Парень из клуба.

      Феликс и Зонтик вышли из библиотеки, и блондин сразу же притянул парня к себе, на этот раз более основательно, чувственно, как будто пытаясь стереть всю дистанцию, накопленную за день разлуки. — Соскучился, — прошептал он ему в губы перед тем, как снова поцеловать — уже не так сдержанно, а с той самой голодной нетерпеливостью, что так характерна для Феликса. В его объятиях Зонтик чувствовал не только ласку, но и всю накопленную за день усталость и раздражение, которое теперь находило выход в этой близости. — Я тоже, — выдохнул Зонтик, его пальцы автоматически вплелись в солнечно-жёлтые пряди волос Феликса. — Ты пахнешь пылью и... тканью. — Спасибо, что заметил, — Феликс фыркнул, но не отпускал его, лишь прижимая крепче. — Чёртов Ромео и его вечные поиски «вдохновения». Я бы предпочёл пахнуть тобой. — Он сказал это с такой искренней, почти детской обидой, что Зонтик невольно рассмеялся, и напряжение дня начало потихоньку отступать. — Тогда, может, пойдём и исправим это? — предложил он, и его голос прозвучал непривычно игриво, с лёгким, едва уловимым намёком, от которого у Феликса загорелись глаза. — Ты читаешь мои мысли, — блондин тут же схватил его за руку и потащил по коридору, но не в сторону кухни, а к своим апартаментам. — Еда подождёт. Сначала я хочу от тебя десерт.       Зонтик позволил себя вести, прислушиваясь к учащённому стуку собственного сердца. Эти моменты — когда напористый, вспыльчивый Феликс становился таким... сосредоточенным только на нём — были тем, ради чего Зонтик мирился со всеми его выходками и сложным характером. — А если нас кто-то увидит? — всё же тихо спросил он, хотя ответ уже почти не волновал его. — Пусть видят, — Феликс отмахнулся, одной рукой распахивая дверь в свою комнату и втягивая Зонтика внутрь. — Весь дом и так знает, что ты мой. — Он захлопнул дверь и прижал парня к ней, его руки уверенно легли на его талию. — А теперь... Что ты там говорил про мой запах?       Его голос приобрёл низкие, соблазнительные нотки, став тише и глубже. Он наклонился, чтобы снова поцеловать Зонтика, но на этот раз его поцелуй был другим — медленным, томительным, полным невысказанных обещаний. Феликс был мастером в этом — в том, чтобы одним лишь прикосновением заставить Зонтика забыть обо всём на свете: о делах, о Куромаку, о всей суете мира за стенами этой комнаты.       Зонтик ответил на поцелуй с такой же внезапно проснувшейся страстью, его руки скользнули под рубашку Феликса, ощущая под ладонями тёплую кожу и знакомый рельеф напряжённых мышц спины. Он чувствовал, как его собственное тело начинает отзываться на эту пьянящую, знакомую игру. — Феля... — прошептал он, с трудом прерывая поцелуй, чтобы перевести дух. — Молчи, — Феликс почти тут же перекрыл его губы своими, его руки уже стягивали с него пиджак. — Сегодня ты весь мой. Без всяких «но» и «работа».       Феликс не стал медлить. Словно срывая накопившееся за день напряжение, он одним ловким движением освободил Зонтика от пиджака, а собственную помятую рубашку отправил следом на пол. Его пальцы, тёплые и уверенные, скользнули под тонкую ткань футболки, ладонями очерчивая контуры бёдер, рёбер, каждый позвонок на узкой спине парня. — Слишком много одежды, — прошептал он в губы Зонтика, и в его голосе слышалось нетерпение, приправленное искренним восхищением. Феликс оторвался от поцелуя, чтобы опуститься ниже, оставляя влажный, горячий след по линии челюсти, на шее, в яремной впадине, что так заманчиво пульсировала под его губами.       Зонтик запрокинул голову, прислонившись к двери, и тихо, сдавленно простонал. Его пальцы вцепились в солнечные волосы Феликса не чтобы оттолкнуть, а чтобы обрести опору, пока тот исследовал его шею, изредка покусывая нежную кожу и заставляя вздрагивать. — Феля... — голос Зонтика дрогнул, когда зубы блондина чуть сильнее впились в ключицу.        Руки Феликса опустились ниже, на пояс, и он ловко расстегнул брюки Зонтика. Одежда медленно, но верно падала на пол, образуя вокруг них беспорядочную кучу. Феликс, наконец скинув с себя все оковы, прижался к Зонтику всем телом, кожа к коже. Его руки скользили по его бокам, ягодицам, сжимая и поглаживая, будто заново узнавая каждую знакомую впадину и выпуклость. — Я же сказал — молчи. — Феликс поднял голову, его янтарные глаза в полумраке горели тёмным огнём. Он снова поймал губы Зонтика в поцелуй — на этот раз более требовательный, властный, заявляющий о правах. — Я сегодня чуть не сорвался на этого идиота, — прошептал он, губы скользнули к уху. — Из-за его прихоти я чуть не опоздал. Чуть не опоздал к тебе. — в голосе звучала не просто злость, а нечто более глубокое — почти животный страх упустить эти драгоценные минуты, этот контакт.       Зонтик, всё ещё пытаясь отдышаться, притянул его лицо к себе, заглядывая в горящие глаза. — Но ты здесь, — прошептал он без тени упрёка, с той твёрдой, безоговорочной уверенностью, что всегда обезоруживала Феликса. — Ты всегда приходишь.       Эти простые слова, казалось, сняли последние остатки напряжения. Феликс выдохнул, и его тело обмякло, прижимаясь к Зонтику с новой, почти отчаянной нежностью. — Потому что ты — единственное, что в этом доме имеет смысл, — глухо проговорил он, зарываясь лицом в шею парня. Дыхание было горячим и неровным. — Всё остальное — сплошной театр. Рома со своими играми, Куро со своей маниакальной одержимостью порядком... А ты... ты настоящий.       Он отстранился, чтобы посмотреть в глаза парня, и в янтарном взгляде бушевала буря из усталости, злости и всепоглощающей потребности, которую мог удовлетворить только Зонтик. — Потому что ты здесь, ты приехал ко мне спустя столько времени... — он прошептал это в губы, и это была не игра, не флирт, а голая, неприкрытая правда. Вся его вспыльчивость, всё напускное безразличие таяли, как воск от свечи, под теплом этого простого признания.       Зонтик не стал ничего говорить. Он ответил действием — притянул к себе и поцеловал с той нежностью, на какую только был способен, медленно, глубоко, словно пытаясь впитать в себя всю боль и раздражение. Его руки скользили по спине, ладонями вырисовывая успокаивающие круги, в то время как их тела прижимались друг к другу в безмолвном обещании защиты и забвения.       Феликс ответил на поцелуй с жадностью утопающего, его руки впились в бёдра Зонтика, прижимая ещё ближе. — Запомни. Не важно, что Ромео сделал, — тихо сказал Зонтик, его пальцы запутались в золотистых прядях, — Ни он, ни кто-либо другой не заслуживают твоего гнева.       От этого жеста по коже Феликса пробежали мурашки, заставив его раскраснеться. — Зонтик... — он поёжился от непривычной нежности. — Что-то не так? — в голосе парня прозвучала лёгкая тревога. — Просто... почему ты такой лапочка? — руки Феликса переместились выше, желая полностью заключить Зонтика в объятия. — И только ты один меня по-настоящему понимаешь.       Больше слов парням не нужно было — язык прикосновений говорил громче любых фраз. Зонтик, не выпуская солнечных прядей из пальцев, принялся осыпать мелкими поцелуями лицо Феликса. Тот отбивался с преувеличенным протестом, хихикая и уворачиваясь, но дрожь, пробежавшая по его плечам, выдавала истинное удовольствие. На мгновение Зонтик позволил себе погрузиться в настоящий поцелуй, но тут же отстранился, сверкнув небесными глазами, и опустился ниже. Тёплое дыхание на шее заставило Феликса вздрогнуть, его пальцы судорожно впились в плечи партнёра. — З-Зонтик! Щекотно! — вырвался у него смешок, перемешанный с лёгкой паникой. — Что ты задумал? — Я пытаюсь сделать тебе приятно, — тихо произнёс Зонт, поднимая взгляд исподлобья. Его губы скользнули по ключице, вызывая новую волну мурашек. — Что в этом приятного? — Феликс встрепенулся, пытаясь отодвинуться, но его спина уже упиралась в дверь. — Это же щекотно, смущающе и... странно! — А здесь тоже щекотно? — как будто бы издеваясь, Зонтик ладонью накрыл низ его живота.       Феликс резко отвел янтарные глаза, густо покраснев. Он боялся признаться даже самому себе, что от прикосновений по телу разливается тёплая тяжесть. Но когда губы Зонтика снова приблизились к шее, он комично взвизгнул: — На кровати будет удобней!       Зонтик замер, всё ещё прижимаясь щекой к его плечу, и заглянул в глаза партнёра. Приблизившись, он попал в плен их глубины — слабый свет из окна золотил янтарь, делая его ещё более завораживающим. Ладони Зонта медленно прикоснулись к пылающим щекам блондина, и на секунду их взгляды слились в немом диалоге. Чтобы разорвать эти чары, Зонтик грубо прервал момент стремительным поцелуем, именно тогда, когда Феликс от блаженства прикрыл веки, и, резко подтолкнув, повалил его на кровать.       Руки Фели вцепились в плечи партнёра, почувствовав мощные мурашки от его действий. Чужие губы отпрянули, разорвав поцелуй, и мягко коснулись нежной кожи на шее партнёра, тут же перепрыгивая на новое место. — Зонтя... — Феликс смотрел в потолок, его голос дрогнул. —М? — тот лишь на мгновение оторвался от своего занятия. —А ты можешь... ну, укусить меня? Сильнее. — Ты уверен? Может остаться красное пятно, — тихо попытался отговорить его Зонтик, уже чувствуя, как учащённо бьётся сердце под его ладонью. — Мне без разницы, — Феликс выдохнул, наконец осознав, что махинации с его шеей приносят дикий кайф. — Я хочу, чтобы ты меня укусил.       Зонт несмело, с привычной аккуратностью, прикусил небольшой участок кожи, не сводя с партнёра глаз, жадно ловя каждую его реакцию. Феликс от неожиданности вскинул брови, но тут же расплылся в счастливой, немного кривой улыбке. — Нормально? — тревожно проверил Зонтик. —Прево... — начал было Феликс привычным словом, но быстро передумал, подобрав слово получше. — Нет, это ахуенно!       Зонтика передёрнуло от такой резкости, но он воспринял это как разрешение. Следующий укус был уже смелее. Они погрузились в ритм, где укусы сменялись поцелуями, а поцелуи — укусами, под тихий аккомпанемент сдавленных вздохов и постанываний. Феликс хватался то за плечи, то за волосы, то за шею Зонта, ёрзая и подрагивая под волнами нарастающего удовольствия, которое теплом растекалось по всему телу, собираясь в мощный поток где-то ниже пояса. — З-Зонтик, — прошептал Феликс, и в его улыбке заплясали озорные искорки. — А ты всё-таки не такой уж трусишка, каким кажешься. — Блондин намеренно отвёл голову, обнажая шею, и раскинул руки в стороны, словно сдаваясь на милость победителя.       