Отгоняя тьму

~ * ~ "И вы только сейчас говорите нам об этом? Когда вы много недель знали, что он пропал?" В дрожи своего голоса Малдер мог слышать грань истерики под гневом, но он слишком далеко зашел, чтобы остановиться. Пока Скиннер, запинаясь, объяснял им, Скалли опустилась на диван. Она обняла себя, немного покачиваясь. Годы назад Малдер видел свою мать точно в такой же позе, он беспомощно наблюдал, как ее взгляд устремлялся вовнутрь, и она закрывалась от мира. Годы спустя ее самоубийство было просто эпилогом к тому дню, тем событиям. Он никогда не хотел, чтобы такая жизнь была уготована и ему. "У меня не было доказательства, Малдер", сказал Скиннер. В его голосе были умоляющие нотки. "Вы подозревали это, когда везли нас в аэропорт в марте!" орал Малдер. Скиннер качал головой, но голос Малдера перекрывал любое разъяснение, которое он пытался дать. "Вы что-то знали в тот день", обвинял он. "Не лгите мне!" "Всё, что я знал, это что его мать снова больна раком", сказал Скиннер, и на этот раз его голос перекрыл Малдера. "Один из способов, которым я следил за ним, заключался в том, что он был зарегистрирован", Скиннер сделал воздушные кавычки, "в группе по изучению астмы. Подробный анкетный опрос о его и здоровье его семьи и положение дел присылались два раза в год". Скалли с удивлением посмотрела на Скиннера. Он пожал плечами и продолжил более тихим голосом. "Так что, если бы были какие-то изменения в состоянии его здоровья, я бы тотчас получил какую-то информацию". Малдер не успокаивался. "Значит, она прошла анкетирование в марте, и вы решили не говорить нам о ее раке!" "Не совсем так", сказал Скиннер. "Анкетирование ожидалось в январе". Малдер в отчаянии вскинул руки. "Они запаздывали и прежде, Малдер!" громко сказал Скиннер. "И нужно время для анкетного опроса и чтобы добраться до меня через все фальшивые почтовые ящики. Когда я уже начал волноваться, то послал запрос, чтобы напомнить им". "Запрос?" подозрительно спросил Малдер, думая о первом посещении Скиннера их дома. "Кто звонил и каким образом? И когда именно в январе?" "Запроса не было до середины марта", твердо сказал Скиннер. "И я добился того, чтобы это сделала Моника Рейес". "О, Боже мой", начал Малдер, но Скиннер прервал его. "Она звонила с нового спутникового телефона, который я купил только для этой цели и немедленно уничтожил после", сказал Скиннер. "Я набрал номер. Когда мы звонили, официально я был в отпуске. А она - на расследовании в Канзасе". Малдер уставился на Скиннера. "Она никогда не спрашивала, кому она звонила или зачем. Мы не обсуждали это". Скиннер говорил однозначно. "У неё был текст разговора, и она читала по нему. Ее опыт следователя, ведущего допрос, позволил ей выудить больше информации из темы беседы". "С приемной матерью Уильяма, вы имеете в виду?" горько спросил Малдер. "Да", коротко сказал Скиннер. "Она рассказала Монике, что в этом году они не смогут поехать домой из-за ее курса лечения рака". "Поехать домой?" спросил Малдер. "Да", сказал Скиннер. "Один раз в год кто-нибудь приезжает к ним в дом и берёт образцы вакуумным пробоотборником и т.д., заставляя это выглядеть законным. Это также дает нам возможность самостоятельно следить за Уильямом". Скалли открыла рот, смотря на Скиннера. "Кто?" Скиннер колебался. "Обычно я посылал шпиона, работающего со Стрелками, и большей частью принимал их работу. Других назначала она". Теперь Малдер раскрыл рот. "Ив?" не веря, спросил он. "Вы посылали наёмную убийцу проверять нашего ребенка?" "Она была у меня в долгу", коротко ответил Скиннер. "Я не могу… дерьмо", начал Малдер. "Это кошмар". Он сделал паузу, чтобы восстановить контроль над собой и сконцентрироваться. "Значит, ее лечили в местном онкологическом центре", сказал Малдер. "И вы решили не говорить нам". "Вы уезжали из страны в свой первый за годы отпуск", отрывисто говорил Скиннер. "Мы контролировали ситуацию. Я знал, что последние известия получу в мае. Я решил подождать". "Я не могу поверить, что вы не сказали нам, что происходило! Это наш сын!" кричал Малдер. "Малдер", сказал Скиннер. "Я твердо уверен, что приехал бы к вам сегодня, чтобы сказать, если бы они попали в аварию, но что все будет в порядке. Только когда Гэри поехал на ферму на временное жильё и нашел, что она заброшена, мы узнали о летальном сердечном приступе отца Уильяма…" "В марте?" спросил Малдер. "Это случилось в то время, когда вас не было, да", подтвердил Скиннер. "Но я не знал этого до того, как вы уехали". "А почему вы не сказали нам, когда узнали?!" заорал Малдер. "И кто такой Гэри?" "Я знал только недели