Никтеро. Часть первая. Вороненок

- В современном мире менталистов стало слишком мало, впрочем, как и некромантов, - госпожа Джесс в такт словам помахивала сухонькой ручкой в кружевной перчатке, - но, если в других королевствах некромантов принимают по тем или иным причинам, то менталистов убивают, как правило, в юном возрасте, пока они не входят в реальную силу. В нашем государстве их подгребает под себя инквизиция. Сейчас встретить менталиста, который не инквизитор и не работает в полиции, практически маловероятно. Он или слаб настолько, что не годится работать ищейкой в полиции, или это женщины. На них не обращают внимания и к проверке их сил относятся с пренебрежением, хотя у женщины в отличие от мужчины намного больше шансов не только развить свой дар, но и прихватить соседние к нему ветки. Помнишь, я тебе рассказывала о гормональных всплесках? Во время беременности гормоны могут преподнести неожиданности своей хозяйке, и тогда у женщины «вдруг» появляется магия. Но дело в том, что в ней была магия от рождения, как у всякого живого существа, просто во время гормонального всплеска она смогла расширить канал магии и начать ею пользоваться. - Как мама Милочки? - напряглась Никки, - ей можно как-то помочь? Или ей всю жизнь придется прятать свой дар? - Ищейка обнаружил и потенциал Милочки, и сильную магию у ее мамы. Тот оберег сработал бы в обычные дни, но не при расследовании с привлечением ищейки. Ей придется теперь учиться, хотя бы заочно, чтобы сдать надлежащие экзамены, получить отметку в жетоне, что она не «дикий» маг и, прослушав курс лекций, понимает ответственность. Ей не быть магессой, но не потому что не может, а потому что не хочет. В современном мире магесс считают распутными особами, чуть лучше шлюхи, и поэтому мама Милочки отказалась от учебы и возможности стать вровень с мужем, лишь бы соседи не шипели презрительно вслед. Ну, и кроме того, звание мага или магессы подразумевает воинскую повинность и призыв в войска во время войн, а на это тоже не все согласны. Если начнется война, то отца Милочки вместе с его братьями призовут на службу короне, и он будет вместе с другими лекарями лечить раненных, а потом вернется обратно в лавку. - Маму Милочки накажут, что она прятала свой дар? – испугалась Никки. - Непременно, если бы не мое покровительство ее семье. Я сама отвела ее в академию для определения дара и поручилась, что он появился во время беременности, а не ранее, и его прятали с моего согласия до родов, чтобы не беспокоить мать, пока ее магия меняется. Я несу ответственность за своих подопечных, хоть и стараюсь не вмешиваться в их решения. Поэтому Милочку будут учить дома совершенно официально, потом ее отправят обязательно в академию, а я даже оплачу ей год учебы в качестве подарка. - А почему менталистов убивают в других королевствах? - Многие опасаются никтеро как таковых. Их магия позволяет не только повелевать умертвиями, но и влиять на живых людей. Слышать их мысли и навязывать свою волю. Современные маги-некроманты практически разучились этому типу магии. А те, кто имеет к этому склонность, тщательно это скрывают. И все дело в долгом периоде гонений менталистов. Хотя, если быть до конца откровенной, то менталисты сами виноваты в подобном отношении. Дело в том, что они не раз пытались захватить мир. Причем, в прямом смысле этого понятия. Они подчиняли нескольких королей и князей своей воле, а для остальных магов сделали магические ошейники. Пакостная вещь, на самом деле, – госпожа Джесс зябко передернула плечами. – Дело в том, что такой ошейник отрезает магу доступ к внешней магии, а внутренний резервуар самого мага запечатывает, как бутылку воском. Для любого мага это очень опасная ситуация. Собственный резервуар, оставшись без движения, подпитки извне или текущих трат, начинает бродить, как сладкий сок в кувшине. В итоге сбрендившая магия отравляет мозг своему хозяину, и маг сходит с ума. - Какой ужас! – испугалась Никки. - А зачем? Зачем эти ошейники? - Я тебе покажу, - лич встала с кресла и отправилась в свой кабинет, - у меня есть такая пара. - Пара? – Никки слезла со стула и теперь заглядывала через плечо лича, пытаясь разглядеть содержимое сундуков. - Да, - госпожа отмахнулась от любопытства и стала открывать сундуки, доставая из них шкатулки, мешочки, коробочки, а потом нашла истлевший узелок, в которой были завернуты ошейник вроде собачьего из серебряных пластинок и гладкий серебряный браслет. У них были одинаковые узоры, и они казались парой из одного комплекта. Госпожа Джесс обрадовалась и воскликнула, – нашла! Она положила серебряную пару на стол, и