Он наблюдал, с какой жадностью Зонт разглядывает его. С какой медленной, почти ритуальной уверенностью нависает над ним и, наконец, припадает к открытой шее. Пряди золотистых волос щекотали кожу, слегка мешая, но Зонтику это даже нравилось — так было интимнее. Вдруг он уловил тот самый, фирменный аромат Феликса — тонкие ноты духов, которые Ромео когда-то подобрал ему, идеально вписав в образ солнечного блондина. Зонтик задумался, пытаясь разгадать шлейф, и не заметил, как его парень заёрзал и залился румянцем от одного лишь тёплого дыхания на своей коже. Феликс, не стесняясь, закусил губу и ладонью подтолкнул голову Зонта, требуя наконец настоящего прикосновения, а не этих мучительных намёков.       Парень не сразу сообразил, но, осознав, кивнул — и, словно провинившийся, прильнул губами к изгибу шеи, сначала нежно поцеловал, потом чуть заметно прикусил, двигаясь ниже. Феликс ответил глухим, утробным стоном, его пальцы выводили невидимые узоры на спине партнёра, которые, увы, не суждено было увидеть человеческому глазу. Блондин принимал ласки без тени стеснения, хотя шея всегда была его слабым местом — мощной эрогенной зоной, от которой ноги подкашивались. Нежные чмоки уже покрыли её всю, и Зонтик, набравшись смелости, начал осторожно прикусывать кожу, всё ещё боясь оставить явные следы. В конце он укусил чуть грубее, но тут же зализал ранку языком, ласково поглаживая талию Феликса. — Зонтик, погоди! — Феликс вздрогнул от укуса, а от последующей ласки чуть не кончил прямо здесь. — Слишком грубо? — Зонт приподнялся, чтобы устроиться удобнее, и по-хозяйски закинул его бёдра на свои. Феликс инстинктивно обвил его ногами, притягивая ближе. Из-за смены позы его тело изогнулось в томительном желании. Зонтик не упустил возможности воспользоваться моментом — провёл рукой вдоль поясницы, двигаясь вверх, к лопаткам. Феликс выгнулся, опираясь на затылок, и тихо застонал. — Почему у тебя кончики пальцев всегда холодные? — он дёрнулся, хотя на самом деле кайфовал от каждого прикосновения. — Не знаю, — Зонтик отмахнулся, подключая вторую руку и с наслаждением наблюдая, как блондин трепещет под его ладонями. — Само собой получается.       Движение ладоней синхронизировалось — то концентрируясь на талии, то скользя вдоль позвоночника, то слегка вдавливаясь в чувствительную кожу. Феликс открыто мычал и вздыхал, полностью отдаваясь потоку ощущений.       Даже после стольких лет отношений, Зонтик не мог вести себя также откровенно как Феликс. В чём его секрет? В опыте? В характере? Что есть в нём такого, чего нет — и никогда не будет в самом Зонтике? Смелость? Нет, в последнее время Зонт и сам становился увереннее. То ли пытаясь разгадать эту загадку, то ли завидуя, он ещё несколько секунд просто смотрел на партнёра, а потом сдался, лёг на него грудью, но не убрал руки с его талии. — Почему всё внимание сконцентрировано на мне, если должно быть наоборот? — Феликс замолк, пытаясь перевести дух. Его грудь вздымалась под тяжестью Зонтика, а в глазах плескалось смешанное чувство наслаждения и лёгкой растерянности.       Пальцы Зонтика замерли на спине Феликса, прервав ласку. Внутри бушевали противоречия: он понимал правоту блондина, но не мог отказать себе в желании баловать этого вечно голодного до внимания человека. Ему так хотелось сделать Феликса по-настоящему счастливым — чтобы тот почувствовал, каково это, когда тебя любят без условий и оговорок. Мир и без того был достаточно жесток, чтобы отказывать Феликсу в простых радостях, которых он так жаждал. Хотя, если подумать... Возможно, настоящее счастье для него — не только получать, но и брать? Не ту безразмерную власть в империи Ромео, а конкретную, здесь и сейчас — право воплощать свои самые сокровенные фантазии. — Если ты хочешь сосредоточиться на мне... я не буду против, — наконец выдавил Зонтик, и в ту же секунду лицо Феликса озарилось такой яркой улыбкой, что в комнате словно стало светлее. — Теперь моя очередь! — Зонтик лишь успел взглянуть исподлобья, как его уже перевернули, и над ним навис полураздетый, сияющий Феликс. Червонные определённо улыбаются одинаково — с тем же хищным блеском в глазах, с той же знакомой до боли ухмылкой. — Почему я раньше не замечал, насколько ты идеальный? — Раньше я таким не был, — усмехнулся Зонтик, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — И идеальным меня не называй. — Ах, не скромничай! — Феликс вскочил на колени, поставив руки на бока и смотря на парня с высоты. Его поза выражала торжествующую уверенность. Зонтик с интересом поднял бровь, предвкушая, что же задумал его непредсказуемый партнёр. — Зонтик~ — голос Феликса стал сладким и вкрадчивым. — Мой сладкий, милый Зонтик~ — Он нежно взял парня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. — Почему «сладкий»? — насторожился Зонтик. — Потому что сегодня ты и правда станешь сладким, — ухмылка Феликса ввела Зонтика в лёгкий ступор, но одновременно заинтриговала.       Короткий поцелуй в нос — и Феликс подскочил к тумбочке. Каждое его движение выдавало радостное возбуждение. Когда он вернулся с баночкой в руках, Зонтик не поверил своим глазам. — Взбитые... сливки? — растерянно прошептал он. — Да! Я ещё не до конца решил, как именно мы их используем, но воплотить эту идею я просто обязан! — Феликс сиял, довольный реакцией партнёра, и бросил баночку на кровать рядом с Зонтиком. — Ох... — смущённо вздохнул парень, но тут же оказался прижат к матрасу, с руками, зафиксированными по бокам.       Над ним снова навис Феликс — его взгляд был одновременно ласковым и хищным. Он явно наслаждался тем, как Зонтик краснеет, как его дыхание сбивается, как он то отводит взгляд, то снова возвращает его к партнёру. Феликс принялся осыпать его губы короткими, прерывистыми поцелуями, не давая возможности углубить их. — Зонтик, я хочу тебя укусить, — прошептал он, и его горячее дыхание обжигало кожу.       Когда пальцы Зонтика впились в его волосы, Феликс воспринял это как согласие. Он прикоснулся губами к шее партнёра, нежно целуя, а затем осторожно прикусил кожу. — Ай! — Зонтик вздрогнул и зажмурился. — Что такое? — Феликс отстранился и ужаснулся, увидав красно-синее пятно на нежной коже. — Я перестарался... — Пожалуйста, не так грубо... — взмолился Зонтик, понимая по выражению лица Феликса, что след выглядит так же болезненно, как и ощущается. — Прости, я не хотел! — Феликс принялся зацеловывать шею партнёра, пытаясь загладить вину. — Всё нормально, ты не специально, — вздохнул Зонтик, нежно поглаживая золотистые волосы.       Феликса хоть и простили, но он поклялся себе любым способом это заслужить: больше не совершать ошибок, сделать что-то такое, от чего Зонт будет в восторге. Напрягая голову, Феликс ненадолго ушёл в себя и свои раздумья, слушая тяжёлое дыхание снизу. Вопреки неловкости Зонтик искренне, где-то в глубине, желал продолжения, томно ждал следующего действия, что выкинет это непредсказуемое солнце, готовый принять всё, что тот предложит.       Феликс внимательно оглядел обнажённое тело под собой — худощавое, с тонкой, почти фарфоровой кожей, местами подрагивавшее от смущения и предвкушения. Казалось, эта хрупкая оболочка могла порваться от одного неосторожного прикосновения. Грудная клетка Зонтика судорожно расширялась и сужалась, а всё, что находилось ниже, пытались прикрыть ладошками, что не очень понравилось Феликсу. — Не надо прятаться, — тихо, но настойчиво прошептал Феликс, осторожно взяв его за запястья. Его пальцы мягко, но уверенно разжали сжатые кулаки, и Зонтик, покорно вздохнув, отвёл взгляд в сторону. Он не сопротивлялся, когда его руки мягко прижали к кровати над головой.       Ладонь Феликса скользнула вниз по груди, ощущая, как под тонкой кожей учащённо бьётся сердце. Дрожь пробежала по животу Зонтика, когда пальцы коснулись его, и громкий, сдавленный выдох стал для блондина лучшим одобрением. — Нравится? — тихо спросил Феликс, задерживая руку на его животе. — Угу... — коротко выдохнул Зонтик, всё ещё не решаясь посмотреть на него. — Скажи полностью, — настаивал Феликс, убирая руку и заставляя его встретиться с ним взглядом. — Мне нравится, когда ты касаешься меня там, — сдавленно прошептал Зонтик, чувствуя, как жар разливается по щекам. — А здесь? — Рука Феликса скользнула ниже, к возбуждённой плоти, и кончики пальцев едва коснулись влажного кончика. — Мгх! — Зонтик дёрнулся, сжимая простыни в кулаках.       Феликс действовал так открыто, так уверенно, словно стеснение было ему незнакомо. В порыве любопытства он обхватил его член полностью, начав медленно, почти нежно массировать. Дыхание Зонтика участилось, превратившись в серию громких, прерывистых вздохов. — Ф-Феликс! — внезапно вскрикнул он, и его бёдра инстинктивно сомкнулись, зажимая руку партнёра и его собственный член между напряжённых мышц. — Вот это сила... — удивлённо прошептал Феликс, поражённый тем, насколько сильными оказались бёдра у этого, казалось бы, хрупкого парня. — Феля, не так быстро, пожалуйста! Я не готов... — взмолился Зонтик, стыдливо отпуская его руку. — Ладненько, — Феликс задумчиво окинул взглядом его смущённую фигуру. — Как сделать так, чтобы ты был готов? — Мне нужны... более долгие прелюдии, — тихо признался Зонтик, прикрывая глаза.       Феликс задумался, перебирая в памяти то, что явно нравилось партнёру. Его рука снова легла на живот Зонта, и в ответ послышался тот же сдавленный вздох. «Какая нежная кожа...» — промелькнуло у него в голове. Затем его внимание привлекла вздымающаяся грудь — ладонь скользнула выше, и он почувствовал, как под ней участилось сердцебиение. Но простых поглаживаний явно было недостаточно.       Внезапно Феликс вспомнил, как Зонтик оставлял поцелуи на его шее — он содрогался, закидывал голову, и по его телу пробегала та самая, желанная дрожь. Мурашки побежали по его собственной коже от одной этой мысли. «Точно! Поцелуи!» — осенило его, и на лице заиграла та самая, хитрая улыбка, которая всегда появлялась, когда он находил решение. — Зонтик, а если я укушу тебя снова, но... обещаю, буду очень-очень-очень аккуратен? — голос Феликса прозвучал непривычно мягко, в нём слышалась и надежда, и лёгкая неуверенность. — Ладно... попробуй, — Зонтик закрыл глаза, полностью доверяя партнёру. Его тело постепенно расслаблялось, предвкушая новые ощущения.       Довольная улыбка озарила лицо блондина. Он устроился поудобнее, убедившись, что может легко дотянуться до любой части тела партнёра. Сделав глубокий вдох, Феликс снова приник к измученной, но такой дорогой ему шее, на сей раз прикусывая кожу с почти хирургической точностью. Даже этот лёгкий укус отозвался по нервной системе Зонтика волной — но на сей раз не боли, а приятного, тёплого тока, неожиданного и желанного. — Да, вот так... идеально, — удовлетворённо прошептал Зонтик, его пальцы непроизвольно впились в простыни. — Тебе нравится? — в голосе Феликса слышалась нескрываемая радость. — Да, Феля... — Скажи это ещё раз, — попросил он, и в этот момент Зонтик бёдрами почувствовал возбуждение Феликса, которое упиралось в него с недвусмысленным намёком. Все сомнения мгновенно испарились — оказывается, у партнёра были фетиши, в чём-то схожие с его собственными предпочтениями. Какая удача... — Мх-а... Феликс~ — его стон прозвучал именно так, как он сам всегда хотел слышать. Зонтик с лёгкой гордостью улыбнулся, чувствуя, как участился пульс блондина, как дрогнуло его тело.       