самые партнеры, которые подосрали нам дела и компромат на которых мои люди доставали с потом и кровью. Ублюдок Дон, их босс и одно из самых влиятельных лиц итальянской мафии, давно искал предлог, чтобы скинуть нашу семью с пьедестала, и он искусственно создал для этого повод, нарушая нашу общую сделку и пытаясь запугать меня вторжением в мою частную жизнь.   Это было умно.   Как жаль, что недостаточно.   Чтобы подгадить нам в масштабах не просто какой-то маленькой сделки, а целого бизнеса, недостаточно было просто быть в курсе наших дел, нужно было хорошо знать их изнутри, а для этого им нужен был близкий к нашей семье посредник или же кто-то из нас самих. Я знал, что мой отец подозревал всех, кто находился в нашем близком кругу, но мое чутье подсказывало мне, что нужно было смотреть шире.   Мне пришлось запастись терпением и ждать, когда Дон и его люди совершат ошибку и я смогу выйти на предателя, но в итоге я только потерял с этим время, потому что они не были глупы и хорошо все спланировали. Они были уверены, что загнали меня в угол и что мне ничего не остается, кроме как пойти на уступки, позволяя им выйти из ситуации победителями.   Именно поэтому мне пришлось действовать на свой страх и риск.   — Я хочу, чтобы вы нашли компромат на него, — сказал я, отрезая себе и всем нам последний путь к отступлению. — Не на его мать, его брата или хуй знает на кого еще. А на него.   — Да, господин Кинн, — безропотно кивнул Биг. — Могу я спросить?   Я кивнул, соглашаясь и отрывая глаза от документов в ожидании.   — Почему именно на него? Не разумнее ли было бы отыскать что-то на его сына? Насколько мне известно, он тоже замешан в их делах, а значит что-то точно должно быть.   — Если я хочу вывести его из себя и заставить действовать безрассудно, я должен ударить в то, что он любит больше всего на свете, — удовлетворенно усмехнулся я. — В него самого.   Очевидно, что, заманивая тигра в клетку, всегда есть риск оказаться запертым вместе с ним. Я не знал, что будет происходить после того, как Биг и его парни достанут то, что заденет Дона за живое, но нападение на полный ни в чем неповинных студентов университет только ради того, чтобы запугать одного человека, было именно тем, чего я ждал.   Первой ошибкой Дона было выбрать меня мишенью. Ни компанию, ни моего отца, ни кого-то из братьев, а именно меня. Это заставило меня понять, что крот изначально был подослан ко мне, а не к кому-то другому, и удачно пригрелся где-то в моем окружении уже довольно давно.   — И теперь я должен заставить их взять ответственность.   — А если они этого не сделают? — осторожно спросил Порш, недоверчиво наблюдая за мной. — Что тогда?   — Репутация компании будет безвозвратно испорчена и моя семья потеряет бизнес, — откровенно ответил я. — Или, по крайней мере, большую его часть. Те, кто пострадает от нарушения этой сделки, никогда не позволят нашей семье существовать на этом свете как прежде.   Второй ошибкой было использовать своего крота, чтобы выбрать место и время для нападения. Это резко сузило круг подозреваемых до тех, кто был хорошо знаком с территорией кампуса и расписанием занятий.    Эти твари явно знали расписание университета и были готовы к тому, что на этажах почти никого не останется, потому что в это время все студенты будут обедать в столовой. То, что это не случайные парни с пушками наперевес, которым нечем было заняться в этот прекрасный вторник, было ясно как день.   И, наконец, третьей ошибкой было позволить кроту сбежать, вместо того чтобы заставить его слиться с толпой.   — Господи, Кинн, — Тэ почти сбил меня с ног, лихорадочно обнимая и не давая мне вздохнуть. — Мы так волновались, когда поняли, что эти ублюдки пришли за тобой и ищут тебя повсюду.   — Они искали меня в столовой? — уточнил я, испытывая зудящее чувство, что мне как будто не хватает кусочка, чтобы сложить происходящее в единый пазл.   — Да, — уверенно подтвердил Тайм, обнимая меня и похлопывая по спине. — Они чертовски сильно разозлились, когда поняли, что тебя там не было.   — Я шел на обед к вам, но ко мне прицепился Таван и…, — я внимательно осмотрелся по сторонам. — Кстати, где он?   Тэ и Тайм вопросительно переглянулись, прежде чем Тэ хмыкнул, подтверждая мои мысли. Последний кусочек пазла был наконец-то найден.   — Кинн, его там не было…   Все это время я чувствовал, что с Таваном было что-то не так. Он был одним из тех моих временных пассий, которые были слишком настойчивы и никогда не понимали, что в моем случае «нет» всегда означало «нет». Он без конца лез в мои дела, стараясь стать для меня, как он называл это, рукой помощи, но вместо этого я предпочитал использовать его руку, чтобы хотя бы на мгновение стереть из памяти образ Порша.   Порш…   Мои мысли то и дело отчаянно стремились обратно в квартиру, где я оставил лисёнка в своей теплой постели нежиться под лучами яркого солнца. Я вдруг вспомнил, как когда я впервые начал встречаться с Таваном, чтобы позлить его, он сказал: «Не могу поверить, что ты выбрал эту двуличную суку, в нем же нет ничего настоящего».   Как оказалось, у моего Порша было отличное чутье на людей. Жаль только, что сам я не видел дальше своего носа, желая забраться ему под кожу и вывести его на эмоции.   Но теперь, когда я был уверен в том, что именно Таван стоял за предательством моей семьи, я не мог позволить себе смягчить удар.   Уже подъезжая к особняку, я вытащил из кармана пиджака свой телефон и отправил короткое сообщение Вегасу.   «Сейчас»   Я знал, что отец попытается убедить меня наступить себе на глотку и не разрушать партнерство с Доном, мягко сгладив углы в своей скрытной хитрой манере, с которой он привык убирать со своего пути всякую угрозу.   Но у меня был свой собственный путь, и я собирался следовать ему.    

***

    Когда этим же вечером я спустился в наш центральный конференц-зал, который мы использовали для самых высокопоставленных гостей и наиболее важных встреч, мой отец уже ждал меня за стеклянными стенами в компании трех наших лучших адвокатов.   Дон, окруженный несколькими телохранителями, также находился там со своими юристами. Он вальяжно растянулся в кресле, попивая вино и бросая недовольные взгляды на часы.   Я глубоко вздохнул, и когда уже собирался открыть дверь и войти туда, меня остановил голос одного из наших людей.   — Господин Кинн, — позвал меня невысокий молодой парнишка, которого я видел от силы всего пару раз. — Простите, что отвлекаю, но меня попросили передать Вам вот это.   Снова склонив голову передо мной, телохранитель протянул мне в руки тонкую красную папку, в которую были идеально уложены несколько листов. Я с небольшой долей сомнения принял ее, но все же спросил:   — Кто просил?   Парнишка ничего не ответил, но обернулся, кивая головой в ту сторону, где у входа в просторную зону отдыха находился бар, прямо как в вычурном холле пятизвездочного отеля. Прихоть моего старшего брата-идиота.   Я перевел взгляд к бару и увидел там сидящих за стойкой Вегаса и Пита. Они вальяжно попивали виски и, стоило мне встретиться взглядом с кузеном, как он отсалютовал мне бокалом с его фирменной самодовольной усмешкой на губах.   Значит, все сделано.   Превосходно…   Не теряя больше ни секунды, я поспешил войти в конференц-зал, уже зная, что сегодняшний день положит начало совершенно новой политике управления компанией.   И никто не сможет помешать мне в этом.    

