Отгоняя тьму

~ * ~ 30 марта 2008 г. Малдер чувствовал странную смесь возбуждения и облегчения, когда они со Скалли пожелали работнику курорта спокойной ночи после дня, проведённого в плавании под парусом. Ранее днём, пока он греб на маленькой лодке к месту сбора, Скалли было очень любопытно, что там у него в переносном холодильнике, стоящем под его сидением, но из-за своего волнения от сегодняшнего приключения она потом, казалось, забыла об этом. Он улыбнулся, вспоминая ее восторг, и вдвойне радовался тому, что захватил фотоаппарат, чтобы заснять, как она откинулась на скамейке на корме их лодки, одетая в фиолетовое бикини, в котором была в их первый день на острове. Малдер не мог не достать фотоаппарат и не сделать её фото в этой позе, и хоть ее образ остался выжженным на его сетчатке, теперь у него было и фото-доказательство того, как выглядела Скалли, когда была полностью расслаблена и счастлива. Дни, проведённые на солнце, придали ее коже лёгкий оттенок золота, веснушки заставляли ее хмуриться и намазываться большим количеством солнцезащитного крема, но Малдер обожал их. Его собственная кожа слегка загорела, несмотря на ее желание сохранить его настолько белым, насколько это возможно. Он подождал, пока капитан и помощник не уплыли на своей лодке, затем снял плавки и нырнул в кристально чистые, голубые воды. Он вспомнил, как после двух дней сильно возненавидел плавки, особенно когда надо сидеть без дела и ждать, пока они высохнут. Поэтому он носил их только как одежду, но не купался в них, к большому удовольствию Скалли. Он проплыл вокруг их поставленной на якорь яхты, нырнув один раз, чтобы подёргать якорный трос и убедиться, что они действительно останутся стоять весь вечер. Когда он всплыл, Скалли стояла на коленях на мягкой скамейке на корме, локтями облокотившись на поручни и с весельем наблюдая за ним. "Сливаешься с природой?" сладко спросила она. Он как дельфин плеснул в неё струёй воды. "Иди сюда и порезвись", сказал он, облизывая соленые губы. Она увернулась от фонтана воды, затем вновь появилась, держа фотоаппарат. "Улыбнись, Малдер", сказала она. "Ищешь что-нибудь маленькое, что согревало бы тебя долгими ночами в больнице, Скалли?" Она изогнула бровь. "Полагаю, что было бы бестактным с моей стороны заметить, что хоть и тепло, но вода не настолько теплая". "Если бы ты согласилась поплавать так, как нам предназначил твой Бог", парировал он. "Я уверен, что смог бы достаточно быстро согреться". "Хорошая попытка, Малдер", пробормотала она, сосредотачиваясь на том, чтобы сфотографировать его. Пока она возилась с параметрами настройки, он наклонил голову назад, пытаясь пригладить волосы, затем снова погрузился, набирая в рот воды. "Малдер", предупредила она его. "У меня фотоаппарат". Он вынырнул и выплюнул в неё теплую струю воды, намачивая промежность ее фиолетового бикини, она от неожиданности воскликнула. "Счастлива меня видеть?" нахально спросил он, затем повернулся и нырнул в океан, успев услышать в свой адрес только первое из ее проклятий. Он почувствовал волну, когда она нырнула, и энергичней заработал руками, всплывая и усмехаясь. Погоня началась. ~ * ~ За ужином он наблюдал, как Скалли ковырялась в большой ракушке, в которой находился салат - еда, предоставленная курортом. Ее пропитанные солью волосы высохли длинными локонами, и на немного розовом носу появились новые веснушки. Она переоделась в другое бикини, то, которое, как он решил, стало его самым любимым, как только она появилась в нём. Оно было бирюзовым, верх без бретелек, украшенный вставками цвета «панцирь черепахи» между чашечками, закрывающими одни из его любимых частей тела. Низ, к сожалению, был скрыт пёстрой, но чрезмерно большой тканью, которую она завязала низко на талии, на бедрах тоже были подобные вставки. Для него оставалось тайной, как эти кусочки ткани могли быть настолько соблазнительными, когда он хорошо знал, что скрывалось под ними, но они были просто очаровательны. Он задавался вопросом, был ли какой-нибудь способ уговорить ее регулярно носить бикини дома, но решил, что, вероятно, не стоило рисковать и выяснять. "Малдер", произнесла она тоном, говорившим ему, что это был не первый раз, когда она произнесла его имя. "Во сколько завтра приедет капитан, чтобы отвезти нас обратно?" "Около двух", сказал он, после чего помолчал. "Итак, ты наслаждаешься своим