Это стало последней каплей. Феликс словно сорвался с цепи, набрасываясь на Зонтика с новой силой. Его губы были везде одновременно: они целовали шею, покусывали ключицы, а горячее дыхание продолжало вызывать мурашки. Руки Феликса, казалось, вот-вот сотрут кожу на талии и бёдрах в кровь, но он не мог остановиться, прерываясь лишь на короткие глотки воздуха, прежде чем снова погрузиться в опьяняющий аромат партнёра.       Тихие вздохи давно сменились сладкими постанываниями и томным «Феля...». Это простое слово могло бы легко заменить блондину кислород — настолько сильно он был готов благодарить Зонтика уже за одно только то, что тот поддавался ему и соглашался на такие странные, сокровенные желания.       Зонт таял на глазах, обмякнув в настырных руках партнёра. Парень продолжал постанывать, прикрывая глаза и щурясь, сводя бровки к переносице. Феликс всё смотрел и поражался его выдержке. Возбуждение не пропадало ни на секунду, а Зонт делает вид, что пришёл сюда с Феликсом так, побаловаться и посмеяться. Пока блондин чуть ли не скулил от томного напряжения внизу, Зонтик и не заикнулся о собственном стояке. Кажется, что он смог бы продержаться на одних лишь прелюдиях ещё больше. Феликс всё ждал, когда Зонт начнёт просить о дальнейших действиях, да уже сам не может терпеть и сдерживать себя. — Феля... — голос Зонтика дрогнул, когда он почувствовал, как губы партнёра скользят вниз по его животу. — Подожди...       Но Феликс уже не мог остановиться. Его охватила та самая стремительная волна желания, что всегда делала его таким настойчивым. Он игриво покусывал нежную кожу на животе, вызывая вздрагивания и сдавленные смешки. — Щекотно! — попытался возразить Зонтик, но его протесты тонули в собственном смущении.       Наконец Феликс оказался там, где хотел. Возбуждённый член партнёра стоял перед ним, смазка блестела на кончике, угрожая оставить след на простынях. — Ф-Феликс? — тревожно окликнул его Зонтик, инстинктивно пытаясь сомкнуть бёдра. — Всё нормально, — резко ответил Феликс, мягко, но настойчиво разведя его ноги в стороны. — Ты чего делаешь?.. — в голосе Зонтика слышалась паника. — Хочу сделать тебе приятно. Не бойся, Зонть.       Но небесные глаза смотрели на него с таким немым вопросом, что Феликс на секунду смутился. Пришлось говорить прямо. — Я хочу тебе отсосать. — Феля... — этот стон звучал так, будто Зонтик вот-вот рассыплется от стыда. — Тебе понравится, — принялся уговаривать его Феликс, ласково поглаживая его бедро. — Столько раз уже занимались этим, а ты всё краснеешь, как в первый раз. Просто лежи и наслаждайся.       От этих слов Зонтик буквально подавился воздухом. А когда Феликс намеренно подул на его возбуждённую плоть, его ноги задрожали. — Феликс, я сейчас умру от стыда, — сдавленно прошептал он, прикрывая лицо ладонями. — Не говори ерунды, — отмахнулся блондин. — Всё будет хорошо. Я же всегда стараюсь делать всё красиво, особенно когда дело касается моего ненаглядного парня! — Мне слишком стыдно, — на выдохе признался Зонтик, беспомощно ёрзая на простынях.       Феликс мягко взял его за подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Не стыдись так, Зонтик, — прошептал он. — Я же сам этого хочу. Доверься мне?       Зонтик замолк, погружаясь в тяжёлые раздумья. Сомнения и неуверенность накатывали волнами, становясь такими густыми и вязкими, что начинало подташнивать. Вдруг его отвлекло лёгкое прикосновение — тёплая рука осторожно коснулась его пальцев, затем сплелась с ними в замочек. Феликс прильнул головой к его бедру, и в его взгляде читалось не только ожидание, но и тихое восхищение. Эта молчаливая поддержка, это терпеливое ожидание тронули Зонтика куда сильнее любых слов. Ему стало тепло и спокойно от осознания — его выбор уважают, Феликс не станет давить, если услышит «нет». — Хорошо, делай, — наконец решительно сказал Зонтик, и, увидев, как лицо Феликса озарила счастливая улыбка, понял — ответ правильный. — Я всегда знал, что ты не такой трусишка, каким кажешься! — обрадовался блондин, шустро пододвигаясь и нежно целуя его в нос. Зонтик смущённо хихикнул. — Подвинься к изголовью и сядь, я хочу видеть твоё лицо, — тут же скомандовал Феликс.       Зонтик послушно отполз назад, удобно устроившись спиной на подушках. Феликс грациозно приблизился к нему — плавными, кошачьими движениями, с той самой хитрой улыбкой, что обещала не только нежность, но и шалости. Расположившись между его всё ещё раздвинутых ног, он сверкнул янтарными глазами и наклонился к самому интимному месту партнёра. Но это был лишь отвлекающий манёвр — пока взволнованный Зонтик следил за его губами, ловкая рука Феликса неожиданно сжала его бедро и часть ягодицы.       Зонтик вздрогнул, и Феликсу несказанно понравилась эта реакция. Парень заёрзал, задев ногой какой-то предмет. Они одновременно посмотрели вниз — на банку со взбитыми сливками.       Парни одновременно переглянулись. Улыбка Феликса растянулась в поистине дьявольской гримасе, в то время как Зонтик подавленно сглотнул. Блондин потянулся за банкой, с наслаждением снимая крышку и наблюдая, как небесные глаза следят за каждым его движением. Он снова «нечаянно» выдохнул на возбуждённый член партнёра, затем отстранился, увереннее сжимая банку в руке. Эта сладкая пытка томлением и стыдом заставляла Зонтика дрожать. Когда Феликс поднёс сливки ближе, тот резко отвернулся, полностью закрыв лицо ладонями. — Трусишка ты мой, — ласково рассмеялся Феликс. — Эта банка не сможет сделать тебе больно, а ты трясёшься, будто я собираюсь съесть тебя вместе со сливками. — Как же стыдно... — простонал Зонтик.       Характерный звук «пш-ш», с которым сливки вышли из баллончика, заставил всё вокруг замереть. Казалось, даже парни перестали дышать в эти мгновения. Зонтик задрожал ещё сильнее от неожиданной прохлады и странного ощущения пены на коже. Он намертво зажмурился, окаменев, словно настоящая статуя, полностью отдавшись во власть партнёра и смутного предвкушения того, что произойдёт дальше. — Мгх! — Зонтик дёрнулся, не в силах сдержать стон. Он думал, что холодные сливки — это предел ощущений, но тёплый влажный язык, скользнувший вдоль его члена и слизавший сладкую пену, стал настоящим шоком. Ладони всё ещё прижимались к лицу так сильно, что в глазах начинало темнеть, но смотреть на Феликса в этот момент казалось немыслимым... — Зонть, открой своё личико, — мягко попросил Феликс. — Открой глазки, взгляни на меня, — продолжал он шептать, его голос звучал соблазнительно сладко. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Хочу видеть твоё раскрасневшееся лицо.       Чтобы подчеркнуть серьёзность своих слов, Феликс снова провёл языком по чувствительной коже, слизывая остатки сливок. Зонтик вздрогнул, его пальцы сжались крепче. — Зонтя, не томи, пожалуйста, убери руки, — Феликс опустил голову на его бедро, чувствуя исходящее от тела тепло и улавливая учащённый пульс. Парень не слушался, и тогда блондин, решив сменить тактику, жалобно проскулил: — Или, может, я не достаточно хорошо прошу?       В щелях между пальцами мелькнули узкие зрачки цвета неба — взволнованные, растерянные, но такие красивые. С огромным усилием Зонтик опустил руки, впившись пальцами в простыню, и начал прерывисто дышать через рот. — Умница, — с нежностью похвалил Феликс. — Больше не закрывайся от меня, — в его голосе прозвучала лёгкая грусть. — Хорошо... извини, — прошептал Зонтик, и его взгляд смягчился.       В этот момент коварные сливки снова появились в игре — теперь между пахом и животом. Феликс поспешил слизать и их, конечно же, не забывая о чувствительной коже. Каждое прикосновение вызывало внутреннюю дрожь — казалось, партнёр касался не просто кожи, а самых сокровенных нервных окончаний. Сливок на теле уже не осталось, но Феликс продолжал покрывать его влажными, горячими поцелуями.       Когда поцелуи сменились лёгкими покусываниями, Феликс наконец отстранился, встречаясь взглядом с Зонтиком. На его лице снова играла та самая хищная улыбка, а янтарные глаза смотрели прямо в небесные. Зонтик мысленно удивился, как у Феликса не устаёт рот от постоянных улыбок — ему самому такие частые эмоции были бы не под силу.       Эта секунда рассеянности стала роковой ошибкой. Тёплые губы Феликса мгновенно вернули его к реальности, заставив забыть о всех посторонних мыслях и полностью погрузиться в настоящее.       Скулёж сорвался на глубокий стон, пальцы впились в простыню, безнадежно сминая ткань. Зонтик полностью потерял голову, когда пухлые губы Феликса нежно обхватили его головку, а тот всё продолжал улыбаться — этот чёртов, прекрасный демон... — Ф-феля~ — вырвалось у Зонтика, его бёдра непроизвольно дёрнулись от нарастающего напряжения, сконцентрировавшегося внизу живота. Каждое движение Феликса заставляло это напряжение усиливаться.       Он почти закашлял, когда влажный язык коснулся самой чувствительной части. А от последующего кругового движения едва не взвыл. Слишком горячо. Слишком приятно. Слишком... — Блять... Феликс, — сорвалось у Зонтика, когда он понял, что никакое другое слово в мире не сможет описать это состояние.       Феликс хмыкнул, услышав неожиданный мат. Невинный, робкий парнишка так легко сдал свои позиции. Решив добить его окончательно, блондин одним движением заглатывает половину его члена. Зонтик уже готов кончить, сдерживаясь от крика. Томная тяжесть и бешеное сердцебиение давят на сознание, взгляд затуманивается под гнётом сладкой неги. Его звонкий стон заставил и Феликса почувствовать волну удовольствия.       Зонтик запрокидывает голову, безуспешно пытаясь выровнять дыхание. Головка удобно расположилась на языке, и Феликс немедленно начинает стимулировать её снова. Ляжки инстинктивно сжимают золотистую макушку с двух сторон, заставляя блондина глубоко выдохнуть — на этот раз непреднамеренно, но эффект получается ещё более сокрушительным.       Феликс, слегка сменив положение, берёт партнёра за запястье и направляет его руку к своим волосам. Худые пальцы нерешительно впиваются в светлые пряди. Их взгляды встречаются — Феликс с вызовом, Зонтик с немым вопросом. Внезапно руку отпускают, но она уже не нуждается в руководстве — сама сжимает чужие волосы, продолжая дрожать от перевозбуждения. Дрожь распространяется по всему телу, заставляя подрагивать колени.       