Никтеро. Часть первая. Вороненок

- Я не буду извиняться, - Никки, отодвинув перепуганного мужчину, вышла вперед и теперь сама задвинула его за свою спину, - речь шла о призыве духа, а в палатке его даже рядом не было! Она обманывает, что может вызывать души умерших, у нее нет некромантии! - То, что у тебя есть НЕКРОМАНТИЯ, - инквизитор будто выплюнул последнее слово, - совсем не говорит, что ты можешь их видеть и тем более призывать! Ты - маленькая лгунья! - Я вижу и могу! – Никки так разозлилась, что начала кричать, - я вижу души умерших, могу с ними разговаривать и вызвать, когда понадобится! - Врешь! – припечатал живой инквизитор и его аура просто заполыхала злобой, - ты слишком мала, чтобы разбираться в подобном. И ничего ты не можешь! У тебя по дурости может и получилось поднять зомби, но это еще не делает тебя настоящим некромантом. Паучиха просто выжила из ума и играет с тобой, как с игрушкой, но, когда ей надоест, она сделает из тебя нового зомби, как когда-то сделала из своего любовничка! На плечо Никки легла рука Ивейна. Так на плечо могла лечь только его рука, он явно хотел ее успокоить, но маленькую никтеро слова инквизитора задели за живое, разбередив едва зажившую рану и вытаскивая все старые страхи, но сильнее страха ей захотелось стереть эти ухмылки с ненавистных рож. Она сразу взяла себя в руки и спросила у растерянных несостоявшихся клиентов медиума: - У вас есть вещь, принадлежавшая вашему брату? - Да, да, - растерялся мужчина, а потом выхватил из рук сестры маленький узелок, - это то, что надо… вот, берите, молодая госпожа. - Положите на землю, - скомандовала Никки, а сама задумалась. Схема призыва была выбита на плите в пытошной. Надо было только положить внутрь пиктограммы часть тела вызываемого или его личную вещь, и тогда достаточно было влить силу, чтобы она начала «работать». Она прекрасно все помнила, потому что давно ею пользовалась во время допросов. И сейчас проблема была только в том, как ее изобразить. Она целиком и полностью помнила ее, а после уроков с кошкой понимала значение контуров сил и рун. Но что делать сейчас? Начать рисовать на земле? Она уже рисовала простые пиктограммы на бумаге, но не вливала в них силу… Гадкие ухмылочки на лицах инквизиторов выбивали из равновесия и хотелось сделать хоть что-нибудь эдакое, лишь бы стереть эти ухмылки. Никки потерла руки, пытаясь унять мелкую дрожь, а потом хлопнула в ладоши, как ее учила лич, чтобы собраться и сконцентрироваться. Она помнила схему призыва, и стоило ей развести руки, как между ладоней появилось свечение, как во время плетения магического вестника, только на этот раз это была схема призыва. Маленькая. Никки влила в нее силу, как при увеличении размера вестника, и пиктограмма стала расти вслед за тем, как она разводила ладони, все больше и больше. Никки наклонила руки и мысленно опустила схему пиктограммы на землю поверх лежащего узелка. Пиктограмма была достаточно сложной, она начиналась со звезды в круге, как привязка призрака к земле, и поэтому, как только пиктограмма опустилась на землю, она «сработала». Никки довольно выдохнула и уже привычно бросила на пиктограмму зов. Над узелком появился полноватый молодой человек. Когда его увидела женщина, то она вскрикнула и заплакала, а ее брат отшатнулся. На шею молодого человека была накинута петля, он испуганно озирался, а потом воскликнул: «Я не виноват! Я этого не брал, почему вы мне не верите?», а потом дернулся всем телом, схватился за веревку у горла и стал сучить ногами. Никки уже видела воспоминания повешенных и смотрела на все, как на рутину, а вот люди вокруг - кто заорал от ужаса, а кто ломанулся ближе, чтобы не пропустить представление. Призрак тем временем дернулся в петле, по всей видимости, у него сломался позвонок и руки покойника сразу обвисли, а из открывшегося рта показался язык. Сестра призрака упала в обморок, да и ее брат, хоть и подхватил ее, но, похоже, был на пределе. Тем временем повешенный опять был «жив». Он испуганно озирался, а потом опять кричал, что не виноват и опять сучил ногами, пока руками пытался засунуть под веревку пальцы, опять обвисал и опять оживал. - Вы что, принесли кусок веревки, на которой его