***

    —…и если ваш маленький наследник до сих пор не понял, то я…   Массивная стеклянная дверь в конференц-зал распахнулась, не издав ни единого звука, но мое появление все равно было оглушающим. Голоса и споры присутствующих мгновенно стихли, а все взгляды опустились в пол в надежде избежать встречи с моим.   Все, кроме торжествующего взгляда ублюдка Дона.   — Добрый вечер, — кивнул я, подходя к своему месту за столом. По левую руку от меня уже сидел отец и его адвокат, смиренно ожидающие начала переговоров, а справа находились два других адвоката, которые должны были прийти мне на помощь в случае, если я начну нести какой-нибудь несусветный бред. Представитель итальянской мафии напротив внимательно следил за каждым моим движением, поигрывая вином в своем бокале. — Не хотелось заставлять вас ждать, но возникли срочные вопросы, которые требовали вмешательства.   — Ох, Кинн, — снисходительно усмехнулся Дон, ладонью указывая мне прямо на мое место и приглашая присесть. — Не стоит извиняться, мы все знаем, насколько глубоко ты можешь быть занят.   Терпеливо сцепив зубы, я выдержал настороженный взгляд отца, который напряженно ожидал моей реакции на столь очевидное унижение.   «Кинн, я надеюсь, мне не нужно объяснять тебе, как важно нам сохранить контракт с ними и не поддаваться на провокации. Наши адвокаты подготовили все документы, чтобы им оставалось только поставить подпись. Твоя задача лишь действовать в интересах семьи, а значит проявить терпение и быть дипломатичным…»   Дипломатичным…   Конечно.   — Это прекрасно, что вы уже знаете обо всем, — натянуто улыбнулся я, пока глаза мои метали искры, которые, кажется, могли в одно мгновение превратиться в пожар, воспламеняющий все вокруг. — В таком случае нам не придется тратить время на пустые формальности.   Дон, очевидно, был доволен моими словами, воспринимая их как собственную победу.   Маленький наследник…   Вот кем меня считали и мой отец, и наши партнеры, и даже дворовые шавки. Все они думали, что могут вертеть мной в собственных интересах, запугивая или дергая за ниточки в ожидании послушания, пока сами ведут нелепые войны за власть и благосостояние.   Но все они потеряли эту привилегию в тот момент, как чуть не отобрали у меня то единственное, что было мне дорого.   Моего Порша.   — Я надеюсь, что вы также знаете и том…, — продолжил я, медленно обходя стол и подходя прямо к Дону, опускаясь локтями на стол с правой стороны от него.   Тонкая красная папка мягко опустилась прямо перед ним, и он тут же поспешил отставить бокал вина, открывая ее. И на одно короткое мгновение я увидел в его глазах тень страха и осознания.   Этого мне было достаточно.   — …что сделают ваши влиятельные клиенты после того, как поймут, что вы потеряли свою власть в Бангкоке, решившись подослать глупую шлюху ко мне в постель.   В красной папке на самой первой странице была прикреплена фотография Тавана, лежащего абсолютно голым посреди раскуроченной постели с простреленным лбом и полностью изувеченным телом.   Забавно…   Этот человек был моим любовником, но, глядя на эту мерзкую картину, я даже ничего не почувствовал.   — Я разрываю контракт, — выпрямившись, безапелляционно заявил я и, развернувшись на каблуках, пошел прямо к выходу из конференц-зала. —  Бумаги на расторжение партнерских сделок в папке. Подписывай и уебывай. И, надеюсь, мне не придется повторять это снова, потому что в противном случае в следующий раз на его месте окажешься ты.    

***

    В просторном холле главного офиса даже дышалось легче. Выйдя за стеклянные двери, я, не оборачиваясь, проследовал прямо к бару, где специально для меня уже был подготовлен третий стакан виски. Вегас протянул мне его прямо в руку, тут же отсалютовав мне и Питу.   Я выпил все, что было в стакане, одним большим глотком, чувствуя горечь и жжение в горле и поистине наслаждаясь этим. Пит с усмешкой проследил за мной, медленно попивая виски из своего бокала и переглядываясь с Вегасом.   — Это было сексуально, — хохотнул Пит, пока я потирал виски, пытаясь усмирить свою адскую головную боль, накрывшую меня по окончании встречи. — Я даже отсюда видел, что ты выглядел, как зверь. Все получилось, как мы и планировали?   — Да, — подтвердил я, кивая. — Ублюдок до последнего думал, что я возьму ответственность за их проебы, и они смогут подмять под себя всю компанию.   — Italians are so fucking stupid, — усмехнулся в ответ Вегас, подливая виски в мой бокал прямо из бутылки. Интересно, где носило бармена? — Я удивлен, что Корн в конечном итоге ничего не предпринял.   — Потому что он ни о чем не догадался? — с вопросом уточнил Пит.   — Потому что он властный мудак, который думает только о том, как заполучить более сочный кусок. Думаешь, он позволил бы чему-то подобному произойти у него под носом?   — Постой, ты говоришь о Кинне? — Пит хохотнул, указывая пальцем на меня и заставляя меня поперхнуться виски. — Ха-ха, я запутался…   Мне пришлось дать Питу подзатыльник, потому что его чувство юмора иногда заставляло меня желать умереть сильнее, чем что-либо. Или прикончить его самого.   И пока этот придурок смеялся надо мной, цепкий взгляд Вегаса уловил движение за моей спиной. Я ни слова не сказал, наблюдая за его резко изменившимся поведением, но понял, что он внимательно следит за каждым шагом итальянцев, которые покидают конференц-зал.   