Ненадолго отпустив покрытый слюной член, Феликс отстраняется, встречаясь взглядом с Зонтиком. Тот тяжело выдыхает — сладкая пытка прервана. — Тебе нравится, Зонтя? — Безумно... — в янтарных глазах читалась немая просьба, которую тут же угадали и исполнили. — Мне очень сильно нравится, Фель, молю, продолжай. — Я хороший мальчик? — Феликс приблизился так, что каждый его выдох касался возбуждённой плоти. — Самый хороший, — рука нежно погладила блондина, и тот чуть не замурлыкал от удовольствия, как довольный кот.       Феликс напоследок одарил Зонтика той самой хитрой улыбкой, от которой у того перехватывало дыхание, и ловко подхватил банку со сливками, затерявшуюся в складках простыни. Зонтик не успел ни удивиться, ни испугаться, как холодная сладкая полоска уже легла вдоль его напряжённого члена. Тихий вдох тут же перешёл в стон, когда Феликс принялся слизывать сливки, не отрывая от него своего янтарного взгляда.       Головка снова исчезла в горячей влаге его рта, её нежно массировали и ласкали, изредка касаясь чувствительной кожи зубами. Эти короткие вспышки боли лишь подстёгивали ощущения, не давая Зонтику полностью потерять связь с реальностью. Он был не просто доволен — он испытывал восторг от всего, что с ним делал Феликс. — Ах-м... Фел-ликс, — мысли снова прервались, когда блондин заглотил половину его пениса. Ему, разумеется, не ответили, лишь начали осторожно посасывать, экспериментируя с ритмом. Стоило признать — Феликс, при всей своей настойчивости, в этом деле был скорее энтузиастом, чем профессионалом.       Блондин с трудом сдерживал улыбку, чувствуя, как пальцы Зонтика в его волосах вздрагивают и дрожат. «Какой же он нежный...»       Вскоре внимание Феликса переключилось на новые, доселе невиданные ощущения. Пару раз ему действительно казалось, что плоть во рту начинает таять от его настойчивости и страсти. Даже в возбуждённом состоянии пенис был на удивление мягким и податливым, словно сам скользил по языку, подставляя самые чувствительные места. Лишь изредка он по неопытности попадал не туда — то задевал зуб, то соскальзывал за щёку.       Но это нисколько не расстраивало Феликса — напротив, мотивировало двигаться активнее, учиться контролировать процесс. Он явно увлёкся, не обращая внимания на собственные помыкивания и постанывания, которые в дуэте с влажными звуками заставляли Зонтика смущённо ёрзать. Тот начинал по-настоящему побаиваться, что Феликс ему откусят достоинство и ещё не забудет сливки сверху — для лучшего вкуса. — Я не жалею, что назвал тебя сладким, — Феликс перешёл на работу рукой, чтобы иметь возможность говорить. — Ха-ах? — Зонтик смог выдавить лишь этот сдавленный звук. — Мне кажется, ты и без сливок на вкус сладковатый, — блондин сверкнул улыбкой. — Правда ч-что ли? — Ага, — утвердил Феликс, игриво повиливая бёдрами, словно ребёнок. — Ты такой податливый и мягкий. Такой интересный на вкус. — Как змея, он высунул язык и размашисто лизнул пенис. — Ты как булочка с начинкой... но такой худой. Куромаку тебя совсем не кормит? — С чего ты взял, что я худой? — Зонтик с недоумением окинул его взглядом.       На фоне Феликса, имевшего лёгкую пухлость из-за пристрастия к сладкому и отсутствия силы воли, Зонтик и правда выглядел хрупким. Хотя по меркам он не был тощим — разве что слегка проступающие рёбра могли вызвать лёгкую тревогу. — Ну посмотри на этот плоский живот, — Феликс провёл чистой рукой по подрагивающему животу. — На эти худые пальчики, — его пальцы скользнули по напряжённым костяшкам. — На эти ключицы... Где твои щёчки? — Он приподнялся, чтобы погладить партнёра по щеке. — Когда мы только начали встречаться, ты был другим... После тренировок и работы с Куромаку ты совсем исхудал.       Зонтик с недоумением смотрел на него. Феликс внезапно встрепенулся, его осенило, и он снова потянулся за сливками. — Открой ротик, — мягко попросил он.       Зонтик похлопал глазами, но послушно приоткрыл рот. Кончик насадки коснулся его губ, и сладкая масса начала заполнять рот. Сливки таяли на языке, вызывая новую волну смущения. Феликс наблюдал за его озадаченным выражением с нескрываемым удовольствием. Зонтик сглотнул всё разом. — Жалко, что я не смогу откормить тебя за эти пару дней, — с наигранной грустью вздохнул Феликс, хотя улыбка выдавала его обычное озорство. — Неужели тебя так беспокоит моё тело? — Разумеется, Зонтя! — Феликс лукаво отвёл взгляд. — Хотя ты прав, мы отвлеклись не на то... — Его янтарные зрачки снова скользнули вниз. — Я уже соскучился по твоим стонам, — оперевшись щекой на руку, он «случайно» коснулся возбуждённой плоти, вызывая у партнёра новый вздох. — Ну Феликс..! — скулит Зонт, снова запуская пальцы в золотистые пряди. — Как ты вообще можешь так открыто говорить о таких вещах? — бормочет он себе под нос, отводя взгляд. — А что не так? — невинно хмурится Феликс. — Я говорю то, что чувствую. Здесь же никого, кроме нас. В чём смысл стесняться своих желаний? — Он рефлекторно начинает болтать ногами, словно ребёнок. — Я хочу тебя, Зонтя. Хочу и не собираюсь это скрывать. — Я тоже тебя хочу, Фель, — тихо признаётся Зонтик, нежно поглаживая его волосы.       Снова тёплые губы обволакивают головку, и Феликс начинает ритмично двигаться, стараясь одновременно работать языком. Во второй раз волнения уже меньше, и Зонтик быстро расслабляется, полностью отдаваясь партнёру. Он уже не стесняется сжимать золотистые пряди, когда новая волна удовольствия накатывает на него. Постанывания, вздохи, томные стоны — всё это возобновляется, наполняя комнату вместе с влажными звуками.       Совсем осмелев, Феликс убирает руки с члена, направляя их в другие места: одна сжимает ляжку, другая, поддев ногу, впивается в бедро Зонтика, наслаждаясь одним из немногих мягких мест на его теле. Когда от напряжения небесные зрачки закатываются вверх, Зонтик позволяет себе выгнуться дугой, беспомощно ёрзая от переполняющих ощущений. Феликс концентрируется на головке — ему так хочется увидеть, как Зонтик окончательно теряет контроль.       Стоны срываются с губ сами собой, глаза закатаны и прикрыты — словно он хочет сохранить этот момент в тайне ото всех. Но Феликс видит всё. Видит, как дрожь прокатывается по телу партнёра волнами, как он сжимает простыню, как учащённо дышит, как изредка зажмуривает левый глаз. Феликс видит и чувствует глубочайшее удовлетворение от того, что именно он довёл этого скромного парня до такого состояния.       Скулёж Зонтика становится предупреждением, и Феликс начинает стимулировать его ещё усерднее. От нарастающего напряжения внизу живота Зонтик инстинктивно зажимает голову партнёра между ляжек. Феликс тихо хмыкает и крепче сжимает его бедро, словно боясь, что тот вот-вот исчезнет. Теперь Зонт выгибается всем телом, слегка запрокинув голову — ему кажется, что он теряет сознание от перегрева.       Рука в волосах Феликса, кажется, перестала беспокоиться об их сохранности и сжалась так, что костяшки побелели. Но блондину это не больно — напротив, такой грубый и решительный жест ему очень нравится. Языком он чувствует, как плоть пульсирует, и погружается глубже, словно зная, что именно сейчас нужно Зонтику.       Имя Феликса в последний раз протяжно звучит в стоне и обрывается. Рука хочет прижать его сильнее, но не решается. Феликсу не нужны объяснения — он добровольно заглатывает весь член, утыкаясь носом в пах. Он чувствует, как Зонтик изливается и мгновенно обмякает. Выбравшись из заточения, блондин наспех проглатывает семя. Зонтик тяжело дышит, похрипывая и бессмысленно водя взглядом по потолку.       Феликс несколько мгновений любуется этой картиной, невольно облизываясь, затем возвращает на лицо свою фирменную улыбку и мурлычет: — Мой сладкий Зонтик~       Зонт мычит что-то неразборчивое, всё ещё приходя в себя после оргазма. — Моя сладкая невинная овечка~ — не унимается Феликс, нависая над партнёром и заглядывая ему в глаза. — Ну как тебе? — Ахуенно... — неожиданно выдаёт Зонтик.       Феликс радостно хихикает и жмётся к нему, ластится и жаждет внимания. А Зонтик даёт ему это внимание: осторожно обнимает, гладит по плечам и затылку, уголки его губ слегка поднимаются. — А ты меня любишь? — вопрос Феликса крайне неожиданный и тихий.       Зонтик на секунду вскидывает синие брови, но тут же соображает, что делать. Он привстаёт, берёт блондина за голову, располагая ладони на его щеках, и, глядя прямо в янтарные глаза, серьёзно отвечает: — Люблю. — И я тебя, — Феликс по-детски смущается и млеет, пытаясь скрыть улыбку и отвести взгляд.       Зонт приближается и коротко целует его пухлые губы, чтобы у Феликса не осталось ни малейших сомнений. Блондин вырывается из объятий и отвечает ему таким же нежным поцелуем. — Но ты же понимаешь, что это ещё не всё? — с хитрой улыбкой спрашивает Феликс. — Понимаю, — тихо отвечает Зонтик, и в его глазах вспыхивает огонёк, говорящий, что он готов к продолжению.       Феликс решил проверить готовность партнёра сам — его взгляд скользнул вниз, где увидел уже мягкий член. Взгляд блондина вернулся к Зонту, пока в голове блондина роились мысли о том, как снова его возбудить. Сам Зонтик в это время был поглощён звоном в ушах и внезапно нахлынувшей усталостью. — Зонтя~ — сладко потянул Феликс, припав к его шее и слегка задев носом подбородок. Зонтик смущённо вскинул голову и издал удивлённый хрип.       Не успел он опомниться, как Феликс снова набросился на него. Кадык нервно задвигался от глотательного рефлекса — и тут же был нежно прикушен. Дыхание Феликса поднималось выше, скользя по чувствительной коже, и остановилось у самого уха. — Я заметил, как у тебя краснеют уши, когда ты стесняешься, — с хитринкой в голосе отметил блондин. Зонтик дёрнулся, не ожидая такой наблюдательности. — Это так мило, — хихикнул Феликс, заставляя партнёра дрожать от своего дыхания в ушной раковине. — Ну Феликс... — беспомощно пробормотал Зонтик, ёрзая под ним. Впервые кто-то трогал его уши с такой нежностью. — Тебе неприятно? — Приятно, — выдохнул Зонт. — Вот и не жалуйся, — явно в шутку ответил Феликс, резко приближаясь и прикусывая мочку уха. Зонтику под предлогом «щекотно» всё же удалось защитить эту чувствительную зону. Но Феликс не был бы собой, если бы не нашёл новую добычу — уязвимую шею.       Блондин несколько раз укусил партнёра в плечо, а затем, поймав его взгляд, припал к напряжённой, тяжело вздымающейся груди, оставляя засос. — Феликс! — почти пискнул Зонтик, пряча раскрасневшееся лицо в собственном плече и волосах. — Да, Зонтя? — Как тебе всё это вообще в голову приходит?! — Ну вот так вот, — рассмеялся Феликс, получив реакцию даже ярче, чем ожидал. — Так визжишь, будто тебе противно, — припав щекой к его груди, промурлыкал он. — Это так стыдно, — скулил Зонтик, одновременно дрожа от прикосновений к своим слабым местам. — Что же в этом стыдного?       