Никки забравшись на свой стул обратно, вцепилась в находку взглядом, опасаясь к ней прикасаться. От браслета несло ментальным холодом, а от ошейника - болью. - Ошейник надевают на мага, которого собираются поработить, все равно с какой силой. Это может быть огненный или алхимик, главное, чтобы у мага был резерв и каналы, а браслет застегивают на руку менталиста, и он по этой связи полностью контролирует мага в ошейнике. Кроме этого он слышит его мысли. Причем так четко, что даже говорить вслух не надо и спрятать мысли невозможно. Маг в ошейнике не имеет власти над своей силой и, по сути, является инструментом в руках менталиста. Снять его может только владелец браслета. Тому достаточно отдать ментальный приказ, и маг сделает все, что сказали. Он не может противиться приказу, он может выжечь свой резерв и себя, но не исполнить приказ не сможет. - И как этому сопротивляться? - Никак, - госпожа Джесс покачала головой, - но, если твоя ментальная магия будет сильнее, чем у создателя ошейника, то ты сможешь снять его самостоятельно. Сейчас ты слаба ментально, но пройдет время, и ты сама сможешь не только противится приказу, но и, поменяв полярность пары, управлять человеком с браслетом, как будто ошейник на нем. По крайней мере я поступила именно так.* Это было страшное время, которое осталось в истории, как Война четырех магов. Маги охотились на магов и создавали страшные артефакты. Многие знания уже утеряны современными магами и, поверь, порой это только к лучшему. Например, те же магические ошейники, когда маг может использовать силу только по команде со стороны. Очень опасная вещь, когда даже слабый менталист может управлять сильным магом по своему желанию. Но ты должна о них знать, возможно, у кого-то и сохранились в тайниках такие пары. Ими, скорее всего, даже умеют пользоваться, но вот создать их у современных магов не получится. Для их создания надо быть универсалом. Таким, как ты. Но поверь, в этом мире ты будешь единственным способным на подобное универсалом. Раньше универсалы тоже были редкостью. Я слышала только о двоих, достаточно сильных, чтобы создавать такие артефакты. И порой даже сила не дает гарантий от подлости человеческой. Тот же мастер, создавший эти артефакты, был пленен своими же учениками и заточен в своем же ошейнике. Он создавал такие пары, пока не сошел с ума и не устроил магический резонанс своей силой, обвалив подземелье крепости, где его держали в плену. Чаще, чтобы добиться подобного умения, пара магов объединяла свои силы. Для этого в паре должно быть абсолютное доверие и открытость, а это крайне тяжело из-за ревности магов к чужой силе. Такие пары бывали раньше. Обычно они были любовниками в жизни и партнерами в магии. И заметь, чаще не супругами, а именно любовниками, когда связывают не узы, а страсть и желание. Нет, порой и между супругами бывают такие же доверительные отношения, но для этого в браке надо прожить долгое время, чтобы притереться друг к другу. Когда между людьми есть страсть, то зов страсти гасит здравый смысл и толкает на безрассудства, их души притягиваются друг к другу, как железо к магниту, а в браке часто бывают мелкие трещинки в отношениях и мыслях, а они мешают полному слиянию. Для того чтобы создать такую пару надо полностью открыться и отдать себя, получить точно такое же открытое сознание в ответ. Такие пары магов обычно работали портальщиками. И их работа хорошо оплачивалась. Во времена империи, когда магия цвела как грушевое дерево, было много магов и много открытий. Это было воистину Золотое время магии. А потом менталисты решили, что они самые умные и начали захват мира. И что в итоге? А то, что многие знания потеряны. На менталистов охотились как на бешеных зверей, истребляя их самих и их семьи, чтобы эта магия не могла перейти по наследству к детям. Хотя эта такая глупость! Любую магию можно развить в себе, и ты тому живое (пока) доказательство. Но после потрясений и магических войн много магов погибло, а современные маги измельчали и живут по правилам, которые их ограничивают, не давая развиваться. А магические академии несут больше вреда, чем пользы. - Почему? - Они навязывают правила и многие ограничения ставят в разряд догмы.