Я слышал, как гневно матерился Дон, проклиная всех и вся, и я видел, что хоть Пит и выглядит расслабленным, его скрытая от глаз ладонь уже обхватывает пистолет.  И до тех пор, пока наши новые враги покорно не покинули зону отдыха, Вегас, как коршун, продолжал следить за ними взглядом.   — Надеюсь, ты понимаешь, что он будет мстить, — уточнил Пит, когда все мы наконец расслабились и это давящее чувство чужого нежелательного присутствия всех нас отпустило.   — В ближайшем будущем у него не останется на это времени, — ответил я, делая глоток обжигающего горло напитка и перекатывая терпкий вкус виски на языке. — Он будет охуительно занят, спасая свою шкуру от всех, кто захочет прийти за ним теперь, когда он потерял нашу поддержку в этой стране.   — Но мы также потеряли их поддержку, — продолжал свою мысль Пит. — Дон унесет с собой все, что хоть в какой-то мере зависело от их стороны, а значит нам придется искать замену клиентам с их территории.   — Ничего страшного, — усмехнувшись, ответил я. — В нашем бизнесе нет никого и ничего незаменимого. Только лишь ощущение.   В висках набатом стучала головная боль и больше всего мне сейчас хотелось напиться до беспамятства, чтобы забыть странный взгляд отца, которым он одарил меня на выходе из конференц-зала. Вегас определенно не ошибся, когда сказал, что расчётливый господин Корн всегда беспокоится лишь о том, как получить как можно больше власти, а значит он должен был предусмотреть тот вариант развития событий, где я поступаю наперекор его слову.   Если только именно на это он и не рассчитывал…   — Как там Порш? — из мыслей меня вырвал задорный голос Пита, смотрящего на меня с довольной ухмылкой на лице.   — Нормально? — предположил я, на самом деле не зная, что ему ответить. Все было в порядке, когда я уезжал утром, поцеловав его в макушку и услышав его недовольное бурчание. Но так как мой номер все еще был заблокирован, я не мог даже написать ему в течение дня.   И, кстати, какого черта?!   Подумав об этом, я тут же испытал острую необходимость надрать ему задницу за то, что он относится ко мне как к какому-то пустому месту, до сих пор продолжая держать на расстоянии.   — Вы уже разобрались со статусом ваших отношений? — снова спросил Пит, как всегда без капли стеснения нарушая границы моего личного пространства. — Он нормально отреагировал на то, что теперь знает правду о тебе?   — Baby, я уверен, что он не спрашивал, — усмехнулся Вегас, получая от меня в ответ убийственный взгляд.   — Мы ещё не говорили об этом, — процедил я сквозь зубы. Я чувствовал себя так, будто нахожусь на допросе, результат которого был важен для меня, и из-за этого я не мог просто послать их к черту. — Но я думаю, что он принял это.   — Потому что…, — Пит сделал вид, что задумался. — …хмм, сколько раундов у вас уже было после этого? С каких пор секс означает «да»?   — Что? — я начинал закипать, не понимая, чего эти двое хотят от меня, смотря своими пронзительными взглядами. У меня вдруг появилось стойкое ощущение, что теперь, когда Порш окончательно вошел в мою жизнь, я потерял их поддержку, потому что они переметнулись на его сторону. — Я не знаю, понятно? Я не спрашивал его, как он относится к этому, потому что он знает только то, что вы, два идиота, наплели ему обо мне. Как только он услышит все от меня, его решение может измениться, а я не могу этого допустить.   — Думаешь, он испугается? — задал вопрос Вегас, манерно раскачивая виски в своем бокале. — Он не выглядел напуганным, когда бросился душить громилу, который чуть не прикончил Пита.   А вот об этой истории я хотел бы однажды узнать побольше.   — Я не знаю, — признался я, втайне надеясь, что мой ответ не звучит отчаянно. — В любом случае, если он примет меня и захочет остаться рядом со мной, ему понадобится помощь, чтобы освоиться.   — Вау, собираешься натаскать его? — хохотнул Вегас.   Говоря откровенно, я был уверен, что Порш вообще не захочет быть втянутым во все это дерьмо моей жизни. Скорее всего он уже давно сбежал из моей квартиры, так же как он сбежал из гостиничного номера после нашей первой ночи.   Я рос в этом мире всю свою жизнь, а Порш лишь однажды оказался в нем, и то, каким ужасом в этот момент были наполнены его глаза, я, наверное, не смогу забыть никогда. И поэтому с моей стороны было чертовски эгоистично просить его остаться со мной, приводить его в свою квартиру, в свой бизнес, в свою жизнь, потому что на самом деле он заслуживал нечто совершенно иное.   Уютный, теплый дом, наполненный улыбками и смехом, в котором его всегда ждут и в котором встречают запахом домашней еды и любящими объятиями. Вот, чего я на самом деле желал для него. Но вместо этого мог предложить только глок, краткий курс по выживанию в нетрадиционных условиях и свою жизнь, наполненную чужими интригами, манипуляциями и попытками не дать смешать себя с грязью. Но, несмотря на это, два последних года я провел, сходя с ума по нему сначала от ненависти, а затем от срывающей крышу жажды обладания. И теперь, когда я наконец мог получить Порша целиком и полностью, мог ли я все-таки отпустить его?   — На самом деле в этом вопросе я рассчитываю на вас двоих, — кивнул я Питу, получая от него в ответ довольную улыбку.   И даже если мне придется провести ещё два года, доказывая Поршу, что он не зря доверился мне, я сделаю все, чтобы он продолжал выбирать меня каждый день.   — Я никому не могу доверить его, кроме вас.    