В ответ раздалось лишь возмущённое мычание. Но это ничуть не охладило пыл блондина: он продолжил нежно целовать грудь Зонтика, поглаживая ешо талию и поясницу. Протесты постепенно сменились постанываниями и скулением, особенно когда он увидел множество тёмно-бордовых засосов, усеявших его тело...       Феликс покусывал бока, проводил языком по рёбрам, оставлял следы на шее. Зонтик давно потерял счёт времени и нить событий. Он извивался, сладко, но всё ещё стеснительно постанывая, изредка срываясь на скулёж и бессмысленные «Феликс...» между вздохов. Сильные руки то слегка впивались в рельеф рёбер, то смягчались, ласково поглаживая и оставляя новые засосы. В один момент его бёдра крепко сжали, закинули на плечи Феликса, но потом снова вернули на место. Даже поцелуи в живот попадали точно в самые чувствительные точки — внизу и там, где заканчивается грудная клетка.       Абсолютно каждое движение заставляло щёки Зонтика пылать, а его самого — скулить, постанывать и покорно подставлять тело под ласки. В кровати Феликс и правда оказался гением. — Мне нужно, чтобы ты лёг на живот и поднялся на коленки, — прошептал Феликс прямо в ухо партнёра, приступая к исполнению своего плана. — Уже? — встрепенулся Зонтик, невольно напрягаясь. — Это не то, о чём ты подумал, — мягко успокоил его Феликс, поглаживая оголённую талию. — Просто сделай, как я прошу. И лучше заройся лицом в подушки — тебе будет удобнее.       Когда Зонтик послушно принял нужную позу, Феликс осторожно поправил его положение: — Можешь не выгибать спину так сильно. Главное, чтобы тебе было комфортно.       Спустя некоторое время Зонтик наконец нашёл идеальное положение и замер в ожидании. Феликс одобрительно погладил его бедро, наслаждаясь той гаммой эмоций, что отражалась на лице партнёра. Пока блондин что-то искал, Зонтик прислушивался к своим ощущениям. Он не впервые оказывался в такой позе, но сегодня прежняя неловкость куда-то испарилась. Смущение, конечно, оставалось, но оно больше не сковывало каждый сустав и не мешало дышать. Словно он стал относиться к этому... спокойнее? — Карамель? — удивлённо пробормотал Зонтик, уловив сладкий аромат. — Обожаю этот вкус смазки, — легко ответил Феликс, всё ещё не проявляя активности. — Стоп... у смазки бывает вкус? — У оральной — да. — Неужели ты...? — Поймёшь, когда придёт время, — загадочно произнёс Феликс, и аромат карамели стал ещё отчётливее.       Прохладная смазка коснулась ожидаемого места, и её сразу начали осторожно распределять. Внезапно сзади к Зонтику прижалось тёплое тело, вырывая его из раздумий. Феликс снова «прикрыл» его собой, вселяя чувство безопасности и комфорта. Даже в такой уязвимой позе Зонтик думал, что если бы мог, то сейчас замурлыкал бы от удовольствия, как довольный кот.       Феликс ненадолго отстранился, но вскоре его губы снова коснулись хрупкой спины Зонтика. Он целовал затылок, гладил рёбра, дышал на лопатки и продолжал оставлять засосы вдоль позвоночника. Зонтик прерывисто дышал и непроизвольно повиливал бёдрами. Дойдя до поясницы, Феликс целенаправленно продолжил серию поцелуев. Зонтик ёрзал от нетерпения и почти скулил от желания.       Феликс провёл рукой по его бедру, слегка надавливая. Этот «массаж» продолжался то на талии, то на бёдрах. Блондин не прекращал целовать и облизывать, буквально вытесняя все лишние мысли из головы Зонтика, заставляя его сосредоточиться только на приятных ощущениях.       Зонтик закрыл глаза, полностью отдаваясь чувствам. Руки Феликса скользили по бёдрам, переходили на ягодицы, смело мяли и снова ласково гладили. — Только предупреждай, если что — не пытайся убить меня ногами, — с лёгкой шуткой Феликс раздвинул его бёдра, открывая то, чего так долго добивался. Он прекрасно понимал, как неловко Зонтику, и потому стремился поддерживать контакт при любой возможности. Ему важно было не просто доставить удовольствие, но и показать, что он рядом.       Прислушиваясь к дыханию партнёра, Феликс приблизился, нежно прикусил ягодицу и коснулся кольца мышц. Сладковатый привкус карамели и слышимые сдавленные стоны Зонтика лишь разжигали аппетит. Нужно было помочь ему расслабиться. Одна рука оставалась на месте, фиксируя удобное положение, а другая легла на талию, вызывая взволнованный вздох. Феликс прижался смелее, начав постепенные, ненавязчивые движения языком.       Тихие, прерывистые вздохи слетали с губ Зонтика сами собой, смешиваясь с едва слышными влажными движениями. Со стороны Феликса всё было иначе — он старался не торопиться, действовать размеренно и осторожно, следя за реакцией партнёра. Эту практику сложно было назвать странной, скорее — непривычной для них обоих. Но именно эта новизна вызывала у Феликса лёгкое волнение, заставляя его самого иногда содрогаться и тихо вздыхать. Тихие постанывания Зонтика, перетекающие в скулёж, лишь подтверждали, что он на правильном пути. — Ох... — вырвалось у Зонтика, и его щёки залились новым румянцем. — Знаешь, твоя стеснительность только подогревает желание сделать всё как можно нежнее, — Феликс ласково погладил его бедро, зная, что такие слова смущают партнёра ещё сильнее. — У тебя такая нежная кожа... и ты везде такой мягкий ~ — Феля... — почти плача, прошептал Зонтик. Что этот блондин творит с его сознанием? — Я сейчас сгорю от стыда, хватит смущать меня! — Прости, не могу удержаться, когда вижу такую милую булочку, — с нежностью ответил Феликс, добавляя ещё немного смазки и готовясь к продолжению.       Он снова наклонился, возобновляя круговые движения языком. Вкус карамели и расслабленное тело партнёра заставляли его продолжать, и Феликс с удовольствием поддавался этому импульсу. — Мх!.. м... ммм, — с перерывами скулил Зонтик от непривычных ощущений. За все годы отношений они редко практиковали нечто подобное. Это... напоминало те самые бережные подготовки, которые Зонтик обычно использовал перед их играми. Мышцы аккуратно массировали и расслабляли, но проворность языка делала всё в сто раз приятнее. Даже сердце, казалось, замирало при каждом новом смелом движении. — Кажется, ты постепенно начинаешь понимать всю прелесть этого, — воспользовавшись паузой, заметил Феликс, уже представляя, к чему всё идёт. — Как ты это делаешь..? — смущённо спросил Зонтик, почувствовав лёгкий холодок после того, как ласки прекратились. — Что именно? — Заставляешь меня сгорать от стыда и при этом... чувствовать такое наслаждение. — Я просто хорошо тебя знаю, — мягко ответил Феликс, поглаживая изящный изгиб его спины. — Хочешь, чтобы я продолжил? — Хочу... Это так непривычно, волнующе, но я хочу, чтобы ты не останавливался, — тише произнёс Зонтик, подстраиваясь под спокойную атмосферу. — Мне нравится всё, что ты делаешь, пожалуйста, продолжай, — на каждом слове он краснел всё сильнее, чувствуя, как учащённо бьётся сердце, но при этом не мог сдержать улыбки. — Сколько бы мы ни были вместе, ты не перестаёшь меня удивлять, — искренне признался Феликс, на мгновение застыв от этих слов, но быстро вернувшись к действию.       Плавное движение — и в ответ тихий стон. Язык стал работать увереннее, продолжая круговые движения, которые не могли остаться незамеченными. Нежные касания рук, кажется, отточенная до мелочей техника Феликса — всё это заставляло Зонтика раскрыться, довериться и забыть о всех сомнениях. Шумно вдыхая и вцепляясь в подушку, он слегка подался бёдрами навстречу. Феликс был приятно удивлён такой внезапной смелостью партнёра — Зонтик был готов. — Постарайся сейчас расслабиться и не напрягаться, хорошо, милый? — предупредил Феликс, вновь нежно прикусывая чувствительное место. — Я постараюсь, — ответил Зонтик, устраиваясь поудобнее и инстинктивно раздвигая ноги шире. — Умница, — с тёплой улыбкой произнёс Феликс.       Он снова занял своё место, бережно взявшись за бёдра Зонтика. Язык ещё некоторое время скользил и массировал, а затем, почувствовав, что тело полностью расслабилось, Феликс осторожно осуществил задуманное. Кончик проник внутрь, встречаясь с горячими, податливыми стенками. — Феля~ — задрожал Зонтик. Это было совсем не похоже на обычную подготовку! Казалось, язык Феликса обладал какими-то невероятными свойствами, сводящими с ума. Дыхание и нежные поглаживания вызывали внутреннюю дрожь, дарили тепло и заставляли парня постанывать, впиваясь в подушку. Феликсу и правда удалось вскружить Зонтику голову — но не грубой силой, а терпением и нежностью.       Феликс продолжал двигаться, мысленно благодаря партнёра за то, что тот последовал его совету и действительно расслабился. Часть смазки вместе с языком значительно облегчала задачу, и блондин начал плавные, ритмичные движения. Зонтик, не в силах сопротивляться, робко поддавался навстречу, выгибая спину дугой. Затекшие колени иногда заставляли его переминаться, слегка мешая Феликсу, но тот лишь нежнее сжимал его бёдра, успокаивая лёгким нажимом.       Ненадолго отстранившись с тихим звуком, Феликс сделал несколько томных вздохов. Его рука скользнула по пояснице, нежно коснулась животика и вернулась к своему занятию. Когда последние следы скованности исчезли, Феликс тоже полностью раскрылся, действуя с уверенностью, но не теряя бережности.       Продвигаясь глубже, он сочетал движения языком с лёгкими поворотами головы, то почти отдаляясь, то снова погружаясь. Когда язык на секунду выскальзывал наружу, чтобы нежно провести по коже, голова тоже совершала плавные движения. Звуков становилось больше, а дрожь Зонтика усиливалась.       Все действия Феликса были такими уверенными и точными, что даже имея опыт, Зонтик не мог поверить в происходящее. Как он так идеально угадал его самую чувствительную зону? Как научился так тонко чувствовать его настроение, понимать, что именно нужно и как? Как этому, казалось бы, легкомысленному блондину удалось помочь ему принять себя и свои желания?       Размышления прервали активные движения: язык погрузился до предела, нежно лаская внутренние стенки. Зонтик в смущении уткнулся в подушку, заглушая громкий, прерывистый стон. Нежность языка сводила с ума — член был твёрже, не мог так изворачиваться, не был таким влажным... Зонтик чувствовал приятную наполненность и щекочущие движения кончика, который словно исследовал его всего. Рука Феликса на животике доводила парня до исступления, усиливая сладкое напряжение. — Феля~ — снова вырвалось у Зонтика, и его тело затряслось сильнее.       