Отгоняя тьму

~ * ~ Когда следующим утром Малдер открыл глаза, то решил, что все еще спал, потому снова закрыл их. Но в своих снах он обычно не слышал хихикающую Скалли или чувствовал, как она водит тонким пальцем по его носу. Когда он вновь открыл глаза, она лежала в постели рядом с ним, подпирая рукой голову. Кроме солнцезащитных очков, которые она приспособила как обруч для волос, единственной вещью, которая была на ней надета, это восхитительно маленькое темно-фиолетовое бикини. Он моргнул и потянулся к ней, но она стремительно откатилась назад и встала сбоку кровати. "Нет, нет, лежебока", сказала она. "Для этого будет много времени позже. Ты должен встать и выйти на воздух. Это фантастика". Она взяла то, что было похоже на длинную белую рубашку, и надела её как халатик, выходя в открытые двери террасы. Даже затуманенными сном глазами он видел, что это будет совершенно великолепный день с невероятно голубым небом. Мягкий свет говорил ему, что было еще рано, но местность вокруг их бунгало была хорошо различима. Сад был полон орхидей и китайских роз, буйство цвета под зеленым навесом из пальм, которые окружали дом. Но не было ничего более яркого, чем множество оттенков переливающейся синевы воды, что он мог видеть внизу пологого холма. "Ничего себе", произнёс он сонным голосом. "Я знаю!" восторженно сказала Скалли. "Вставай!" Она бросила ему плавки, попав прямо ему в лицо. Он возмутился, но сел, затем пододвинулся к краю огромной кровати. Так он увидел часы. 6:45. Но для его тела фактически было 5:45. "Скалли!" сказал он, "это невероятно и ужасно рано!" Когда она не ответила, он оглянулся через плечо, увидев её сидящей за столом на террасе, она положила ноги на стул и ела фрукты из большой миски. А ещё она сварила кофе. "Я хочу пойти поплавать", сказала она. "С тобой. И если ты не хочешь, чтобы я зажарилась до хрустящей корочки, то идём сейчас или в самом конце дня. А поспим мы в середине дня". Ее голос был соблазнительным, манящим. "Обещаешь?" спросил он, накуксившись. "Если ты встанешь прямо сейчас", пропела она. Он надулся и поплёлся в ванную, сопровождаемый звуком ее хихиканья. ~ * ~ Он застонал в экстазе, когда с головой погрузился в теплое море, но у него было ещё достаточно здравого смысла, чтобы избежать утопления или наглотаться солёной воды. Прошли годы с тех пор, как он окунался в какую-нибудь воду, которая была бы глубже их ванны дома. Разумеется, и в ванне было очень приятно, особенно когда он был там не один, но это не могло сравниться с удовольствием раскинуться в океане и плавать. После того, как немного отплыл от берега, он перевернулся на спину и вытянулся настолько, насколько мог, наполняя легкие воздухом. Память мышц о плавании никуда не делась, но он знал, что у него будет всё болеть от гипер-растяжки. Однако это стоит всей боли, лишь бы чувствовать эту радость в невесомости, подаренной водой. Он выгнул спину, позволяя воде поддерживать его на плаву. Он фантастично думал, что к концу этой недели станет выше. Было очень многое, что могла для него сделать йога, в связи с разницей в росте между ним и Скалли. Хотя, это не походило на то, что он собирался отказываться от этих удовольствий - даже если бы он закончил свою жизнь как горбун, то был бы самым счастливым энергичным горбуном. Было немного удивительно, что в течение всех этих лет он никогда не разрешал себе думать о том, как сильно скучал по плаванию. А теперь, когда он погрузился в океан, то почувствовал острую нехватку этого в своей недавней жизни. Он не хотел оставлять эту теплую гавань никогда, даже если в этой почти прекрасной радости чего-то не хватало. Он повертел головой, ища Скалли. Она подплывала к нему, ее темп был более неторопливый, чем его, но размах ее рук был сильным и уверенным. Ее движения были умелыми и грациозно точными, как она сама. Она остановилась рядом с ним и шагала в воде, затем опустила голову назад, чтобы убрать длинные волосы с брови. Она заслоняла глаза от раннего утреннего солнца, и он медленно сделал полукруг вокруг