две", оборонительно сказал Скиннер. "Мы с Гэри служили вместе во Вьетнаме. Он бы временно расположился на их ферме, когда поехал туда на слёт мотоциклистов". "Я не верю, чёрт возьми, в то, что слышу", произнёс Малдер. "Таков был план по обеспечению безопасности? Парень, который разбивает лагерь на их земле?" "Два раза в год, Малдер", сказал Скиннер. "Каждый выходной День памяти павших, начиная с тех пор, как Уильяму был годик. И не только из-за того, что Гэри и я служили вместе во Вьетнаме, но он продвинулся до войск специального назначения". Скиннер сделал значительную паузу. "За эти годы он сталкивался с несколькими твоими буги-мэнами, Малдер. Он никогда не спрашивал, почему я хотел, чтобы он поехал в Вайоминг, но он был хорошими глазами и ушами". "Отлично", выдавил из себя Малдер. "Расскажите мне, что он нашел". "Он нашел дом пустым", сказал Скиннер. "Поля были только частично засеяны, а то, что выросло, погибло. Он поехал в ближайший город, и только потому, что он много лет приезжал туда, владелец ресторана рассказал ему, что Ван Де Камп скончался". Скалли очнулась, чтобы задать вопрос. "Что случилось?" Скиннер вздохнул. "Они ездили в Шайенн, чтобы лечить ее от рака. Он отвозил её, затем возвращался и работал в поле, затем через четыре дня ехал обратно и забирал ее. Затем через два дня снова проделывал всё то же самое". Она кивнула. "Человек, работавший с ним, сказал, что он был опустошён, что он оставался на всю ночь ухаживать за своей женой, а потом работал в поле. Он привез домой ее и мальчика в пятницу поздно вечером и пошёл закрывать амбар на ночь". Скиннер сделал паузу, и его голос упал до шепота. "Когда Ван Де Кампа долго не было...", он колебался. "Работник сказал, что Уильям пошел в амбар..." Скалли мучительно выдохнула. Малдер впился взглядом в Скиннера, взгляд которого бал устремлён на свои ботинки. "К тому времени, когда приехала «скорая»", начал Скиннер, затем покачал головой. "После похорон Уильям и его приемная мать вернулись в Шайенн, чтобы продолжить ее лечение". Он посмотрел на Малдера. "К тому времени, когда мы получили эту информацию, её уже выписали. Нам сказали, что ей посоветовали поехать в крупный, более современный онкологический центр". "Как вы получили эту информацию?" подозрительно спросил Малдер. "Агент Доггетт взял отпуск", тихо сказал Скиннер. Малдер громко выругался. "Прекрасно!" сказал он. "Вы… да вы понимаете, что всё, что вы сделали, это вывели их прямо на нашего сына, если он уже не у них?" Скалли немного застонала от его слов. "Это моя вина", горько сказал Малдер. "Я должен был, чёрт возьми, знать лучше. Я должен был, чёрт возьми, знать, что единственная причина, почему мне разрешили восстановить правовой статус, была в том, что они больше не нуждались во мне, и что бы ни осталось от того, что они сделали со мной. Они знали, что могли получить Уильяма". "Я не думаю, что это правда, Малдер", горячо сказал Скиннер. "Я говорил тебе - больше никто не наводил на эту мысль!" "О, неужели", сказал Малдер. "Откуда вы, чёрт возьми, знаете, что ваши нанотехнологические роботы не подбросили вам идею однажды ночью во сне? Боже мой!" Он обернулся и с силой пнул одну из коробок, отшвырнув её в сторону. "Он может быть у них уже много месяцев, несмотря на то, что вы там знаете. И даже если они не знали, что он пропал, то теперь, конечно, знают. Я не могу поверить, что вы использовали источники ФБР!" "Агент Доггетт не предал бы вас", сказал Скиннер сквозь сжатые зубы. "Не добровольно, нет", сказал Малдер. "Но это даже не главное, сэр, и вы, чёрт возьми, знаете это. Это мой сын, не ваш. Вы не должны были принимать решение. И это касается не последних двух недель - вы должны были сказать нам, что с ним происходило, месяцы назад!" "Мне жаль", сказал Скиннер. Малдер знал, что Скиннер был искренен, но прямо сейчас ему было наплевать. На извинение Скиннера не отвечал никакой вид прощения. "Мы должны подробно узнать, что вы сделали", голос Скалли был шепотом, но услышать его снова после такой долгой тишины заставило Скиннера подпрыгнуть. Скиннер указал на файл, лежащий на журнальном столике. "Всё там", ответил он. "Агент Доггетт хотел приехать со мной", сказал он. "Он хочет, чтобы вы знали, что он в вашем распоряжении в любое время, если захотите поговорить с ним, днем или ночью". "Это хорошо", сказала Скалли. В ее голосе не было никакой эмоции. Она взяла файл с журнального столика, будто это была бомба, которая должна взорваться. Когда она открыла его, на первой же странице были фотографии Уильяма. Малдер услышал, как она втянула воздух, и не мог