Отгоняя тьму

~ * ~ 20 июля 2008 г. Его шаги на тротуаре отбивали тот же ритм, что и его сердце. Тот же ритм, как и имя, непрерывно повторяющееся в голове словно мантра, спустя месяц после того, как Скиннер приезжал поговорить с ними. Уильям. Уильям. Уильям. Он не очень много бегал за эти годы и знал, что глупо мужчине, стоящему на пороге пятидесяти лет, бегать по такой жаре, но он не мог думать о себе. Если он не будет бегать, то не уснёт. Если он пробежит достаточно, то, может, будет спать без кошмаров. Было бы легче, конечно, если бы он мог поговорить обо всем этом со Скалли, но беседы между ними были очень редки в эти дни. Она стала работать с удвоенной силой, предпочитая проводить свое время, спасая детей других людей, в то время как он бессильно пытался найти их ребёнка. Малдер пережил кошмар собственного детства. Удивительно, это дало ему немного сострадания и понимания мира его родителей, поскольку он не мог не приписывать им вину за то, что поставили их всех на этот разрушительный путь. Намерения его родителей, возможно, собирались быть благородными, если не корыстными, но насколько он мог сказать, их действия закончились только смертью и крахом. Возможно, он чувствовал жалость к себе и Скалли, но ему казалось, что его жизнь была одной длинной цепочкой из страданий с периодами настоящей радости, скрытой в звеньях, чтобы он держался и ждал следующего звена. Он знал, что должен быть благодарным за годы относительного спокойствия, которым они со Скалли наслаждались, но как и большинство приятных вещей, это всё слишком дорого стоило. Но даже эта радость, эта сплочённость между ним и Скалли, которая была почти патологической, были не в состоянии защитить их от того, чтобы быть разлученными этими последними новостями. Они переехали в свой новый дом, новую сторону их жизней, в предполагаемую тишину. Они были якобы свободны ходить везде, где хотели, делать всё, что хотели. Но Малдер уже давно усвоил, что свобода была иллюзией, как и безопасность. Тебя могут забрать в любое время, если не инопланетный корабль, то хаотичность злоумышленного прохожего, или неисправные тормоза, или даже комета, падающая с неба. Конечно, вероятности были против этого - но кто-то должен был стать победителем, небесный болван, которого дважды ударила молния. Малдер обогнул угол, оказавшись на их улице, и замедлил темп до ходьбы, затем дважды обошёл жилищный массив, прежде чем завернул на их подъездную дорожку и растянулся на заднем дворе. Здесь была густая и зеленая растительность даже в летнюю жару, но не потому, что он или Скалли уделяли этому какое-либо внимание. Предыдущие владельцы поставили автоматизированную систему орошения сада, которая работала хорошо, так что они оставили всё как есть. Поливалка была включена сейчас, противостояла концу жаркого дня, и он пробежал под ней, пригнувшись, затем потряс головой как собака, сбросил ботинки и носки и пересек широкую террасу, которой они никогда не пользовались. Когда они впервые увидели дом, у Малдера возникло множество видений того, что они бы воспользовались террасой так, как наслаждались подобной на Багамах. Но это было до того, как с рёвом вернулась тьма и целиком поглотила их. Они так и не воспользовались грилем, который был вделан в одну из стен террасы. Он пошарил в шортах в поисках связки ключей и отпер дверь чёрного хода, входя в кухню. Он видел машину Скалли на подъездной дорожке, но не потрудился покричать ей, пересекая комнату. Он всё равно должен подняться наверх, чтобы принять душ. Тогда и увидит ее. Странно, но наверху её не было, по крайней мере, в их спальне или смежной с нею ванной. Он спустился вниз, намереваясь проверить свою электронную почту и узнать, были ли какие-нибудь новости от Дэвида. Он не ожидал таковых; ничего не было, когда он проверял два часа назад, но он не мог остановить себя снова посмотреть. После этого он попытается сосредоточиться на том, чтобы почитать истории болезни двух новых пациентов, Магвайр хотел, чтобы он занялся ими. Он тихо вздохнул, идя к комнате, которую приспособил под свой офис. Это, вероятно, в первоначальной конфигурации дома и был небольшой рабочий кабинет, но он представлял хорошей идеей, что будет место, смежное с террасой, особенно когда он представлял их теплым летним вечером вдвоём пьющими пиво и