Рука на бедре сжала его крепче, продолжая нежные поглаживания, а вторая переместилась к члену, чтобы довести дело до конца — одного только римминга было недостаточно для скорого оргазма. От неожиданности Зонт дёрнулся, отрывая лицо от подушки. Он чувствовал приближение кульминации и активнее поддавался навстречу, его стоны стали громче. Природная смазка облегчала задачу, и рука Феликса скоро достигла быстрого, уверенного ритма, доводя парня до появления звёздочек в глазах. Но тот зажмурился, пытаясь скрыть кривую улыбку счастья. Феликс заметил, как пальцы на ногах партнёра судорожно сжались, дрожь перешла в лёгкие судороги, и наконец Зонтик в немом стоне полностью расслабился. Когда пик напряжения прошёл, Феликс воспользовался моментом и отстранился, переводя дух.       Зонт устало упал на подушку, постепенно опустив остальную часть тела на мягкую кровать, перевернувшись на бок. "Послевкусие" сладкого напряжения и помутнение в разуме всё ещё главенствовали над Зонтиком, и Феликс не нашёл ничего лучше, чем лечь рядом и наблюдать. Полежав некоторое время, прежняя трезвость вернулась к небесным очам и он смог сфокусироваться на партнёре. — Спасибо... Ты даже не представляешь, как ты меняешь меня, заставляешь хотеть больше, чувствовать глубже... — тихо шептал Зонт, не отпуская Феликса. Ему всё ещё не хватало его близости. — Для меня ты сделал куда больше, — мягко возразил Феликс, отвечая на его ласку. Что ж, определённая часть Зонтика действительно была непредсказуемой — и в этом заключалась его прелесть. — Ну что, приступим к главному? — с лёгкой интригой в голосе спросил Феликс, приподнимаясь на локте. — Разве ты сам не устал? — невзначай бросил вопрос Зонтик, повинуясь и поспеша подняться за блондином. — Устал, но желание затмевает любые преграды, — удивляя парня, Феликс одним движением смог взяться за тельце и посадить его себе на колени, обхватив спину Зонта, на что тот скромно поддаётся, припадая к плечу партнёра и размеренно дыша. — Может есть особенные пожелания? — осведомился Феликс. — Хочешь ли ты попробовать какую-то особенную практику? Хочешь, чтобы я придавливал тебя к кровати, тянул за волосы? — ушёл в предположения Феликс, смущая робкого Зонтика откровенностью вопросов. — Я не знаю... — мямлит парень, отводя небесные очи от пожирающего хитрого взгляда настоящего зверя в лице блондина.       Феликс улыбнулся, резво и быстро начав стягивать с себя оставшуюся одежду. Зонт рефлекторно отвернулся, хотя кого он пытался обмануть, если пристально следил за каждым действием блондина с неким восхищением? Причем Феликс всё видел, видел эту попытку остаться невинным, словно это не Зонтик буквально пять минут назад до дрожи в голосе кайфовал с римминга. Ох уж эта его двойственность. — Полагаю правила те же, — успев избавиться от трусов и занявшись распределением смазки, уточнил Феликс. — Ты в случае чего говоришь, а я слушаю. — Да, — волнение перед главным событием окатывало тело слабыми и от того приятными волнами. Зонтик слегка ворочался в поисках лучшей позы и старался размеренно дышать       Всю оставшуюся тревогу разогнал смелый толчок, что вогнал член наполовину. Сомнения остались главным вопросом, а сам Зонт старался дышать размеренно, не зажиматься и слушать свои ощущения. Нежное прикосновение к животику отвлекло Зонтика, а следующее действие, по итогу которого блондин полностью оказался в нём, сбило окончательно. Рвано дышащий и метающийся Зонт сначала вызвал усмешку, но затем Феликс удосужился поинтересоваться его состоянием: — Всё нормально? — Н-непривычно, — краснея и отворачиваясь, ответил Зонтик — Слишком большой? — издеваясь, с некой надменностью улыбнулся Феликс, склоняя голову вбок Зонт осуждающе зыркнул на него, но не сумел усмирить дыхание. — Ладно, я шучу, не принимай близко к сердцу, — отмахнулся Феликс, наклоняясь и оставляя пару поцелуев на нервно двигающейся груди, вместе с тем незаметно подминая под таз Зонтика подушку. Тот даже на секунду удивился, мол как так Феля это угадал?       Блондин немного выходит и толкается ещё. Тельце пробивает дрожью, а удовольствие слетает в виде тихого стона. Но лишь одно не давало Зонтику покоя, то самое открытие, что не позволяло откреститься от этого: ему безумно всё это нравится. Чувствовать эту чрезмерную заполненность, осознавать, что оно двигается внутри, посылая мозгу сигналы дофамина. Как же Зонтик плохо себя знал всю свою жизнь. И если бы не блондин, Зонт наверняка бы остался девственником. — Жаль, что на всё про всё мне дали всего лишь пару недель... — мечтательно вздохнул Феликс, возвышаясь над дрожащим телом. — Несколько жалких ночей, чтобы вспомнить, почувствовать тебя целиком, — рука на груди надавливает на худые ключицы, пока блондин доводит Зонтика до кипения сладкими речами.       Найдя опору в виде талии и рёбер Зонта, блондин сделал более резкий толчок, наблюдая за реакцией. Хрип и дрожь партнёра не дали однозначного ответа. — Что чувствуешь? — Дай привыкнуть... — еле выдавил из себя Зонтик, цепляясь руками за складки на простыне и явно желая найти материальную опору. Всё-таки правду говорят, что от ощущений хочется на стену лезть.       Поняв, что свою экспериментальную жилку стоит придержать, чтобы случайно не сделать парню больно, Феликс принялся ожидать разрешения на дальнейшие действия, скользя глазами по партнёру. — Ну что, может теперь, когда я в тебе, расскажешь, с кем у тебя был первый французский поцелуй? — как истинная сплетница хитро прищурился Феликс, убрав одну руку от партнёра. — Не хочу говорить, — тихо ответил Зонтик. — Но могу сказать, что ты целуешься совершенно по-другому. — И как же? — заинтересованно переспросил Феликс, заглядывая в его небесные глаза. — Ты в принципе целуешься иначе. В смысле так... важно, подмечая и заставляя наслаждаться каждым прикосновением, — смущённая улыбочка предательски растеклась по лицу, полностью выдавая наслаждение Зонтика. — Так спокойно и одновременно страстно... А в объятиях я чувствую себя вовсе беспомощным зверьком в сильных руках. Беспомощном в хорошем смысле, — в потоке откровений они случайно пересекаются взглядами, в то же мгновение отводя их обратно. Этот заинтересованный и искренне поражённый взгляд очей янтарного цвета Зонтик запомнит на всю жизнь. — То есть... как бы... ээээ, — и парень окончательно смутился, когда поймал себя на весьма откровенных речах. — Это кто у кого ещё должен поучиться порнуху писать, — радостно посмеялся Феликс, отходя от шока, что целиком завладел его телом и разумом, из-за этого тихого, слегка дрожащего, но до одури выразительного и приятного голоса Зонтика. — Прости, вырвалось, — Зонт принялся по старой схеме просить прощения, но конец фразы оборвался на скулёж. Не стоило ему забывать, какую позицию треф сейчас занимает. — Ещё раз прощения попросишь и я всерьёз задумаюсь над тем, чтобы вытрахать из тебя всю неуместную "вину", — угрожающе, хоть и явно с юмористическим подтекстом, предупредил Феликс, совершая новый внезапный толчок. Недоумевающий взгляд, сверкающий жалостью, что присуща Зонтику, побудил блондина перефразировать. — Давно замечаю твои извинения не в попад, где вины твоей и в теории быть не может. Будем тебя перевоспитывать, — ещё толчок для убедительности. — Опять? — сквозь вздохи удивился Зонт, невольно усиливая хватку пальцев. Неожиданно не значит, что не приятно... — Что значит "опять"? — А не слишком ли много ты хочешь, мой дорогой? — вопросом на вопрос ответил Зонт. — Так, слишком борзым стал, — придерживание за талию или животик во время толчка дают более яркую реакцию, чем с удовольствием пользуется Феликс. — Пять минут назад ты меня только продолжать молил, а щас уже дерзишь. — Я и сейчас молю продолжать, — поправил Зонтик в довольной улыбке, хоть и вызванной отчасти смущением. — Разве? — Феликс показательно наклонился к парню, пытаясь расслышать все эти "мольбы". — Либо я становлюсь дедом, либо ты меня явно обманываешь.       От первого предположения Зонтик безудержно хихикнул, но вскоре заткнул обоих требовательным поцелуем. Внезапно разум подкинул ему мысль: "Феликс более привлекательный, если молчит", что воспринялась как ещё одна шутка и Зонт не смог её проигнорировать. — Ты меня внутри сжимаешь, когда смеёшься, хватит. — отстраняясь и посмеиваясь с парнем, заметил Феликс. — Прости, — пальцы игриво зарылись в золотистые локоны, притягивая блондина вплотную к себе. — Надеюсь, что мой дорогой и любимый парень не обидится и наконец-то начнёт во мне двигаться. Я уже заждался... — шепот на ухо позволяет не встречаться с партнёром взглядом, что нехило прибавляет Зонтику уверенности. Компания Феликса явно на него повлияла. Хорошо или плохо решать уже вам.       Вполне оправдано удивившись с того, что Зонт вообще так может, Феликс исполнил такую заманчивую просьбу, задавая толчкам свой ритм. Как бы хорошо ни было в этом положении, где любой вздох Зонтика раздаётся прямо у ушка, оно не является особо удобным, у блондина даже успела слегка затечь спина. — В следующий раз я потребую ещё просьб, — заключил Феликс, акцентируя слова несколькими более глубокими толчками. — Продолжаю считать, что твой голос великолепен, — уже тише добавил блондин, упиваясь смущённой морде Зонта.       Получив в ответ дрожащее "Феликс...", тот одну руку перенёс с талии к животику, незаметно щупая место, куда приходятся все толчки. Сосредоточенное лицо Фели конечно ввело Зонтика в лёгкий ступор, однако движения внутри выдалбливали любые рассуждения. — Руку, — любезно попросил Феликс, протягивая свою, что ранее облапывала живот Зонта.       Он послушался, хоть и не понял, для чего всё это нужно. Ладошка ложится на животик, сплетаясь с верхними пальцами. — Что я должен сделать? — Тебе надо почувствовать, — поправил Феликс. — Почувствовать что? — его руку лишь плотнее прижали к нежной коже и продолжили размеренные толчки. Чувство некого дежавю не отпускало, Зонтик пытался вспомнить, что было в прошлый раз, но затем он почувствовал. Толчки Феликса отдавались изнутри, однако теперь ещё и создавая совсем незаметный бугорок на животике... Зонтика пробило румянцем, уши уже просто горели, а с губ сам слетел писк. — Ты чего? — удивился Феликс такой мощной реакции. Зонт даже при римминге так не пищал, а тут...       Зонтик, понятное дело, не смог ничего ответить, продолжая судорожно вздыхать и периодически пищать со стыда. Ему пришлось принять, что всякий раз, когда он осознает, как глубоко в нём находятся, собственный член оживлённо дёргается, а сердцебиение достигает апогея. Но как. Как такой фетиш вообще смог сформироваться в сознании Зонтика? — Я не умею говорить на языке мышей, давай по-русски, — остановив движение, потребовал Феликс. Нужно всё-таки разобраться, с чего вдруг Зонтик стал имитировать чайник и смущаться как в первый раз. — Я ничего не понимаю... — членораздельная речь со временем вернулась, но по-прежнему прерывалась на жадные глотки воздуха. — Я не знаю, почему у меня такая реакция...