Никтеро. Часть первая. Вороненок

После таких откровений от госпожи Джесс началась другая учеба. Теперь лич проводила с Никки больше времени, показывала и терпеливо объясняла, почему надо делать так, а не иначе. Рассказывала и показывала на примерах, как вести допросы умертвий, как пытать живых, чтобы получить правду, а не слова, которые хотят слышать другие. Ведь от боли человек может сознаться в чем угодно и оговорить себя, выгораживая других или надеясь на избавление от боли. Никки вначале тошнило от вида растянутых на дыбе тел, запахов пота, крови и мочи, но потом она привыкла и к этому. Лич порой стегала ее сначала розгой по голой руке или по бедру прямо через панталоны и чулки, едва дождавшись, когда она задерет подол юбки, а потом внезапно привязала к растяжке посреди пытошной и ударила плетью с оттяжкой. Плеть обвила Никки, рассекая кожу при ударе, а при обратном движении рванула мышцы, разрывая до открытых рубцов. Девочку вначале обожгло, но тело от стресса не сразу поняло, что происходит, а потом залило такой слепящей болью, что Никки заорала изо всех сил и, дернувшись на веревках, обмякла в глубоком обмороке. Она пришла в себя в своей комнате и дернулась, когда увидела госпожу Джесс возле своей кровати. - За что? - Не за что, а почему… Лич поднесла к губам Никки чашку, но та дернулась, уходя в сторону. И только ощупав свое тело и не найдя даже синяка, с удивлением оглядела свой живот… Она же видела там открытую рану! А сейчас все выглядело как обычно. Госпожа Джесс поставила чашку на стол и присела на стул, который сам придвинулся к ней. - Теперь ты знаешь какой бывает боль от удара хлыстом. И это еще был слабый удар. Ты же видела, как я могу перебить ударом руку, сломать ребра, вырвать кусок мяса или снять кожу, – лич улыбнулась сморщенным личиком, - естественно, я залечила твои раны. Сильные маги могут лечить более слабых, а я не хотела, чтобы ты долго страдала всего от одного удара. У нас впереди много развлечений. Ожоги от раскаленных щипцов, пыточные тиски для ног «сапожки сиротки», иголки под ногти и куча других развлечений. Но ты не переживай, я буду каждый раз лечить тебя по окончании… - Не надо, - взмолилась Никки, - пожалуйста, умоляю, не надо, - Никки сползла с кровати и, опустившись на колени, вцепилась в юбку госпожи Джесс, - ради всего, что вам свято, умоляю, не причиняйте мне боли… - Тебе страшно? – удивилась лич, - даже зная, что все закончится хорошо, ты все равно боишься и пытаешься избежать того, что тебе может пригодиться? – Никки вцепилась в юбку госпожи с отчаяньем, как будто это могло ее спасти, а госпожа Джесс довольно улыбнулась, глядя на ужас в глазах девочки, – прекрасно. А теперь постарайся запомнить этот страх и ужас. Разложи по полочкам все, что ты сейчас ощущаешь. Потому что все, кто попадает в пытошную, испытывают то же самое. И даже больше. Они точно знают, что их никто не спасет и не будет лечить, когда палач получит все ответы. Я рада, что ты не плачешь, терпеть не могу плакс, меня это особенно раздражает, хм, возможно потому, что сама не способна на слезы. Ложись обратно в кровать и выпей настой из мяты с ромашкой, чтобы успокоить желудок. Я послала в городскую кондитерскую за сладостями, поэтому, когда успокоишься и разберешься в себе, можешь встать и, одевшись, спуститься вниз. Получишь угощение, чтобы понять, что за плохим всегда будет следовать хорошее. Лич встала со стула и тихо вышла из комнаты, а Никки забралась обратно под одеяло и, закутавшись в него, как в кокон, попыталась согреться. Она помнила все: и как испугалась, когда с нее вдруг срезали платье, и как подвесили на веревках… как… как тех, кто висел там раньше…до нее. Она помнила их крики, свист кнута, брызги крови и вонь испражнений, когда «объект» из человека становился куском сочащегося мяса. Раньше она смотрела на все и пыталась запомнить очередность ударов, логику того или иного вопроса, действия, но она, пожалуй, только в самом начале учебы видела в них людей, которым больно, а потом они все стали для нее «объектами» вроде мухи, у которой отрывают крылышки, чтобы она смешно прыгала по комнате. Никки вырвало желчью и Дом поймал все в салфетку, которая сразу пропала, а потом ей в губы ткнули чашку с настоем из ромашки с мятой. Привычные запах и вкус смыли горечь и действительно успокоили желудок. Кошка запрыгнула на кровать и стала топтаться по одеялу, а Никки вдруг расплакалась. Горько и со всхлипами. Она и сама не понимала, кого она жалела – себя, тех, кто пережил такое, или тех, кто не пережил… Слезы и сопли мешали дышать, перепачкали руки и пододеяльник, а Никки все никак не могла остановиться. Влажная салфетка обтерла ей лицо, руки, зажала нос, заставляя высморкаться, пододеяльник очистился, а на столе заиграла скрипящая музыка шарманки и