разговаривающими в конце дня, в то время как он готовил на гриле их ужин. "Скалли?" он резко остановился, увидев её сидящей за его столом с разложенными вокруг нее файлами, предоставленными Скиннером, она внимательно читала то, что было на экране его компьютера. "Что ты делаешь?" "Ты не все рассказал мне, Малдер", ответила она ровным, сердитым голосом. "О чём ты говоришь?" он мгновенно разозлился. "Ты знаешь, что у Дэвида есть частные детективы, которые повсюду ищут их. Они, вероятно, собирались в Бостон, но кажется, что миссис Ван Де Камп либо изменила своё решение лечиться там, либо кто-то изменил его за неё". Когда она продолжила смотреть на него с каменным выражением лица, он спросил: "Что?" "Намерение усыновления?" с обвинением спросила она. Он закрыл глаза. Она прочитала его заметки, которые имели свойство быть немного в произвольной форме. "Скалли..." начал он. "Женщина умирает от рака", отрывисто говорила она. "Ее муж уже мертв. Ты забрал бы у нее и ребенка?" "Ух ты", саркастически произнёс Малдер. "Ты, конечно, много извлекла из двух слов записей беседы, которая была у нас с Дэвидом. Как, например, то, что я - абсолютно бессердечный ублюдок". Скалли молчала и смотрела на него. Ее лицо было таким похудевшим; уголки губ были опущены, показывая все прекрасные беспокойные морщинки. "Тогда что это?" Ее тон был все еще слишком профессионально вопросительным, чем он предпочитал. "Как ты и сказала", подчеркнул Малдер. "Женщина умирает. Более того, она уже может быть мертва". Скалли вздрогнула от его слов, но не отвела взгляда. "С тех пор, как она не обнаружилась в Бостоне, детективы Дэвида по всей стране ищут некрологи, юридические уведомления и любые доступные базы данных социальных служб на наличие имени Уильяма. Это рискованное предприятие, но если он окажется где-нибудь в системе, то нам нужно будет разработать стратегию, как обеспечить ему охрану". Он сделал паузу. "Дэвид думает, что лучшая стратегия состоит в том, чтобы предъявить своё право на отцовство, которое, как ты знаешь, никогда не разрывалось". Скалли опустила глаза и покраснела. Она начала что-то говорить, но Малдер прервал ее. "Дэвид отослал тебе юридически заверенный документ на подпись, чтобы подтвердить тот факт, что Уильям является моим биологическим сыном. Этот документ вместе с тестом ДНК, который ты делала перед тем, как он был усыновлён, должны доказать биологию. Разумеется, суд может потребовать повторного подтверждения". "Малдер..." начала она. Он сердито прервал ее: "Что еще ты хотела бы знать?" "Что, если она уже отдала Уильяма кому-нибудь из своих близких или родным мужа?" тихо спросила она. "У неё нет родных", ответил Малдер. "И хотя Ван Де Камп был из большой семьи, он был самым младшим. Большинство из его живущих ныне родных намного старше. Никто из них не заинтересуется воспитанием семилетнего мальчика. Они не были близки". Он сделал паузу. "Так или иначе, я не сомневаясь бы предъявил им свои права", сказал он. "Для меня предельно ясно, что безопасность Уильяма - самая важная вещь". Скалли вскинула голову. "Что это значит?" сказала она. "Что я не заинтересована в безопасности Уильяма? Что я не думала о безопасности Уильяма, когда сделала это?" Когда Малдер не ответил ей, она раздражённо вдохнула и сердито повернулась обратно к экрану. "Что это значит? Вопрос: магнетитовый полураспад, Спендер, май 2004-го?" "Это не исследовательская тропа", изворачивался Малдер. "Ну, часть о Спендере. Дэвид пытается определить местонахождение моего братика". "Зачем?" коротко спросила Скалли. "Зачем?" переспросил Малдер. "С одной стороны, он может быть все еще связан с Консорциумом и иметь мысли насчёт того, куда они могут забрать Уильяма. С другой, я хотел бы знать, что именно он ввёл нашему сыну". "Он говорил, что это был жидкий магнетит". "И ты поверила ему?" "Единственное, что было обнаружено в анализе крови, это повышенный уровень железа", сказала Скалли. "В обычном анализе крови", противостоял Малдер. "Я и сама лично брала образец крови!" доказывала Скалли. "В лаборатории ФБР", ответил Малдер. "Где образцы и результаты тестов могли быть подделаны бесчисленными людьми". "Что ты бы сделал на моём месте?" устало спросила Скалли. "Стрелки были мертвы". Малдер расстроено отвернулся. Что бы он сделал, если бы мог вернуть время. Когда он