***

    Чертовски не хотелось этого признавать, но в квартиру я поднимался с чувством всепоглощающего страха потери, которое уже было мне так хорошо знакомо. Я боялся, что, войдя внутрь, я найду только глухие одинокие стены и остывшую пустую постель, ещё хранящую запах Порша.   Что ж, если так, я сегодня точно напьюсь, а затем Пит снова, как и в первый раз, будет соскребать с пола то, что от меня останется.   Проведя в замке ключ-картой, я медленно открыл дверь, сразу же попадая в освещенную только светом ночных огней города небольшую прихожую, ведущую к просторной гостиной. В квартире было темно и абсолютно тихо, и я почувствовал, как от этого у меня в груди образовалась уже знакомая и ненавистная мне тяжесть.   Первой же мыслью было все разнести к чертям. Я почувствовал, как по всему телу пробежала волна мурашек, как это всегда бывало, когда мне хотелось заплакать.   Я медленно прошел в гостиную, снял пиджак и бросил его на диван, тут же садясь рядом и пряча лицо в ладонях. Меня накрыло всепоглощающее чувство тоски и бессилия, но я ничего не мог поделать, просто рвано вдыхая воздух в попытке унять свою боль и ненависть ко всему, что меня окружало.   Даже будучи подготовленным к тому, что все это станет явью, я не ожидал, что это окажется так больно. Не знаю, каким образом я допустил это и как я позволил Поршу забраться ко мне в душу и, сбежав, вырвать из нее огромный кусок, но теперь я мог только чувствовать эту тупую пустоту, которая являла собой все мое существо, нещадно поглощая все то человеческое, что у меня ещё оставалось.   Перед глазами стоял утренний образ Порша, который спрашивал меня о том, где мой дом, и я возвращался к этому вопросу снова и снова в течение дня, с каждым разом все больше осознавая, что я хотел бы узнать это рядом с ним.   Но он никогда не хотел этого.   И, если честно, это было куда более справедливо, чем мне хотелось бы признать. Я всегда вел себя с ним, как последний ублюдок, провоцируя его и заставляя выходить из себя, хотя в действительности он заслуживал нежного и любящего обращения, потому что глубоко внутри был очень уязвимым и раненым ребенком.   И, наверное, если Порш так сильно жаждал своей свободы, я должен был послушаться его.   Тогда, в туалете, когда он плакал и распадался на части, я действительно был готов оставить его, следуя его воле, потому что не было ничего, что я не сделал бы, если бы он попросил. Напротив, я нуждался в том, чтобы он озвучивал свои желания, чтобы просил меня обо всем, позволяя мне делать для него что-то, что имело бы значение.   Но его единственной просьбой всегда было оставить его в покое.   Я усмехнулся своим мыслям, чувствуя, как предательская слеза потекла по щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Мысли о потере Порша комом стояли в горле, пока я вглядывался в огни ночного города и представлял, как вернусь в университет и буду каждый день видеть его, свободного и может, наконец, счастливого.   И если для того, чтобы сделать его счастливым, мне нужно было окончательно его отпустить, со временем я, наверное, даже смог бы при этом не чувствовать, что я мертв внутри.   Я огляделся вокруг холодной и пустой гостиной, понимая, что после всех проведенных здесь с Поршем часов просто не могу больше находиться в своей квартире. Стены давили, а воспоминания о нем, счастливо поедающим пиццу на этом диване, заставляли меня выть от тоски.   Мне нужно было убраться отсюда и я решил, что бар будет отличным местом, чтобы надраться в хлам и возможно даже найти себя на утро таким же пьяным.   Но прежде чем уехать, я зашел в спальню, чтобы сменить рубашку, прямо на пороге застывая от увиденной картины.   