очень поздним подарком ко Дню рождения?" Она улыбнулась ему, накалывая вилкой салат. "Сколько раз я должна отвечать на этот вопрос утвердительно, Малдер?" спросила она. "Еще раз было бы неплохо", ответил он, наклоняясь к ней. Она наклонилась вперед и нежно поцеловала его, затем потерлась розовым носом о его нос. "Он очень мне нравится", сказала она, затем снова поцеловала его, позволяя ему почувствовать вкус салата и шампанского на своём языке. "Я и не понимала, насколько скучала по плаванию", вздохнула она. "И ты всё чудесно организовал". Малдер глянул на спокойную воду. Как только солнце село, ветер стих. Они покачивались на небольших волнах. "Пока всё хорошо", сказал он, опуская невысказанное 'я же тебе говорил'. Скалли наконец тоже отодвинулась от стола, он сделал это на десять минут раньше. Он улыбнулся. Начиная с ее болезни раком, он любил просто смотреть, что она ест сытную полноценную пищу. Ее сетования на то, что если бы она съедала столько, сколько он хотел, то стала бы огромной, пропускались мимо ушей - она была восхитительна, когда набирала вес. Кроме того, он поправился, по крайней мере, фунтов на двадцать, чем был раньше, когда поддерживал спортивную форму, а она все еще любила его. Скалли потягивала своё шампанское, наблюдая за ним. "Почему мне кажется, что я - единственная, кто в этом отпуске наберёт вес?" Она протянула руку и пробежалась пальцами по чувствительным мускулам его ребер, которые болели после плавания. "Как я всегда говорю", начал он, но она накрыла его рот рукой. "Я просто рада видеть тебя таким расслабленным и счастливым", сказала она, затем опустила голову. "Чувствую, я должна извиниться перед тобой, Малдер", сказала она тихим голосом. "За что?" он был сбит с толку таким поворотом в разговоре. "Я..." она вздохнула и откинулась на стуле, отстраняясь от него. "Я была очень эгоистичной", сказала она. "Я знала, насколько тебя угнетало то, что день за днем ты должен был сидеть дома, но я...", она подняла руку, чтобы заставить его замолчать, когда он начал возражать. "Я была бы абсолютно счастлива, чтобы ты навсегда оставался спрятанным там". Он улыбнулся ее признанию. "Скалли, ты думаешь, что говоришь мне что-то, чего я не знал?" Она сердито посмотрела на него. "Я не думаю, что ты действительно понимаешь, о чём я", сказала она. "Я понимаю", упорствовал он. "И ты должна знать, что я чувствовал бы и делал бы то же самое, если бы это ты должна была скрываться". Она внимательно смотрела на него. "Кроме того", сказал он, "ничего лучшего мне не оставалось делать". Она покачала головой. "Не шути об этом, Малдер", сказала она. "Я знаю, что ты был подавлен". "Был", сказал он спокойно. "Но здесь используется прошедшее время". Она выглядела удивленной его признанием. "И давай проясним: ни разу я не чувствовал себя подобно твоему пленнику, или что я не хотел переждать этого. Я просто... я не мог даже думать о том, чтобы быть вдали от тебя так, как был в том году..." Она знала, о каком из двух лет, когда они были разлучены, он говорил - первый был пыткой, второй - игрой ожидания - и он расстроился, увидев, что ее глаза наполняются слезами. "Скалли", грустно произнёс он, "мы должны говорить об этом в твой ненастоящий День рождения?" Она кивнула, и слеза покатилась по ее лицу, но она улыбалась. "Да, должны", сказала она. "Я не хочу, чтобы мы забыли, как быть честными". Он кивнул, но сжал зубы от пронесшейся по нему волны раздражения. Он планировал другие темы для разговоров. "Хорошо", сказал он. "Тогда я хочу, чтобы ты подумала вот о чём: если бы я не был с тобой, не скрывался в нашем доме, не спал ночью в нашей постели, то был бы в настоящей тюрьме, если бы вообще был жив. Или я был бы в бегах, постоянно оглядывался через плечо, один. Отчаявшийся". Он сделал паузу, чтобы донести смысл своих слов. "Я не думаю, что пережил бы ту реальность". Ее глаза расширились, когда чувство его боли задело за живое. "Почему я захотел бы так жить?" спросил он ее. "Да. Может, иногда я и чувствовал себя пойманным в ловушку, и может, я хотел быть более физически задействован в некоторых вещах, но... я никогда не чувствовал, что ты удерживала меня там против моего желания. Я не обвиняю тебя, Скалли". Ее улыбка на этот раз была дрожащей. "Я знаю, что я не самый уживчивый человек", начала она, и он засмеялся. "Это значит, ты думаешь, что я такой?" дразнил он. Она