деревянные лошадки на игрушечной карусели начали свой забег. Никки проснулась, когда на улице было совершенно темно, но неожиданно слишком тихо. Она поняла, что сейчас глубокая ночь, но почему-то в доме было подозрительно тихо. На душе у нее тоже было неожиданно тихо, как будто весь ужас ушел вместе со слезами и соплями. Стоило откинуть одело, как с вешалки слетели платье, шаль и панталоны с чулками, а Дом привычно помог ей одеться. В комнате было темно, но в коридоре и на лестнице горели светильники, как всегда в ночное время. Никки спустилась вниз и увидела, что привычный стол был нарядно сервирован. Свечи, хрусталь, серебро и тонкий фарфор, а еще ваза с букетом нежных чайных роз добавляла сладость в аромат необычных пирожных, которые горками стояли на столе и очень нарядно выглядели. - Я рада, что ты, наконец, спустилась, - в дверях появилась госпожа Джесс, и уселась на свой стул, жестом предложив Никки сесть напротив. – Ты получила очередной урок, и я рада, что ты прошла его достойно и сделала необходимые выводы. Угощайся, такого не делают в таверне «Храбрая мышь». Я хочу тебе сразу сказать, что не собираюсь больше причинять тебе боль, но теперь ты сможешь понять, почему человека можно сломать, просто показав ему орудие пытки и объяснив, что именно с ним сейчас сделают. А впереди у нас интересная тема психологического насилия и вмешательства не напрямую в мозг, а воздействие посредством эмоций. Для этого нам надо разобрать ауру человека. Определение ее цветности и плотности, как показателей физического и психического здоровья и, конечно, как по ауре можно считать эмоции, которые человек испытывает. То, что наступила зима, Никки поняла только по тому, что на шинелях полицейских появились снежные «погоны», а сами они были с красными лицами, и от них пахло снегом. Никки даже увидела однажды, как падает снег, и то, как он обтекал невидимый купол, накрывавший дом и двор, так что снег падал где-то на улице, а во дворе всегда было чисто и сухо. А потом у полицейских шинели опять поменялись на кители, но Никки это поняла только потому, что теперь у лестницы не было вороха сброшенной на пол одежды. Ивейн учил ее метать ножи и пользоваться хлыстом. Теперь она занималась в платье. Ивейн учил ее прятать ножи, а потом стремительно их выхватывать и кидать, а еще он объяснил ей, как себя вести, если вдруг схватили со спины и начали душить, или удерживать, схватив за руки. Да, магия, конечно, могла многое, но надо было уметь и физически сопротивляться. Госпожа Джесс учила ее охранным заклинаниям, а также, как правильно развешивать сигнальные маячки, но при этом объясняла, как подобные заклинания и маячки можно обойти, не потревожив мага, который их оставил. По утрам Никки занималась с Ивейном, потом во время завтрака проходила маленький экзамен от госпожи Джесс, и только после этого ей выдавали следующий кусок материала для изучения под присмотром кошки, а после обеда и короткого дневного сна она попадала на занятия к личу. Никки теперь спала мало и стала бояться засыпать, потому что сны у нее были тревожные и порой страшные. Они были полны боли и крика, она просыпалась в поту с бешено стучащим сердцем. Госпожа Джесс приносила ей травяные настои, давала выпить и объясняла, какие именно травы действуют на ее мозг успокаивающе, а какие убирают боль. Теперь она пила не просто фруктовые компоты, а травяные сборы и тонизирующие настойки, которые сама варила под присмотром лича в ее лаборатории. Тема с аурой сначала Никки все никак не давалась, пока она не поняла, что аура бывает только у живых людей. У госпожи Джесс она выглядела, как фиолетовое пламя у головы с проблесками различных цветов. У зомби не было ауры вообще, только печать привязки к создавшему их некроманту. Зато ауры были у полицейских и воров, которые появлялись теперь не каждый день, но все же достаточно часто. Госпожа Джесс при допросах ничего не брала в руки и вела их тихим мелодичным голосом, который иногда вводил в транс не только объект допроса, но и порой самих полицейских или воров, которые приходили за ответами. Никки в такие дни занималась с кошкой практикой по пройденному ранее материалу. Она теперь четко видела все нюансы физического и эмоционального здоровья человека, а также смену ауры, когда человек попадал под контроль мага. Как ярость и настороженность сменялись обожанием и преданностью. А еще Никки училась определять магические склонности у людей и с удивлением убедилась, что практически все имели, если не полноценный магический дар, то придушенный магический росток, которые сами люди называли по-разному – интуиция, чуйка, опыт или фарт. Самые красивые ауры были у счастливых людей, они переливались, как радуга, и ими можно было любоваться с удовольствием, другое дело, когда у уставшего и расстроенного