повесили? – скривилась Никки, - хотя, скорее всего он сам повесился. - С чего ты взяла? – напрягся мужчина. - Все самоубийцы переживают раз за разом момент своей смерти, - Никки поморщилась, - их труднее всего разговорить. Смерть для них была наиболее сильным переживанием, и именно потому, что это было их собственное решение. Если б его убили, то он бы жаловался или кричал о возмездии, но самоубийцы переживают раз за разом момент собственной смерти. Надо было принести что-нибудь личное, то, что было ему дорого при жизни, не относящееся к самой смерти, тогда был бы шанс поговорить с ним, - Никки помахала головой, когда призрак в очередной раз скончался, - сейчас он никого не услышит. Это бесполезно. К женщине бросилась мама Милочки, стала растирать ей уши и хлопать по щекам. Кто-то протянул бледному мужчине фляжку с чем-то алкогольным, но тот с ужасом смотрел, как призрак опять сучит ногами в петле. Никки наклонилась и подняла с земли узелок, прерывая контакт. Призрак сразу пропал, но не успела Никки свернуть пиктограмму, как внутри нее появилась молодая девушка, вернее подросток. Она была в ночной рубашке и примерно таком же чепце как у Никки, но только белом. - Мама, мамочка, не плачь, мне уже не больно! - Антония! – из толпы к пиктограмме бросилась женщина в черном траурном платке, - доченька! Милая моя! - Не плачь, моя родная, на моей могиле, у меня от твоих слез вся рубашка мокрая, надо мной уже подружки подсмеиваются, - призрак девушки показал на свою грудь, где расплывалось пятно, - у меня все хорошо, здесь и бабушка, и твоя сестренка, что в детстве умерла. У нас весело, но только ты сюда не торопись, тебе еще братика надо растить, а ты все на кладбище рыдаешь! Мамочка, не плачь обо мне, у меня все хорошо, думай о братике и о себе, и не вини папу, то лекарство, что он не смог достать, мне все равно не помогло бы… - Призрак! – обрадовался инквизитор, - кто позволил без спроса появиться? И тут Никки увидела, как из камня-накопителя выстрелила белая петля и захлестнулась на шее призрака, а потом как змея стала наворачиваться петля за петлей. Призрак девушки закричал как от боли и стал мерцать. - Мертвые не должны беспокоить живых! – верещал инквизитор, - мы стоим на охране жизни от порождений мрака! Мать призрака, которая то вначале кричала, увидев дочь, то улыбалась, услышав, что у нее все хорошо, теперь опять орала, обезумев от горя, видя, что дочке больно, и царапала ногтями свои щеки. Никки растерялась и попыталась свернуть свою пиктограмму, чтобы остановить все, но петля инквизитора, как нога, сунутая в приоткрытую дверь, не позволяла этого сделать. Призраку внутри было явно больно, а Никки чувствовала себя виноватой во всем происходящем, поэтому она сделала то, что первое пришло ей в голову. Она просунула свою руку в пиктограмму и закричала: - Хватай меня за руку, быстрее! Я тебя вытащу! Быстрее! Призрак девушки из последних сил протянул ладошку к Никки и их руки прошли насквозь. Призрак дернулся и пропал из пиктограммы для всех зрителей, Никки попросту вытащила ее и теперь смотрела, как видимый только ей призрак завис напротив матери, не в силах ее успокоить. Пришлось Никки вмешаться. Она для начала свернула пиктограмму, вытянув из нее силу и сделав меньше, а потом вообще распустив по плетению, как неудачливого магического вестника. Петля инквизитора при этом оборвалась и резко ударила по камню-накопителю в посохе откатом. Инквизитор покачнулся, а его камень треснул. Зрители ахнули и возбужденно стали обсуждать увиденное, а Никки подошла к женщине, в подол платья которой вцепился пятилетний мальчик. - Тише, тише, - Никки схватила руки женщины и послала немного силы в ее ауру, чтобы красное сменилось на зелень, - не надо так сильно переживать. С вашей дочкой все хорошо. Она рядом и очень переживает, что вы плачете. Она вас любит и хочет, чтобы вы были счастливы и спокойны. Все плохое с ней уже случилось и закончилось, ее больше никто не обидит. У нее все хорошо. Она умерла и теперь с вашей родней, вы должны думать не о мертвых, а о живых. У вас есть сын и муж, вы должны позаботиться о них. Вы это можете и должны, а дочка дождется и встретит вас, когда придет ваше время. Но вам нельзя умирать сейчас, ведь тогда ваша душа начнет страдать, что сын остался сиротой. Кто позаботится о нем лучше матери? Женщина успокоилась и обняла сына за маленькие плечи, прижав к себе. - Ну, уж нет! – инквизитор с пылающей аурой и треснутым накопителем ударил посохом по земле, и под призраком девушки развернулась белая пиктограмма удержания, - ни одна нежить не уйдет от меня! Призрак девушки стал видимым и закричал от боли. Но Никки была так зла, что, не сомневаясь, сунула руку в чужую пиктограмму и оттолкнув ее, отдала приказ: - Отпускаю! Призрак стал светлячком и, скользнув по руке Никки, выскочил наружу, сделал круг вокруг матери и растаял. - Никто не обидит ее, - уверила мать Никки и покачнулась от слабости. - Ах ты, маленькая дрянь! – разозлился инквизитор-лич, - как ты посмела вмешаться в дела инквизиции? Никки увидела, как из камня-накопителя инквизитора-лича вылетела петля и метнулась в ее сторону, но за ее спиной оказался Ивейн, он выхватил свой меч, и Никки с удивлением увидела, что тот светится силой… Это было так неожиданно, что она пропустила момент, когда Ивейн отрубил часть петли и поднял меч над головой, который «распустился» защитным куполом, как зонтик. Инквизитор бросил петлю еще раз, но она соскользнула с купола, и как змея стала тыкаться в него, выискивая брешь. Но все это было видно одной Никки. Для всех остальных один инквизитор вытирал кровь из носа и ошалело рассматривал треснувший камень в посохе, второй инквизитор смотрел на нее злобным тигром и сжимал в побелевших от натуги руках посох, а Ивейн стоял с мечом над головой. И все это в полной тишине, зеваки боялись пропустить хоть слово из этой драмы. - Что ты сделала, маленькая ведьма? – живой инквизитор вытер кровь из носа как соплю и лизнул красный потек, не веря, что это кровь. - Что происходит? - Ты говоришь, что ни одно порождение тьмы не уйдет от тебя? А как давно ты смотрел на своего приятеля? Разве ты не видишь, что он – ЛИЧ? Инквизитор – лич! Это же оксюморон! И как это понимать? Борец с нежитью сам нежить? - Ты врешь, ведьмино отродье! – стукнул посохом живой инквизитор, а вот восставший убрал свою атакующую петлю и настороженно покосился на своего собрата, стараясь при этом не выпускать из поля зрения Никки с Ивейном. - Когда ты в последний раз видел, как он ест? – не сдавалась Никки. - Он может пить или делать вид, что пьет, но когда ты в последний раз видел, как он ест обычную еду? - Брат Тобиус! – возмущенно воскликнул живой, а потом задумался и продолжил с явным удивлением в голосе, - брат Тобиус… но ведь, а как же… Живой инквизитор попытался сделать какое-то заклинание, но треснувший в посохе камень раскололся окончательно и кусок упал ему под ноги. А в это время лич крутил пальцами. Никки присмотрелась и поняла, что тот как паутину наматывает силу из донорских артефактов. Хм, похоже, сейчас кто-то, кого он «доил» какое-то время, чувствуют неожиданную слабость. Но все происходящее было по времени не дольше пары ударов сердца и лич-инквизитор сам бросился в ментальную атаку. Из его посоха вылетела петля, которая как кляп заткнула рот живого инквизитора, а потом стала стягивать его руки, не позволяя сделать любой жест. Для зрителей инквизиторы просто замерли друг напротив друга, и только Никки видела белую петлю, которая удавкой держала и, похоже, полностью подавляла волю неудачника. - С дороги! – раздался гавк полицейских, и на площади появилось несколько городовых в форменных шинелях. - Что за шум, а драки нет? Молодая госпожа! – это оказался тот самый полицейский, которому помогла в свое время Никки. Было видно, что он обрадовался, когда ее увидел, - к нам прилетел вестник от госпожи баронессы Штрейзельбаум с приказом разобраться, что происходит на ярмарке. И что тут происходит? Оба инквизитора так и стояли, не реагируя на полицейских. Восставший пытался подавить волю живого. Хм, Никки усмехнулась, похоже, лич еще не понял, что не важно, что он делает, он все равно проиграл. Из-за того, что инквизиторы молчали, отец Милочки вышел вперед и стал рассказывать, что здесь происходило. Ну, по крайней мере, как это виделось со стороны магу-травнику, который не имеет и капли силы