В ворохе из подушек и простыней свернувшись калачиком по середине кровати спал мой Порш. Его силуэт освещался городскими огнями, подсвечивая кожу холодным светом и создавая ощущение чего-то нереального, словно все это было только лишь моим сном.   Я осторожно прошел вглубь комнаты, опускаясь на кровать и сразу же утыкаясь лицом в теплую выемку между его шеей и плечом, вдыхая сладкий запах его кожи и чувствуя наваливающееся тяжестью целого мира облегчение, осознав, что все это время я был конченным идиотом.   — Ты вернулся, — прошептал Порш так тихо, что я едва услышал его. Мне все ещё не верилось, что я обнимаю его и прижимаю к себе после того, как я только что чуть не похоронил себя ради него. — Как все прошло?   — Ммм? О чем ты говоришь? — также тихо прошептал я, нежно проводя носом по шее Порша и зарываясь им в мягкие волосы на затылке.   — Твои важные переговоры, — лениво протянул он, устраиваясь поудобнее в моих объятиях и прижимаясь ближе. — Где ты должен был нагнуть тех парней, которые напали на университет.   Контраст между полностью одетым мной и абсолютно голым телом Порша, прижатым ко мне, туманил мой рассудок, но я все еще был в достаточно здравом уме, чтобы понять, что что-то не так.   — Откуда ты знаешь об этом? — заинтересованно спросил я, приподнимаясь на локте, чтобы заглянуть в лицо лисёнка, который лежал с закрытыми глазами и был абсолютно расслаблен.   — Пит рассказал мне, — ответил Порш, и я понял, что не ошибся, думая, что эта парочка демонов переметнулась на его сторону. — Он даже послал мне твою фотку, когда ты разносил всех в офисе. Ты выглядел очень сексуально.   Лисёнок хихикнул, пряча лицо в подушке, а мне ничего не оставалось, кроме как снова опуститься и поцеловать его в шею, лаская её губами.   — Меня окружают одни предатели, — тихонько рыкнул я, хотя на губах у меня непроизвольно заиграла улыбка. — Ты что, провалялся в постели целый день?   — Нет, — помахал головой Порш, помявшись и начав переворачиваться лицом ко мне, удобно устраиваясь в моих руках. — Я смотрел телевизор и приготовил ужин.   — Ужин? — я несколько опешил, потому что сам ни разу в жизни не пошевелил и пальцем на кухне. Все, что я умел делать в совершенстве, это открывать бутылки дорогого алкоголя, заливая содержимое себе в рот.   — Да, пасту, хотя в твоем холодильнике мышь повесилась, — смешок Порша, уткнувшегося мне в грудь, заставил меня снова почувствовать мурашки. — Но я сходил в магазин и купил немного еды.   Мысль о том, что Порш хозяйничал у меня в квартире, пока сам я торчал в офисе с кучкой мудаков, которых я ненавидел, оказалась очень приятной. Я определённо хотел бы, чтобы это случалось чаще.   — А как ты вернулся в квартиру, если у тебя не было ключа? — вдруг поинтересовался я после нескольких минут молчания. Я зарывался пальцами в волосы Порша, пока он спокойно дремал у меня на груди.   — Я нашел у тебя в столе в кабинете запасную ключ-карту, — будничным тоном ответил он, вгоняя меня в ступор, потому я, в общем-то, даже не помнил о её существовании. — Не могу поверить, что у тебя есть кабинет. Ты такой старпёр.   Раздосадовано фыркнув, я ничего не стал отвечать на это. Каждая минута рядом с Поршем все больше и больше расслабляла меня и погружала в сон. Мне пришлось выбраться из его объятий, чтобы принять душ, но когда я вернулся в постель, Порш снова забрался на меня, ложась на грудь и обнимая меня руками и ногами.   Я никогда прежде не думал, что для меня в этом мире существует мой собственный человек, связь с которым будет ощущаться такой настоящей и такой правильной.   Но теперь, держа в объятиях своего маленького лисёнка, я, наверное, впервые в жизни был близок к тому, чтобы сказать, что я дома.