человека аура была тусклая, порой с острыми зубцами появившихся из-за болезней провалов. А еще Никки стала замечать черные вкрапления в ауре. - Это проклятия, - госпожа Джесс довольно улыбнулась, - это будет, пожалуй, темой следующего урока. Но, если ты смогла их увидеть сама, то тебе будет легче понять, о чем идет речь. Их много разновидностей – и те, которые бросают мимоходом в спину «чтобтысдох», * и те, которые навешивают вполне осмысленно. Если человек силен и эмоционально устойчив, то он сам сбросит мелкие проклятия, просто посмеявшись с друзьями или получив поцелуй от любимого человека. Порой мать может избавить от проклятий, просто погладив с любовью ребенка по голове. Материнская защита иногда может ставить такие обереги, что не каждый маг пробьет. - А что будет, если проклятие приживется? – насторожилась Никки, - вон, смотрите, как будто паучок лапки раскинул. - Если проклятие прижилось, то оно начнет разрушать ауру, а следом за этим и здоровье. И опять-таки все зависит от человека - он может начать болеть и через какое-то время справится с болезнью, избавившись таким образом от проклятия, а может сдаться и тогда достаточно здоровый и энергичный человек умирает порой без видимых причин. - А как можно избавить человека от проклятий? - Для никтеро это достаточно просто, поскольку аура это видимое отражение энергетических потоков, это прямой функционал нашей магии, - усмехнулась госпожа Джесс. - Ты сбивала когда-нибудь паучка с паутины? Принцип тот же, только не пальцами, а мысленным усилием направленного потока. Ну, давай, чтобы тебе было понятнее, сложи пальцы, как будто хочешь сбросить паучка и щелкни, как будто мысленно в ту же сторону бросаешь шарик. Никки так и поступила. Сложив пальцы, щелкнула, и черная точка пропала с ауры полицейского в районе головы, а потом Никки так же сбила еще пару мелких «паучков» в районе поясницы и одну на ноге. - Ух ты!! - полицейский растер шею и довольно улыбнулся, - так голова болела с утра, а спину, будто собаки грызли, спасибо, вашмилсть! - А у меня, а у меня снимете эту гадость? – второй полицейский, на ауре которого был «паучок с ножками», скосил глаза на то место, куда до этого ткнула пальцем Никки. - Здесь ты видишь специально наведенное проклятие, которое регулярно подновляют, - начала объяснять лич, - оно уже пустило корни и настроено извести со свету, поэтому так просто его не снять. Представь, что берешь паука за тельце и резко дергаешь, – Никки так и поступила. Полицейский покачнулся и застонал, а лич на него прикрикнула, - стой ровно и не мешай тебе помогать. А теперь, Никки, надо вытащить из ауры все оборванные лапки, а то они могут свить новые проклятия. - А куда это девать? – Никки показала видимый только ей и личу черный комочек. - Брось, - лич усмехнулась, - как только откроешь пальцы, проклятие развеется в мане и вообще такие специально наведенные проклятия страшны только для тех, на кого их навели, а еще для их родных. Бывает, любящий человек забирает с любимого проклятие на себя. А еще бывает так, что тот, на кого навели проклятие, неосознанно сбрасывает его на родных, чаще на своих детей. Они близки по крови, да и сил у них меньше, чем у взрослого. Мать опять-таки может забрать проклятие со своего ребенка на себя. Это дело достаточно тонкое и так просто не объяснишь. Так что будешь разбираться с этой темой завтра, пока не поймешь, как сводить и как наводить. А сейчас выбирай из ауры оставшиеся нити. Помнишь, сколько их было? Не потеряй ни одной, нет ничего хуже, чем кое-как сделанное дело. Никки выбрала вначале то, что видела, а потом обошла и сбоку собрала оставшиеся черные ниточки с ауры полицейского, тот каждый раз, как очередную ниточку вытаскивали, дергался и даже пару раз застонал, как от боли. Никки подправила разорванные энергетические потоки, и теперь вместо дырки там все было ровненько и симпатично, а у полицейского пропали синяки из-под глаз, и он сам стал выглядеть здоровее. Госпожа Джесс похвалила Никки и уже отправилась было к лестнице, по которой уже утащили следующий «объект», но тут полицейский упал на колени и вцепился в юбку Никки. - Вашмилсть, дозвольте жинку с ребетенком привесть? * Они у меня в последнее время болеть стали дюже, а вдруг это я их того самого? Вашмилсть, век за вас буду богам молиться, помогите! - Руки убрал! – прикрикнула лич, и полицейский в ужасе отпустил юбку Никки и отполз на коленях назад. Госпожа посмотрела на расстроенную Никки и тяжко вздохнула, - значит так… с проклятиями разбираются инквизиторы. Они же проводят дознание и выясняют, кто навел, и наказывают по закону. Но, если хочешь помощи от Никки, то приводи своих сюда, - лич задумалась, что-то подсчитывая в уме, - дня через три или лучше четыре. Будет у Никки практика по теме перекинутых проклятий.