энергии, чтобы заметить, что происходит между инквизиторами. Ивейн опустил вниз свой клинок и защитный купол, мигнув, пропал, а Никки придержала его руку с оружием и только сейчас увидела, что в рукояти меча было несколько камней-накопителей. Крайний был уже пустой, но в оставшихся силы было достаточно, чтобы держать такой защитный купол долго, очень долго. - Ты видишь петлю, идущую от одного к другому? – Никки кивнула на стоящих инквизиторов. Ивейн согласно склонил голову, - можешь разрубить ее, чтобы освободить живого? Ивейн с сомнением посмотрел на инквизиторов, на толпу возбужденных людей, стоящих кружком и с азартом рассматривающих все происходящее, на нахмуренных городовых, которые пытались понять кто виноват и что делать. А тут еще в толпу ввинтился мужчина в неприметной серой одежке, при виде которого городовые держиморды подобрались и стали изображать служебное рвение. Никки увидела у него ауру мага, достаточно большую и плотную, пару пиков силы, белую и голубую. Причем голубая была явно больше белой… Ха! Да ведь это был ищейка! Никки проверила пуговицу на шапочке и, достав зеркальце, убедилась, что заклинание держится и видно только два пика – фиолетовый и голубой. Ну, может поболее, чем у него, но что уж тут поделаешь. На всякий случай уменьшила их, и как оказалось, вовремя, потому что на ее уставились весьма пристально и холодно. Никки прямо физически почувствовала, как ее ментально ощупывают на предмет спрятанных артефактов и оберегов, но у нее ничего не было. Накопитель на груди и тот был разряжен до упора, а заклинание «шапочка» он не увидит в любом случае, поскольку оно наложено магом намного сильнее его. Так что у нее кроме герба баронессы на одежде фиг что еще увидишь. Она похлопала глазами и попыталась мило улыбнуться, но, по всей видимости, получилось не очень, потому что ищейка отшатнулся и побледнел. Ну и ладно! Не получилось быть милой, так и не надо! - Ивейн! Разруби нить удержания, отпусти живого! Он ведь ему мозги спалит, а у него их и так было не густо. Никки потыкала пальцем в сторону инквизиторов, и тут ищейка, наконец, перестал на нее таращиться и осмотрелся. Поскольку у него тоже был белый пик магии разума, то он увидел, что происходит, хотя и не понял почему. Похоже, то, что один из инквизиторов может быть личем ему тоже в голову не приходило. Ивейн недовольно покачал головой, но медленно вытащил свой клинок из ножен… (медленно, потому что все полицейские сразу напряглись, а ищейка стал собирать в накопителях под серым пальто силу) и резко рубанул воздух между инквизиторами. Полицейские мгновенно активировали свои защитные амулеты, а у ищейки вспыхнул очень красивый щит между ним и Ивейном. Но верный зомби плавно убрал клинок в ножны и замер за плечом Никки. - Кря! Каря…- закхекал живой инквизитор, а восставший отлетел в сторону на пару шагов, - караул! Помогите! Нападение нежити! Все полицейские напряглись в сторону Ивейна, поскольку все знали, что слуги Паучихи зомби, а, следовательно, нежить, но живой инквизитор замахал на них руками и стал тыкать пальцами в другого инквизитора. - Это он! Он - нежить! Убить меня хотел! Сволочь! Вдалеке послышался цокот копыт, и Никки почувствовала, как к ней приближается что-то большое. Послышалось щёлканье кнута, и толпа бросилась в разные стороны, пропуская четверку великолепных черных жеребцов. Это госпожа Джесс пожаловала собственной персоной! Слуги соскочили с облучка, дверь открыли, подножку развернули, руку подали. На улицу выплыла великолепная красавица. Никки даже глаза потерла, ого, получается она потратилась сильнее, чем казалось… - Я же тебе говорила не лезть в собственный резерв, - госпожа баронесса недовольно поджала губы, глядя на свою маленькую ученицу, - марш в карету! Теперь неделю будешь есть и спать, пока опять в норму придешь! Ивейн, отвезешь ее и вернешься за мной. Итак, посмотрим, что же тут такого произошло… Никки виновато опустила голову и поплелась в карету. Пока Ивейн поднимал и складывал подножку, Никки успела увидеть, как Паучиха махнула руками и будто нити в разные стороны разлетелись, но кнут щелкнул, и карета тронулась в сторону дома… Эх, а на каруселях так и не получилось покататься…