нее так, чтобы солнце больше не било ей в глаза, она прислонилась к его спине и улыбнулась. Она с ошеломлением наблюдала, как он расслабленно катал ее по кругу, и спросила: "Я должна найти тебе сигару, Малдер?" Он улыбнулся. "Почти", сказал он, потягиваясь и затем снова кружа ее, наслаждаясь явной свободой. "Мы в океане, Скалли! Я даже вспомнить не могу тот последний раз, когда плавал". "Разве ни в одном из мотелей, в которых ты останавливался...", начала она, но остановилась, когда он покачал головой в опровержении. "Я чувствовал бы себя слишком уязвимым", сказал он. "Кроме того, в то время это была последняя вещь у меня на уме". Она печально кивнула. "Но теперь..." заметила она более весело. "Да", сказал он. "Хотя, если местные бассейны такие же захудалые, как тот в Западной Вирджинии, то нет, спасибо". Она печально хихикнула. "Зато там была небольшая плата", допустила она. "Небольшая, Скалли?" возразил он. "Запах хлорки чувствовался ещё с дороги!" Он перевернулся на живот и подплыл к ней, оборачивая руки вокруг ее талии. "Привет", произнёс он низким голосом, толкая против нее в воде. "И тебе привет", мило сказала она, подняв бровь, затем добавила. "Хотела бы тебе напомнить, что я плаваю". Он поискал точку опоры и нашел, что вода охватывала его с головой, а если бы нет, насколько она была бы заинтересована? "Жаль", сказал он. "Прямо сейчас я хотел бы быть дельфином". Он поцеловал ее так, как теплая вода окружала их. Она вздохнула, когда они отстранились, оставляя руки обернутыми вокруг его шеи. Они очень медленно кружились в воде, подхваченные течением, циркулирующим с их маленького острова, их колени иногда сталкивались, пока они шагали, стараясь найти подходящий ритм. "Итак, какие у нас планы на сегодня?" спросил Малдер. Она озадаченно посмотрела на него. "Ты собираешься разработать график чего-то особенного, Малдер? Потому что кроме как не загорать, у меня, как говорится, нет определённых планов". Малдер улыбнулся ее словам. "Это будет чудо, если мы вообще получим хоть какой-нибудь оттенок загара, Скалли, с тем количеством бурды, которой ты намазываешь нас". "Ты едва ли за эти пять лет появлялся на солнце, Малдер", чопорно сказала она. "Я подумала, что немного осторожности не помешает". "Да, да", сказал он, "но в следующий раз ты обвини меня в том, что я зациклился на одной идее, у меня есть новые основания поддержать иную точку зрения". "Заткнись и плавай, Малдер", слегка поругала она. Он закрыл глаза и позволил воде нести их к берегу. ~ * ~ Они нежились в воде, пока солнце не взошло высоко, тогда они перебрались на террасу и плотно позавтракали. Скалли обследовала их бунгало и нашла огромное собрание книг об их береге. Она выбрала то, что подозрительно походило на литературу для женщин, и устроилась в тени в огромном гамаке, который раскачивался между двумя крепкими пальмами. По мнению Малдера назвать эту гигантскую штуковину гамаком было немного не правильным термином, так как она больше походила на матрац, подвешенный между деревьями. Возможности его использования интриговали Малдера, но он мог подождать предаться им, по крайней мере, до обещанного полуденного отдыха. Пока что он был рад обследовать остров и пошёл искать их яхту, но не видел, что она пришвартована на северной стороне. Они со Скалли плавали в южной части, а приехали вчера вечером сюда с восточной. Он думал, что даже в сумеречном свете заметил бы её. Он побродил по острову и затем прошлёпал по воде лагуны к маленькому северо-западному концу их рая, который был в форме слезы. Дорожка привела его через густые заросли пальм и растений к крошечному краю их острова. От берега в нескольких сотнях ярдов на спокойных волнах стояла ожидающая их яхта с убранными парусами. Он удовлетворенно потер подбородок и вернулся к лагуне. Скалли сомневалась, что он сможет идти под парусом и что у него не случится ещё одного легендарного эпизода морской болезни, как однажды в северной Атлантике. Его постоянные напоминания о том, что в ранние годы у него было множество переправ на пароме, и что проходили они без проблем, были встречены решительным скептицизмом, будто она знала, что он опускал часть о своих обычных проблемах переправляться в зимнее время. Однако его возражения о том, что северная Атлантика – это не Карибское море, должно быть, произвели впечатление, потому что за завтраком она спросила его, когда они планируют своё плавание под парусом. Кратковременный бриз колыхал деревья, сгибая их к западной наветренной стороне острова, но почти немедленно стихал. Он только надеялся, что у них будет достаточно ветра для паруса, как он первоначально планировал в прошлом месяце на День рождения Скалли. Утреннее солнце определенно было более жарким, чем что-либо, что он чувствовал за долгое время, поэтому он бросил сандалии на той стороне лагуны, где находилось бунгало, и отправился в свой второй за день заплыв. Он размеренно проплыл по периметру их острова под палящим солнцем, пока не вернулся к лагуне и там плавал в тенистом участке воды, его сознание находилось где-то между сном и бодрствованием, мысли беспорядочно вертелись в голове. Настоящий сон был невозможен в его нынешней окружающей обстановке, и он, наконец, на нетвёрдых ногах выбрался из воды после того, как нашел себя зациклившимся на мысли о присутствии Скиннера в аэропорту. Снова подумав об этом, он понял, что Скалли была права - Скиннер был напряжен больше, чем обычно, и Малдеру было тяжело поверить, что это было только потому, что он волновался о положении Малдера в чёрном списке. Он решительно оттолкнул эту мысль, заходя в открытый душ, чтобы ополоснуться от соли. За последние несколько лет волнение стало для него образом жизни - у него были морщинки на лбу, доказывающие это - и после всего волнения из-за обнаружения и разлуки со Скалли его свобода была восстановлена по сценарию прямо из ужастиков, которые настолько популярны в наши дни. Он никогда не предположил бы такого поворота сюжета и наиболее вероятно отклонил бы, придумай идею для собственных работ по художественной литературе. Но исход, неважно, насколько невероятный, был одним: он был свободен. Он не скрывался, и он уехал из страны, дышал теплым воздухом, слегка пахнущим экзотическими цветами - независимо от беспокойства, Скиннер был вне его контроля. Из душа он пошел в их ванную, быстро расчесал волосы и обернул полотенце вокруг бедер. Он постригся перед поездкой, но не был уверен, нравилась ли ему лохматая стрижка. Стиль немного напоминал ему 70-ые - не самое лучшее время в его жизни, даже если оно было периодом становления. Малдер прошёл на террасу узнать, хотела ли Скалли съесть ленч, но замер, увидев ее в гамаке. Она лежит на боку, лицом к нему, гамак слегка раскачивается. Поверх бикини она надела рубашку, которая немного сползла, открывая восхитительный изгиб ее талии, округлость бедра. Ее левая рука лежала на книге, которую она читала, потрёпанный корешок которой раскрылся, и страницы трепетали от легкого бриза. Она крепко спала, но была не одна. За ее головой на одной из веревок, которыми гамак был привязан к дереву, сидел крошечный зеленый попугайчик и будто внимательно наблюдал за нею. Малдер вернулся в их спальню и нашел фотоаппарат, стараясь быть настолько тихим, насколько это возможно. Он вздрогнул от звука включившегося фотоаппарата, но птица лишь повернула голову и посмотрела на Малдера одним любопытным глазом прежде, чем вновь вернулась к созерцанию его спящей любимой. Он смог сделать пару снимков прежде, чем птица снова посмотрела на Малдера и потом улетела. Он наблюдал за нею, пока не услышал Скалли, бормочущую во сне. Она провела рукой по хлопковому покрывалу гамака, ее бровь нахмурилась, будто улетевшая птица потревожила ее мир. Малдер подошёл к ней, взял ее руку и поцеловал, затем осторожно лёг рядом с нею, стараясь не раскачивать подвижную кровать. Скалли пошевелилась, но не проснулась. Он наблюдал, как выражение ее лица расслабилось, она вернулась в глубокий сон, а он лежал там, восхищаясь ее красотой, пока его веки не сомкнулись, и он забылся. ~ * ~