не смогла сохранить бесстрастное лицо от его замечания. "Мы не легкие люди, Скалли", сказал он. "Мы провоцируем друг друга разнообразными способами. Именно поэтому мы настолько хороши вместе, но..." "Именно поэтому мы не должны быть вместе", тихо сказала она, повторяя разговор, который не так давно был у них в коридоре «Матери Скорбящей», но за эти годы большее количество раз, чем он хотел помнить. "Но мы вместе, верно?" произнёс он так же тихо. "Да", сказала она. Он отодвинул стол и сел рядом с нею на скамейку, обнимая её. Он поцеловал ее лоб, опускаясь к губам. "Куда ты, туда я, Скалли", прошептал он, затем запечатал свою клятву поцелуем. "Я обещаю". Она кивнула, оборачивая руки вокруг его шеи, притягивая его к себе. Он знал, что она не могла говорить из опасения заплакать, поэтому позволил ей дать ему обещание губами и языком. Когда они отстранились, он прижал ее к груди, притягивая стол так, чтобы они могли дотянуться до своего шампанского. "С Днем рождения, Скалли", сказал он, чокаясь с ее бокалом. "Спасибо, Малдер", произнесла она, и он понял, что она подразумевала под этим больше, чем последние из его нескольких слов. Они лежали, потягивая своё шампанское, пока Скалли снова не заговорила. "Есть шоколад?" В ответ он засмеялся и наблюдал, как она встала и спустилась вниз на поиски десерта. Он последовал за нею, неся тарелки и складывая их в чан, предназначенный для грязной посуды. Он увидел на полу переносной холодильник и приостановился, затем вышел наружу, чтобы забрать оставшуюся посуду. Когда он вернулся, Скалли уже, конечно, переставляла тарелки в чане. Даже притом, что их не надо было мыть, пока они не вернутся на берег, она хотела, чтобы они были в таком положении. Он стоял, молча наблюдая за своей немного склонной к повторяющимся действиям Любовью, и пытался собраться с духом, чтобы поднять тему, которая была истинной причиной и которую он планировал за этим уединённым ужином. "Ты знаешь", начал он, стараясь, чтобы это прозвучало как бы между прочим, "теперь мы можем пожениться". Он вручил ей пустое сервировочное блюдо. "Малдер", произнесла она возражающим тоном. "После всего времени, какое бы это имело значение?" "Мы могли бы пожениться в церкви", спокойно противостоял он. "Получить благословение". Это привлекло ее внимание, и она подняла на него широкие от удивления глаза, но молчала, крестик свисал с ее шеи. "Ты должен будешь пойти на учебные курсы", сказала она минуту спустя. "Я знаю", сказал он. "Я знаю об этом". Он сделал паузу. "Я также знаю, что это что-то значило бы для тебя, Скалли". "Это значило бы... прежде", сказала она осторожно. "Я просто... я не уверена, что кто-то из моей семьи приехал бы на нашу свадьбу, Малдер". Она посмотрела на свои руки и отколупнула лак на безупречном маникюре. "Я не знаю, хотела бы я, чтобы они были там". Он знал, что ей было больно оттого, что мать отказалась принять ее выборы, но он сомневался, что она действительно не захочет, чтобы она была там. Ее братья опять-таки - Малдер действовал осторожно, зная, что отчужденность между ними имела сложные обоснования. Он, может, так и не закончил свой практикум, но Скалли была его партнером, его любимой женщиной и иногда его единственной пациенткой. "Это единственная причина? Общественное мнение?" Она моргнула, безучастно смотря на него, прежде чем снова заговорить. "Ты знаешь, что я никогда не оставлю тебя, Малдер", твердо сказала она. "Даже когда я не могла прийти домой теми ночами, это была лишь стрессовая реакция. Я никогда не должна была делать этого". Она обошла мусорное ведро и подошла к нему вплотную, искренне говоря. "Мы произнесли наши клятвы давным-давно", сказала она, и он вспомнил об их комнате в мотеле, в Розуэлле. "Для меня, Малдер, имеет значение то, что ты сделал бы это для меня, дал мне то, чего, как ты думаешь, я хочу". Она поцеловала его, и он задушил своё разочарование, целуя её. "Спасибо", произнесла она, отстраняясь, и положила руку на его щеку. "Я люблю тебя". "Я тоже тебя люблю, Скалли", повторил он и подразумевал именно это, несмотря на пустую боль, которую чувствовал в этот момент. Он наклонился и взял холодильник, открывая его так, чтобы была видна крышка коробки, в которой находился торт. Она усмехнулась и захлопала в ладоши, и он улыбнулся ее восторгу. "Сейчас же угости меня кусочком торта ко Дню рождения!" приказала она.