— красное лицо прикрыли рукой, в особенности мечущийся взгляд небесных зрачков. — Так, давай разбираться, — настоял Феликс. — Что тебя так сильно смутило? Губы Зонтика предательски задрожали от одной лишь мысли, что ему придётся сказать это вслух. Какой стыд... — Ты... ты слишком глубоко и упираешься настолько, что... — тело сжалось и затряслось от волнения и смущения, кажется, что даже слёзы потекли. — Я ч-чувствую тебя с-снаружи, — разобрать обрывистый скулёж это то ещё испытание, однако партнёр ему попался терпеливый. — Тебе понравилось это ощущать? — Угу, — совсем тихо ответил Зонтик, не сумев даже выдавить из себя "да" — Только из-за этого ты засмущался? — Вероятно да... — несмело утвердил Зонт, сквозь щели пальцев поглядывая за реакцией Феликса — Разве здесь есть что-то настолько стыдное? — То, почему меня это возбуждает, — стоял на своём Зонт. — Это не особо от тебя зависит, — заявил Феликс. — От чего тогда? — Считай, что чистый рандом, — отмахнулся блондин. — Не начинай опять себя корить за свои фетиши, это такая мелочь, имеющая значение только при определённых ситуациях, — принялся подбадривать его Феликс, замечая пелену сомнения в глазах партнёра. — В остальной жизни они никак тебя не характеризуют. — Разве? — Ну, если конечно не ходить по улице и не кричать во всё горло, что тебе нравится чувствовать в себе чле- — Я-я понял! — судорожно остановил его Зонтик, жестами прося того прекратить, чем лишил себя прикрытия в виде ладошки на лице. — От них ведь даже польза есть, — хитро улыбнулся Феликс. — Теперь я знаю, как в кратчайшие сроки довести тебя до оргазма, — реакция, в виде отворачивания головы с целью скрыть смущение, раззадорила блондина ещё больше. — Ты познаёшь себя и своё тело, это же хорошо. Главное сильно не заигрываться и не забывать о безопасности, — янтарные глаза сверкнули ярким златом, меняя в принципе всё выражение лица. — Продолжай... — робко попросил Зонтик, бросая мимолётный взгляд на хитрую морду Феликса. — Слушаюсь! — сдержав смех, ответил блондин и задал начальный плавный ритм, дабы Зонту не было больно.       Размеренные движения набирали скорость, пока парень всё ещё краснел от своего внезапно вскрывшегося тайного извращения. Подрагивающую руку непринуждённо взяла ладонь побольше, прислонив её к уже хорошо выученному месту, где приходился удар каждого толчка. — Не убирай руку, я хочу, чтобы ты держал её до конца, — с нотками приказного тона попросил Феликс, посматривая на озадаченного Зонтика.       Тот не смог ответить что-нибудь членораздельное, лишь слышное дыхание через рот выдало в нём смущение. Любое прикосновение к животику это в принципе приятно, а когда в ладошке чувствуешь почти незаметный, появляющийся на жалкие мгновения, бугорок, даёт слабину уже сознание, во всех красках визуализируя, как глубоко в него заходит член партнёра...       Скулёж и ёрзанье вызывали в блондине интерес и смех. Ах, паренёк знакомится со своим телом и так невинно смущается собственным фетишам! Услада для глаз. Хотя при таком раскладе встаёт вопрос, кто же из них бóльший извращенец, раз чьи-то муки вызывают у Феликса такой ажиотаж. — Быстрее, — чуть ли не плачет Зонтик, забыв о любых формальностях и просто потонув в кайфе. Ведь блондин не соврал, если знать, за какие рычаги дёргать, сознание отключается быстро и полностью. — Уже привычней? — спрашивает Феля, на секунду делая резкий и глубокий толчок, явно давая понять, что от Зонтика требуется ответ. — Н-немного, — в перерыве меж глотками воздуха пробубнил Зонт, неосознанно пытаясь скрыть лицо волосами.       Наспех приняв решение, блондин приблизился, почти лёг, на парня, крепко обняв того за бедро и талию. Зонт был удивлён, однако приказ держать руку до конца продолжал исполнять. Феликс требовательно впился в губы Зонта, сбивая дыхание бедняги ещё больше. Хотя как бы то ни было, ласковые чмоки и поцелуи в разы успокаивали Зонтика, он чувствовал себя полностью в чужих руках. Поцелуи обрывались из-за рваного дыхания и постоянного движения, но парней это совсем не расстраивало. Феликсу тоже приятно прижимать к себе хрупкое тело робкого парня, ощущая, как Зонт жмётся в ответ, выгибая спинку и жадно обнимая его за шею.       Конец уже наступает им на пятки, Зонтик в последние мгновения цеплялся за плечо блондина, скуля от невыносимого удовольствия и напряжения, Феликс же разделял эти чувства с парнем. Зонт крупно вздрагивает, невольно закатив прикрытые глаза и погружается в негу, наслаждаясь резким расслаблением, что по ощущениям сравнимо со свободным прыжком с обрыва, но без смерти в конце. После него заканчивает и Феликс, прижимая к себе обмякшее тело и несдержанно простонав от того, как в одну секунду стенки зажали его со всех сторон. Интересное ощущение, когда удовольствие граничит с болью. — Неужели до сих пор держишь руку? — не меняя положения, спросил Феликс. — Держу, — сразу ответил Зонтик, чмокая шеи блондина. Парень сам не понял, зачем это сделал, но сейчас он плывёт по течению, не вдумываясь в свои слова и действия. Ласка к Феликсу сама прёт, а Зонт не может ей противостоять. — Какой послушный, — и так взлохмаченные локоны взлохматили ещё раз, беззлобно посмеиваясь с такой кроткости Зонтика. — Раз тебе это важно, то даю разрешение убрать руку.       Зонт не спешил обижаться или злиться, напротив, свою свободу он направил на то, чтобы обнять блондина ещё одной конечностью, оккупируя его целиком. — Понравилось? — словно невзначай бросил вопрос блондин, поглаживая хрупкие плечи и спину партнёра. — С тобой да, — скрывая смущённую улыбку, ответил Зонтик и сильнее прижался к плечу Феликса. — А хотел бы ещё?       Небесные очи в момент распахнулись, застыв в одном положении. — Ч-что прости? — Ты хочешь повторить?       Зонт в раздумьях замолчал. Такое предложение он получает не впервые, но обычно одного раза хватало с головой, а тут... Феликс активно проявляет инициативу, подстрекая на второй раз. Сознание отторгало предложение из-за ощущения, что это не по правилам и только потом щёлкнуло, что никаких правил в помине быть не может. Встал вопрос, а хочет ли этого Зонтик? Перенесёт ли организм?       Пока Зонт принимал решение, Феликс так или иначе двигался, ведь в таком положении всё затекает довольно быстро. Зонтика как током пробило, когда он понял, что блондин так и не вышел из него... Он продолжал находиться внутри почти полностью, чего-то ожидая. Осознание смутило Зонта, а последующие недавние воспоминания добили его. — Я уже понял, что настолько хорош, что у тебя встаёт даже когда я ничего не делаю, но давай словами. Ты хочешь? — ещё раз спросил Феликс убив парня, который молился, чтобы его возбуждение не заметили. Но ему действительно было важно услышать согласие вслух, так как понятное дело, тело не всегда находится под полным контролем. — Я-я не знаю, — ёрзая, промямлил Зонт, зачем-то отводя взгляд, хотя он бы физически не смог встретиться взглядом с партнёром. — Я... наверное да... — Наверное или да? — Феликс требовал конкретики. — Я тебя не заставляю, если ты не хочешь, то... — блондин уже начал привставать, как парень сразу дёрнулся. — Да! — Зонтик остановил его, утягивая обратно на себя, но потом тише добавил. — Я хочу, просто стесняюсь...       Феликс удовлетворённо улыбнулся. Манипуляция удалась и заставила Зонта сказать о своём желании прямо. Хотя малая доля сознания понимала, что если запугивать такой резкостью Зонтика постоянно, это лишь оттолкнёт его и крахом разрушит любой комфорт в компании блондина. Подобная подсознательная забота о партнёре даже как-то удивила Феликса, ибо он, по понятным причинам, часто грешил легкомысленностью, не задумываясь о всяких последствиях в масштабах конфликтов с Куромаку и Ромео, а тут стал таким внимательным рядом с нежным Зонтиком. — Феля? — Зонтик неуверенно окликнул его, когда бездействие блондина начало вызывать лёгкую тревогу. — Всё в порядке?       Вырванный из раздумий Феликс медленно повернулся к нему, встретившись взглядом с глазами цвета чистого неба. И это небо, такое безмятежное в обычные дни, сейчас отдавало лёгким волнением, даже страхом. Как им удавалось выражать столько эмоций одновременно, никогда не меняя оттенка? Хотя с последним можно было поспорить — иногда это небо казалось потускневшим, печальным, даже грозным. Но всегда оставалось что-то общее... Вселенское милосердие, прячущееся за облаками эмоций, словно пыталось подтолкнуть собеседника к спокойствию. Оно дарило частичку души самого Зонтика, заставляло задуматься — может ли существовать зло, что не растает под таким взглядом? Даже самый тихий и незаметный парень оказался целой вселенной. И это — лишь его глаза. — Не пугай меня, — Зонтик замялся, избегая открытого контакта, не понимая внезапную задумчивость партнёра. — Ой, прости, задумался, — наконец очнулся Феликс, снова подчиняясь небесным зрачкам и извиняясь, чем мгновенно развеял пелену страха в них. — О чём? Что-то случилось? — принялся расспрашивать Зонтик, всё ещё не понимая причину таких длительных раздумий. — Нет-нет, не волнуйся, — отрезал Феликс, желая вернуть в небеса былое спокойствие. — Просто я... кажется, снова влюбился в твои глаза.       Непонимание, удивление, смущение и интерес — сколько чувств одновременно отразилось в них. — Что? — сконфуженно пискнул Зонтик, покрываясь новым слоем румянца.       Вместо ответа Феликс коротко поцеловал его в губы, одарив многозначительной улыбкой и нежным поглаживанием по щеке. Некоторое время Зонтик ещё пребывал в замешательстве, но затем, вспомнив собственные недавние мысли, решил ответить взаимностью, удивив Феликса: — Мне тоже нравятся твои глаза... — тихие слова в его сознании звучали оглушительно громко. Блондин замер, словно чувствуя, что Зонтик ещё не закончил. — Нравятся — это мягко сказано. Я ими восхищаюсь. Они так... глубоко смотрят, прямо в душу, изучают. А сами веют лишь загадочным блеском. Но когда свет падает на них, этот янтарь начинает сиять самым тёплым, добрым отблеском. Словно настоящее золото... — воодушевлённо щебетал Зонтик, сочиняя прямо на ходу. — И в этой прозрачной отстранённости видно всё до мельчайших деталей, кристально чисто. Каждое волокно радужки...       Довести Феликса до краски казалось чем-то невозможным, почти смешным. Но вопреки ожиданиям блондин впитывал каждое слово, которое проникало куда-то глубоко внутрь, тревожило сердце, пробуждало мурашки и оседало на лице румянцем. — Я завидую самому себе, — наконец выдавил Феликс, вырываясь из шока, чтобы не спугнуть молчанием стесняшку. — Я и мечтать не мог стать тем, кто будет объектом такой искренней любви... Тем, кому ты будешь дарить всю свою нежность и чьи глаза будешь восхвалять так прекрасно...       