думал о том, что они перестали скрываться и о неизвестности теперешней жизни Уильяма, ирония была невыносимой. Может, он обманывал себя, думая, что они могли уберечь Уильяма, но что угодно было лучше, чем эта мука. Кроме того, вспоминая историю его семьи с Консорциумом, ему казалось, что настоящий обман должен был быть найден в убеждении, что местонахождение Уильяма можно было скрыть от глобального заговора. Слова Скалли помешали его болезненным мыслям. "Ты все еще не сказал мне, почему тебя интересовал полураспад магнетита". "Ну, если ты права, и если Спендер действительно ввёл ему магнетит, то разве эффективность бы не снизилась по прошествии долгого времени?" Он чувствовал, что она слушает его ответ, но он так и не обернулся к ней. "Если я правильно помню, будет около пяти лет". Скалли уверенно спросила: "Так что значит май 2004-го?" "Нервная гибкость", коротко сказал Малдер, оборачиваясь. "Что это означает?" Малдер пожал плечами. "Означает нервную гибкость", сказал он. "Первая важная фаза заканчивается где-то в трёхлетнем возрасте. Не то чтобы нет других возможностей, но я задавался вопросом, окажут ли все эти неиспользованные нервные проводящие пути какой-нибудь эффект на то, что было сделано с ним". Скалли тихо изучала его. "Ты лжешь мне", тихо сказала она. "Я не лгу!" оборонительно сказал Малдер. "Ну, тогда ты о чём-то умалчиваешь", умозрительно сказала она. Она вновь повернулась к экрану компьютера. "Что означает май 2004-го?" повторила она. "Его третий День рождения", резко сказал Малдер. Он увиливал от ответа. "Вряд ли бы тебе понадобилось примечание, напоминающее об этом", коротко сказала Скалли. Она постучала по экрану компьютера и попробовала ещё раз. "Что случилось в мае 2004-го?" Малдер вздохнул и сдался. "Когда папочка Спендер сделал мне операцию головного мозга, у меня было много странных снов", начал он. Брови Скалли были опущены, пока она смотрела на него, ее руки напряженно скрещены на груди. "Ты рассказывал мне об этом раньше", коротко сказала она. Он покачал головой. "Мне снился мальчик на берегу, строящий космические корабли". Она подняла голову. "Уильям?" Он слегка кивнул так, что говорило может-да, может-нет. "У меня не было даже мыслей о нём тогда, Скалли. И это был мальчик пяти, может, шести лет". Он сделал паузу. "Мне снова начали сниться сны о том мальчике в мае 2004-го". Она уставилась на него. "Как часто?" "Нечасто", сказал он. Выражение лица Скалли было скептическим и немного ожесточённым. "Ты ждёшь, что я поверю в это? Что тебе все эти годы снился наш сын, но не часто?" ее изначальное потрясение уступило дорогу гневу. "Это правда!" настаивал он. "Я хотел, чтобы это случилось, а оно не случалось. Это... это не было будто по расписанию. Сначала я думал, что это было вызвано стрессом, его День рождения и...", он сделал паузу. "Я был довольно подавлен в определенные моменты, так что..." Гневный взгляд Скалли не смягчился от этого признания. "Когда ты начал понимать, что именно Уильям выходил на контакт?" Он покачал головой. "Я не думаю, что всё так просто, Скалли. Когда я видел первый сон, его даже не существовало. Когда они начались снова, он был надлежащего возраста. Я полагал, что это было мое подсознание, которое вызывало его образ, что это было выражение моих собственных желаний". "Что изменило твоё мнение?" сердито спросила она. "Я не сказал, что моё мнение изменилось! Все еще возможно, что они являются просто моими мечтами", яростно сказал Малдер. "За исключением того, что это – именно тот мальчик, разве не так, Малдер?" Скалли требовала его признания, указывая на фотографию Уильяма в файле. "Это тот самый мальчик, который был в твоих снах, не так ли?" в ее глазах стояли слезы, а голос дрожал. Он кивнул, открывая рот, чтобы объяснить, но она подняла руку. "Ты видел его, говорил с ним в течение многих лет", прошептала она, внезапно вставая. Его стул отлетел к стене. "И ты даже слова не сказал". Выражение ее лица бросало ему вызов, чтобы он отрицал всё, но он не мог. "Ни одного слова", повторила она, слезы текли по ее лицу. Она пронеслась мимо него в гостиную. "Скалли", произнёс он, когда она взяла свою сумку. "Разве мы не можем поговорить об этом?" Взгляд, который она бросила ему, оглянувшись через плечо, был убийственным. Затем она повернулась и вышла за дверь.