Отгоняя тьму

~ * ~ 7 мая 2008 г. Когда появился знак I-95, Малдер удовлетворенно вздохнул. Он был в двадцати милях от Ричмонда, и если транспортные боги будут с ним, то скоро он будет дома. Поездка из Балтимора была больше скучной, нежели утомительной, особенно потому, что он очень скучал по Скалли и остро чувствовал боль оттого, что ее место было пустым. За все годы, которые они провели в машине, выработалась привычка, и ему быстро становилось скучно, когда никого не было, кому можно было бы делать ироничные замечания или с кем играть в автомобильные игры. Однако поездка была стоящей, даже если он был все еще не уверен в том, что выбрал правильный путь для следующей части своей жизни. В конце января по совету Дэвида Трусдэйла он связался с Джоном Магвайром из Университета Джона Хопкинса. Магвайр был известным профессором психологии, специализирующимся на работе с жертвами насилия. Дэвид знал о нем по работе, которую Магвайр проводил с группами людей, которых похищали, и их семьями. Он подумал, что Магвайр станет хорошей и отзывчивой возможностью для Малдера, раз уж тот собирался получить степень. Магвайр уже знал, кем был Малдер, когда тот позвонил ему, и хотя он был разочарован и тем, что Малдер обратился к нему не за терапевтической помощью, и тем, что не желал работать с группой похищенных, но, в общем-то, он согласился стать академическим консультантом Малдера. Проблема была в том, что чем ближе Малдер становился к получению своей степени, тем менее уверенным он становился в том, что хотел этого. Не то чтобы учебные курсы, которые ему необходимо было закончить, чтобы повторно приобрести квалификацию и подтвердить диплом, были заурядными или даже не требующие усилий. Это просто не было ему интересно так, как было когда-то. За годы в ФБР он повидал огромный спектр психологии людей, большинство которой была аномальной. И он был меньше всего заинтересован в том, чтобы заново изучать эту часть человечества. Фактически, учебные курсы по патопсихологии вселили в него отвлекающее ответное чувство, не говоря уже о начавшихся нескольких кошмарах. Какими исследованиями он больше был заинтересован, так это попробовать помочь тем, кто был подвержен насилию, особенно дети и подростки, но он был определенным в высказывании, что интересовался работой с детьми, пренебрежение и жестокое обращение с которыми были более мирскими. Магвайр утверждал, что понимал и поддерживал научные исследования Малдера, но Малдер не мог не заметить, что Магвайр постоянно уводил их беседы к его болезненным воспоминаниям о Саманте, Скалли и, конечно, его собственному похищению. Магвайр, казалось, проверял намерение Малдера хранить молчание по этому поводу. Хотя Малдер мог, конечно, сопереживать человеку, который упорно искал ответы на тайны, но зигзаги и повороты собственной жизни научили его также сопереживать тем, за которыми прежде он неуклонно гонялся в поисках ответов. Магвайр не имел реального понятия о том, чем он просил Малдера поделиться, в своих пациентах он видел только верхушку айсберга. Малдер знал, что Магвайр мог ощутить ложь в устойчивом утверждении Малдера, что он не помнил того, что случилось с ним месяцами прежде, чем он был возвращен мертвым, или что он не имел никакого понятия о времени, прошедшем, пока он был погребен, даже притом, что у него, конечно, были наиболее сильные воспоминания об этом. Чего Магвайр не мог понять и видел патологическим, так это то, что вера Малдера в то, что повсюду были глаза и уши, была заслуженной. Пять месяцев без заточения, а Малдер все еще верил, что его свобода была слабо заслужена. Он не сделал бы ничего, чтобы поставить под угрозу права, которые он вернул, ничего, чтобы поставить под угрозу обещание, которое он дал Скалли. Годы назад он выбрал её, и что бы ни случилось, Фокс Малдер не нарушал своих обещаний. Он улыбнулся, когда выехал на знакомые проселочные дороги, свет его фар пробивался сквозь весенний вечер, который уже не казался таким же темным как зимняя ночь. Он приоткрыл окна и позволил насыщенному запаху согретой солнцем земли заполнить машину. Он посмотрел на часы, надеясь, что будет дома раньше Скалли, чтобы успеть приготовить ужин до её прихода. Он ненавидел тот факт, что три ночи прошло с тех пор, как он видел ее. В первую ночь у неё по графику была обычная ночная смена, а вторую она провела у постели смертельно больного ребенка. Начиная со времени ее успешного лечения Кристиана - уже он слышал ее голос, серьезно звучащий в его голове - её разыскивали другие родители, ищущие подобных чудес. Слава Богу, что он смог увезти ее в отпуск, иначе он не знал, смогла бы она выдержать натиск работы. Их третья ночь друг без друга прошла в связи с его необходимостью сдавать экзамены. Это было не столько трудно, сколько отнимало много времени и утомляло. Он был удивлен найти, что был не самым старым аспирантом в группе. Среди его одноклассников была женщина лет шестидесяти, которая тридцать лет