Фраза заставила Зонтика на мгновение задуматься, но ответом стали лишь смущённая улыбка и добрый, любящий взгляд небесных глаз. — Лирическое отступление не может длиться вечно, так что предлагаю вернуться к делу, — шустро заключил Феликс, тут же совершая плавное движение. — Т-ты ведь даже с прошлого раза не выходил... — глухо возразил Зонтик, от неожиданности вцепившись в простыню. — Если тебе понравится — это станет новым открытием. Если нет — останется просто мелочью, — объяснил блондин, разглядывая замешательство на лице партнёра. — Понравится что-... гх! — второй толчок прервал вопрос. — Снова слишком много разговариваешь. Надо слушать своё тело, — рука Феликса легла на живот, нежно поглаживая кожу, уже покрытую испариной, как и всё тело партнёра.       После нескольких ритмичных движений Зонтик убедился в словах Феликса: значительной разницы не было, разве что стало больше влажных звуков, ощущение наполненности приобрело новую глубину, и... появилось больше лёгкости в скольжении. Во второй раз всё проходило спокойнее — отчасти из-за накопившейся усталости, не позволявшей совершать слишком резкие движения. Да и психологически воспринималось легче: Зонтик уже не так смущался прикосновений, а лишь подставлялся под руки и постанывал уставшим, но довольным голосом.       Феликс же не скрывал восхищения таким раскрепощённым и уверенным партнёром, который при этом ничуть не утратил своей притягательности. На секунду ему даже мелькнула мысль — хотелось бы попробовать другую позицию, прижать это хрупкое тело к себе со спины... Но это уже из разряда фантазий: на третий раунд рассчитывать было как минимум наивно.       Стадии наслаждения, казалось, проходили быстрее, и Феликс в нетерпении начал двигаться активнее, с большим энтузиазмом придерживая Зонтика за талию и слегка надавливая на животик. Парень тоже почувствовал это — возбуждение постепенно проникало в сознание, блокируя способность серьёзно размышлять и волноваться о том, всё ли он делает правильно.       Изменения в поведении Феликса не могли остаться незамеченными: его постанывания иногда сменялись низким, утробным мычанием, которое срывалось каждый раз при особенно интенсивном соприкосновении тел. И хотя заметил это только блондин, Зонтик неосознанно стал время от времени прикрывать левый глаз, пока правый на секунды закатывался. Казалось бы, мелочи, но, раз заметив их, начинаешь видеть постоянно. Феликс задумался — может, именно эти детали придавали Зонтику особый шарм, свою уникальную... привлекательность? — Фель... — не вытянув имя до конца, проскулил Зонтик, хватаясь за руку партнёра на своём животе — но не чтобы убрать её, а чтобы прижать сильнее. Их пальцы сплелись, и Феликс с тихим изумлением смотрел на парня. Тот проявил инициативу и прикоснулся к себе сам. Неужели правда так быстро учится? Или всё это время лишь притворялся неопытным? Но любые подозрения испарились, когда небесные глаза на мгновение встретились с его взглядом, сверкнув чем-то дразняще-соблазнительным. Таким глазам нельзя было не верить. С такими способностями Зонтик становился страшнее Куромаку. — Уже так быстро причислил себя к извращенцам? — подкол прозвучал беззлобно, будто обращаясь к прошлой, а не нынешней версии Зонтика. — Замолчи, — неожиданно для обоих Зонтик слегка толкнул Феликса бедром. Наглел на глазах. — И двигайся быстрее. — А волшебные слова? — наигранная наивность в голосе должна была убедить, что это шутка, но янтарные глаза уже выражали чёткое требование.       Ухватив Феликса за локоть, Зонтик заставил его наклониться почти вплотную, прожигая взглядом и не собираясь отводить его, как делал тысячу раз до этого. — Ф-феля~ — голос случайно дрогнул, но к счастью, это лишь добавило картине выразительности. Ухватившись за золотистые пряди, Зонтик смело притянул блондина к себе, начав поцелуй. Но Феликса такими простыми трюками не взять — один резкий толчок заставил Зонта отпустить его, ослабить хватку и сорваться на сдавленный, но откровенный стон. — Я хочу услышать слова, — потребовал Феликс, повернув к себе голову партнёра, хотя потом убрал руку из-за неудобной позы. — Что мне сказать? — растерялся Зонтик, когда мысли упрямо отказывались складываться в связные фразы. — Как именно ты хочешь, чтобы я ускорился? — Феликс намеренно говорил размыто, не желая подсказывать готовый текст. В чём смысл этих слов, если их придумает не Зонтик? — Пожа-алуйста~ — дрожь в голосе снова подвела его, но на этот раз только усилила эффект. — Я сейчас умру, если ты не ускоришься, — капризно выдохнул Зонтик, жалобно заглядывая в глаза блондина. — Я весь горю из-за тебя, но хочу ещё!       Сладкие речи, произнесённые почти в губы, окончательно сломили Феликса, и он подчинился, возобновив более быстрый темп. Пользуясь моментом, блондин принялся осыпать короткими поцелуями раскрасневшееся лицо партнёра, от чего тот таял на глазах. Зонтик пытался отвечать, но движения снизу мешали сосредоточиться — оставалось лишь краснеть и пыхтеть от жарких прикосновений, которые, казалось, оставляли на коже настоящие следы. — Феля~ Мх-ах... Почему ты не можешь остаться со мной все оставшиеся ночи? — лесть лилась сама собой, а состояние Зонтика только подстёгивало говорить партнёру приятные вещи. — Вместо работы... — А Куромаку? — Забыл... — неловко признался Зонтик, возвращая взгляд на Феликса. — Но даже так я бы с удовольствием провёл с тобой ещё несколько дней, — к счастью, речь ещё можно было разобрать, иначе получилось бы очень неловко. — Хорошего понемногу, — весьма резонно возразил Феликс. — Но всё же, с чего ты так уверен, что не можешь остаться здесь ещё? — в голове Зонтика произошло осмысление, и взгляд с немой надеждой умилил блондина сильнее. — Тебе ведь... просто нужно захотеть. — продолжил Феля, поглаживая нежную щёку парня. — Перестать бояться своих желаний, — сделал акцент Феликс. — Наладить всё в этой коробочке, — рука коротко почесала Зонтика за ушком. — А потом можешь оставаться со мной хоть круглый год. — Хорошего понемножку, — неожиданная зеркалочка, приправленная дразнящим и хитрым взглядом, вызвала у Феликса вдвое больше эмоций. Но Зонт не сожалел, слишком крутого блондин из себя строит, забывая о том, кто здесь главная причина всех действий. Зонт должен знать себе цену.       К счастью, его мысль подхватили не злобой или раздражением, а новым, более глубоким поцелуем. То, что с Феликсом можно баловаться — в отличие от Куромаку, который бы разозлился, или Ромео, который бы не понял, — разжигало в Зонтике внутренний интерес, постепенно вытесняя страх, сомнения и тревоги, что годами мешали ему жить.       Когда поцелуй прервался, свободную руку Зонтика мягко взяли за запястье и прижали к кровати, но не тронули вторую — ту, что дрожащими пальцами всё ещё держалась за уже знакомое место на животе, теперь уже по собственной воле не желая отпускать. Опершись на вытянутые руки и расправив затекшую спину, Феликс сосредоточил все силы на увеличении темпа, чувствуя, что финал близок — и для него, и для Зонтика, судя по закатывающимся глазам и прерывистым вздохам партнёра. Наспех поправив мешающую чёлку, блондин крепче обхватил талию Зонтика и полностью отдался ритму, продолжая наслаждаться каждым его звуком.       Последние мгновения пролетели быстро, но для них в какой-то миг растянулись в вечность. Первым закончил Феликс, инстинктивно выгнув спину и закрыв глаза. Прекращение движений сменилось ощущением ещё большей наполненности внутри — настолько яркой, что Зонтик даже удивился собственной реакции.       Феликс медленно, почти нехотя, вышел и отстранился, потратив последние силы на то, чтобы лечь рядом с Зонтиком. — Ну что скажешь? — тихо спросил он, переводя дух. — Ты, наверное, был прав, — немного размыто ответил Зонтик, отчего Феликс на секунду замер, пытаясь понять, о чём речь. — Ты про тот... — Да, — перебил его Зонтик, поворачивая голову. — Не знаю, как ты угадал, но угадал.       Довольный Феликс слабо улыбнулся, а затем вернулся к главной задаче — восстановить дыхание.       Понимая, что вечер близится к завершению, Зонтик перестал беспокоиться о странном щекочущем ощущении внизу и о сохранности простыни. Он постепенно придвинулся ближе к блондину, уткнувшись плечом в плечо. — Поцелуешь меня? — прозвучал вопрос слегка осипшим голосом.       Казавшийся уставшим Феликс без раздумий приподнялся и, нависнув над Зонтиком, с той же теплотой и нежностью коснулся его губ, поглаживая румяную щёку и касаясь влажных волос у висков. Зонтик отвечал, не нарушая ритуала и накручивая на палец золотистую прядь. Поцелуи прерывались, чтобы начаться снова, — вялость больше не имела значения, ведь для счастья им было достаточно этого. — Где же такой Феликс прятался все эти годы? — тихо, словно про себя, спросил Зонтик. — Там же, где и ты, — парировал блондин, прижавшись к Зонтику.       Феликс уткнулся носом в его бирюзовые волосы, заглушая тихий всхлип. Его голос прозвучал приглушённо, почти шёпотом, но каждое слово было наполнено такой искренней болью, что Зонтик почувствовал, как что-то сжимается у него внутри. — И всё же... Я очень скучаю по тебе, Зонтик. — Феликс замолк на мгновение, его пальцы непроизвольно впились в спину партнёра. — Видеться с тобой раз в несколько месяцев — это пытка, которую я уже не выдерживаю. Каждый раз, когда ты уезжаешь, кажется, будто забираешь с собой часть света. А эти пустые часы разлуки между встречами... они будто сделаны из тумана и тишины. Ведь я знаю, что ты здесь, со мной, но.. У меня всё никак не получается тебя увидеть, обнять... Да просто побыть с тобой рядом я не успеваю.       Он отстранился достаточно, чтобы встретиться с Зонтиком взглядом, и в его янтарных глазах плескалась та самая уязвимость, которую он так редко позволял себе показывать. — Я знаю, что у тебя есть обязанности, работа, Куромаку... Но иногда мне хочется быть эгоистом. Хочется просто... украсть тебя. Навсегда.       Зонтик молча слушал, его пальцы нежно перебирали золотистые пряди. Он понимал каждое слово — потому что чувствовал то же самое. Просто не решался сказать это вслух. — Ты не представляешь, как я жду этих встреч, — продолжил Феликс, его голос дрогнул. — Как пересчитываю дни в календаре. Как слушаю твой голос в трубке и пытаюсь представить, что ты рядом. Это... это тяжело. Но видеть тебя — того стоит. Всегда.       Он снова прижался к нему, и Зонтик почувствовал, как по его спине пробежала лёгкая дрожь. В этой тишине, в этом тёплом объятии, не нужны были слова — они и так понимали друг друга слишком хорошо.       Последнее, что запомнил Зонтик перед сном, — как Феля чмокнул его в нос, посмотрел уставшими, но невероятно тёплыми янтарными глазами и улыбнулся. А он улыбнулся в ответ.