сопротивляться желанию взглянуть на их сына. Он должен был быть более удивлен, но главным образом то, что он почувствовал, это яму в животе. Это все было реально, и всегда было. Улыбавшимся ему с фотокарточки, которая определённо была школьной фотографией, был мальчик из его снов. Он был уверен, что когда прочитает файл, то найдет, что отец Уильяма умер незадолго до того сна, который снился ему в отпуске. "Это фото прошлого года", хрипло сказал Скиннер. Когда слезы Скалли начали падать на фотографию, Скиннер повернулся, чтобы оставить их дом. "Уолтер", произнёс Малдер, его тон был все еще резким от гнева. "Я хочу все, что вы получили на хранение". Скалли тихо рыдала на диване. Плечи Скиннера напряглись и затем опустились. Он отвернулся от двери. "Всё находится в банковской ячейке в запертом ящике", тихо сказал он. "Стрелки сделали это до своей гибели". "Это хорошо", Малдер скрежетал зубами. "Но с этого времени я возьму всё на хранение. Я должен был взять это и все остальное, что было моим, давным-давно". Скиннер с гневом сжал челюсть и повернулся к Скалли. "У вас были симптомы?" Скиннер обращался к Скалли, но она не смотрела на него. Ее палец прослеживал черты лица Уильяма, она покачала головой. "Нет", тихо сказала она. Ее голос был отдаленным. "Все было отлично с тех пор, как его удалили". Малдер закрыл глаза от ужаса, который вызвала в его воображении мысль о ее словах. Он никогда не забудет почти парализующее чувство страха, которое он почувствовал, когда она спокойно сказала ему, что удалила чип в конце второго триместра, когда тот работал со сбоями. Вскоре после того, как он был похоронен в Северной Каролине (совпадение по времени для него казалось слишком, чтобы его игнорировать), то место, где находился чип, стало воспаляться и оказалось устойчивым к антибиотикам. Ставка была поднята, когда у Скалли случилось три инцидента потери сознания, что ужаснуло и ее, и Стрелков. Она удалила чип, намереваясь сделать это на время, пока инфекция не пройдёт. Но когда она вновь вшила чип, то испытала повторные слабые припадки, пока 24 часа спустя он не был удален окончательно. В глубине Души Малдер никогда не верил, что чип работал неисправно. Зато он верил, что, когда их ребенок стал жизнеспособным, Скалли стала им не нужна. Они просто готовились к бою, пытаясь облегчить себе доступ и забрать Уильяма. К счастью, все пошло не так, как нужно было им. Малдер воскрес без того, чтобы превратиться в кого-то ужасного. И по какой бы ни было причине - нахождению рядом с кораблём в Африке, или Джереми Смиту, или даже ее беременности Уильямом - рак Скалли не вернулся. Они существовали, как она справедливо заметила, несмотря на всё, что было сделано, чтобы убить их. Когда Скалли больше ничего не сказала, чтобы опровергнуть слова Малдера, Скиннер вновь посмотрел на него и кратко кивнул. Именно Скалли заставила Скиннера пообещать, что если она умрёт, то он обеспечит безопасность Уильяма. В то время, когда Малдер был мертв, у неё больше не было никого, на кого можно было положиться. В тот отчаянный, безнадежный год, когда они были в разлуке, она возобновила то, что, как она надеялась, было надёжным для безопасности Уильяма. С сомнительным правовым статусом Малдера не было никакого смысла в изменении тех мер и договорённости. Очевидно, горько думал Малдер, это было ошибкой. "Трусдэйл свяжется с вами", громко сказал он. С без вести пропавшим Уильямом (а возможно, он был в их тисках), Малдер должен был предположить, что они со Скалли были теперь не нужны. Другие дополнительные возможности для безопасности Уильяма должны быть активированы. "Кто помимо Доггетта знает?" "Он перечислил все свои контакты в файле", мрачно сказал Скиннер. "Малдер…" "Мы будем на связи", коротко сказал Малдер. Он открыл дверь на крыльцо. Скиннер оглянулся на Скалли, но она не отводила глаз от фотографии их сына. "Мне жаль", снова сказал он, адресуя свои слова Скалли. Она кивнула, и Скиннер повернулся, чтобы уйти. Малдер закрыл за Скиннером дверь и пересек комнату, направляясь к своему офису, чтобы позвонить Дэвиду и привести в действие каждый ресурс, который у него был в наличии, чтобы найти Уильяма. Тихий голос Скалли остановил его, когда он был на пороге. "Это не Скиннера вина, Малдер", тихо сказала она. Ее голос был практически шепотом. "А моя". Он закрыл глаза и провёл рукой по лицу. У него не было для нее никакого ответа, он не мог дать ей прощения, которого она хотела, даже притом, что он верил, что в действительности был виноват он сам. Вместо этого он сказал: "Я должен позвонить Дэвиду", и оставил комнату. ~ * ~