назад оставила мысль заниматься практикой, когда ее третий ребенок родился с ограниченными возможностями. Они с Малдером договорились пить вместе кофе. В отличие от Малдера у Милли не было никаких сомнений в том, чем она занималась. Ее усилия поддержать его решение только подчеркивали его сомнения. Однако пока что он не желал сдаваться. Он просто понятия не имел, какого черта он должен делать с практическими аспектами своего года по клинической подготовке с тех пор, как Магвайр однозначно дал понять, что лично хотел наблюдать и курировать Малдера. В Балтиморе. Он подъехал к их воротам, с удивлением увидев, что машина Скалли уже стояла перед домом. Он задавался вопросом, означало ли это, что в основном она работала без отдыха, пока он уезжал, мысль, которая казалась более чем способной оказаться верной. Он встряхнул головой от оцепенения. Она действительно должна начать лучше заботиться о себе. Он остановился позади ее машины и захватил с заднего сидения свою небольшую дорожную сумку и ноутбук, затем пересек крыльцо в нетерпении увидеть ее. Он ожидал найти ее наверху, поэтому был удивлен увидеть её сидящей на диване, все еще одетой в плащ и смотрящей на бумаги в руке. Она выглядела не то чтобы расстроенной, но ошеломлённой. Она, казалось, не заметила, что он был дома. "Скалли?" "Вот и ты", выдохнула она. Она посмотрела на него, отрывая взгляд от слов на странице. "Ты в порядке? Это от твоей матери?" Она качала головой ещё прежде, чем он закончил говорить. "Нет, Малдер, нет", сказала она. "Моя мать в порядке. Нет", сказала она, затем остановилась и снова посмотрела на бумаги, как будто удостоверяясь, что они действительно были реальны. "Помнишь, когда я закончила курс лечения Кристиана и отправила результаты в Журнал детской невралгии?" "Скалли", радостно произнёс он. "Твою монографию приняли?" "О, это было бы слишком скоро, Малдер", сказала она, "но я послала копию доктору Сперри. Это было ее лечение Болезни Сандхоффа, на основе которого я планировала уже своё лечение". "Понятно", сказал он. "Она, гм, отправила монографию нескольким своим коллегам", сказала она. Ее тон казался растерянным, почти не верящим. "И?!" спросил Малдер. Иногда она совершенно сводила его с ума. "Малдер", произнесла она. "Мне предложили две должности, подразумевая, что если я подам заявку, то они возьмут меня". "Две?" радостно переспросил он. Он подошёл к дивану и схватил ее, обнимая так, что она выронила бумаги. "Скалли! Скажи мне!" Она встряхнула головой, будто чтобы прояснить её. "Ты знаешь, ты говорил, что это случится. В тот первый вечер, когда мы отправились в ресторанчик, ты сказал, что это случится". "Я говорил, не так ли?" гордо сказал он, затем добавил. "98 и 9 десятых, Скалли". Он усадил их обоих на диван. "А теперь расскажи мне". "Первое предложение - из Нью-Йорка", сказала она, "из Нью-Йоркского университетского медицинского центра Уэйлл-Корнелл". Малдер постарался не сморщиться. Хоть он и любил «Янки», на самом деле он не был без ума от Нью-Йорка. "Я слышал, что они строят новый Стадион «Янки»!" весело сказал он. "Я видела лицо, Малдер", сказала она. "Это должность лектора, минимум два года. Оплачиваемое жильё предоставляется". "Не плохо", медленно произнёс Малдер. Они в принципе не нуждались в оплачиваемом жилье, но факт, что они предложили это, означал, что они серьёзны. "А другое?" Она вздохнула. "Другое, возможно, не может оказаться верным", твердо сказала она. "Скалли", произнёс он. "Перестань тянуть и рассказывай уже". "Ассистент-профессор, Малдер". Он присвистнул. "Перепрыгнула все мелкие должности и сразу попала на лучшую, доктор Скалли". Она покачала головой. "В письме также говорится о том, что если я продолжу выявлять новые, успешные методы лечения, то наверняка буду принята на преподавательскую должность на три года". Малдер был абсолютно счастлив этим новостям. "И бьюсь об заклад, что у тебя будет много новых приборов и аппаратов, которые были созданы в этом веке, они помогут тебе найти эти новые методы". Он поцеловал ее. "Откуда второе предложение?" "Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, Малдер", сказала она. "Да брось, мой маленький скептик", сказал он, обнимая и покачивая ее. "Говори название". "Джон Хопкинс", тихо сказала она. "Я знал это!" выкрикнул Малдер. "Они просто хотят тебя вернуть, вот и все. Они понимают, что изначально никогда не должны были отпускать тебя". Он поцеловал ее в шею. "Я знаю, что они чувствуют". Она шлёпнула его своими письмами, ее щеки порозовели. "Но... нам придётся переехать", тихо сказала она. "Скалли", начал Малдер, "ты помнишь, как я всегда говорю: 'Если совпадения – всего лишь совпадения, то почему создаётся впечатление, что они настолько умышленно подстроены?'" Она подняла бровь. "Позволь мне рассказать тебе увлекательную историю", начал он, развязывая пояс ее пальто. "Но прежде позволь заметить, что, если ты продолжишь так закатывать глаза, однажды они могут застрять..."