* А это неправильно. Магия как цветок, если постоянно ограничивать ее в росте, то она увянет. После того, как я оставила ведомство внутренней охраны государства, меня как-то соблазнили пойти преподавателем в магическую академию. - Соблазнили лича? – рассмеялась Никки. - Да, - усмехнулась госпожа Джесс, – соблазнили своей библиотекой. Громадной! Великолепной! Я с трудом терпела наглых и шумных студиозов, и все свое время проводила там! В этом хранилище. Там много действительно ценных книг. Жаль, что они студентам недоступны, да и большинству преподавателей тоже. Часть библиотеки запечатана на высокий уровень силы… хотя возможно это и правильно. Глядя на дурноватых студиозов понимаешь, что доверять им некоторые заклинания действительно не стоит. Не погибнут сами, так уничтожат половину населения своих мерзких общежитий… - Все так плохо? – заглянула в глаза учителю Никки. - Придет время, и сама все увидишь, - поджала губы лич. – Я там вначале преподавала, затем возглавила Академию и навела там порядок, а потом опять оставила все, передав в надежные руки учеников. В последние время я курирую Академию и пишу учебные пособия. Там давно надо найти более сильного преподавателя некромантии, но учеников мало и порой на всем курсе бывает не более десятка человек. А это очень печально. И все из-за того, что инквизиторы сами ищут одаренных детей с даром никтеро, а, заполучив его, быстро объясняют неокрепшему уму, что тень - это плохо и надо «идти во свете». Хотя очень тяжело определить, где свет, а где тьма, когда живешь в сумерках. Такой перекос сил рано или поздно ударит по королевству, но наш Леопольдус XVIII больше занят дворцовыми интригами, балами и охотами, главный инквизитор поет ему в уши, что стоит на страже государственных интересов, а по факту собирает под своим крылом собственную армию магов, которая подчиняется только ему. Магов разума в академии не встретишь, поскольку инквизиторы учат своих адептов в монастырях. Они там их ломают под себя и свои порядки, поэтому опасайся инквизиторов, подлость и любовь к пыткам - это их базовые характеристики. Они не верят в чистоту помыслов и желание добра, для них это недостижимо и всякий, кто говорит о подобном, в их глазах лжец и преступник. Они говорят о своем величии над другими магами и некой великой цели, которая заключается в истреблении… - лич задумалась и уголки ее рта печально опустились. – Видишь ли, им все равно кого убивать. Не станет некромантов и нежити, они найдут других врагов. Весь смысл их жизни в войне и ненависти. Но чего у них не отнять, так это умения просачиваться в друзья и быть виртуозными шпионами. Инквизиция сейчас почти официально занимается шпионажем, переманиванием сильных магов в наше королевство, а также заказными убийствами в других государствах тех, кто может представлять угрозу для нашего королевства. Не делай такое лицо, такие игры идут постоянно, это как парные танцы – они нам проклятых, а мы им - магические откаты. Мы им динамическую печать на место выхода силы, а они нам мор в города. Так и живем. Если тебе кажется, что все хорошо, то это значит, что ты что-то упустил. - А какие маги самые лучшие? – Никки потыкала пальцем в серебряный ошейник, но так и не решилась взять его в руки, - вот, например, маги-лекари? Они ведь хорошие? Они лечат людей… - И знают, как проще всего убить так, чтобы не оставить следов для ищейки, - хмыкнула лич. - Не магия делает человека плохим или хорошим. И зло, и добро - это все внутри каждого человека, а магия лишь вытаскивает на поверхность его нутро. Если оно гнилое, то он и добро будет делать не для чужой пользы, а напоказ, или так, чтобы человек был ему обязан. Не верь людям ни на слово, ни когда он делает добро с торжественным лицом или красивыми жестами, это все не настоящее, это маска. И вообще людям верить не стоит – они лживые и подлые. Я бы тебе сказала, что можно верить только семье, но тебя семья предала и отказалась. Сама знаешь… - А вам можно верить? - И мне не верь, - усмехнулась лич, - я с тобой добрая не ради тебя, а ради своих целей. Ты станешь взрослой, сильной, и поможешь мне упокоиться. Так что, у меня в отношении тебя корыстный расчет. Надень браслет. Госпожа Джесс взяла со стола браслет и продела тонкую руку Никки насквозь, подтянув защелку так, чтобы он застегнулся, плотно обжав запястье, а потом подняла ленту ошейника и поднесла к собственному горлу. Тот казалось сам метнулся к личу и плотно обхватил горло. Госпожа Джесс поморщилась и казалось, стала еще более морщинистой. - Теперь я в твоей власти. Чтобы ты хотела? Денег? Власти? Хочешь, я перепишу на тебя свое имение? Оно же тебе понравилось. Чего ты хочешь? - Ничего… - растерялась Никки и стала судорожно расстегивать браслет. Пальцы соскальзывали, и замочек не поддавался. Наконец удалось расслабить застежку и Никки сдернула его как… как… Она даже змей так не боялась, как этот блестящий ободок металла на руке. Она сдернула его и положила на стол перед личем. - Я ничего не хочу. Меня все устраивает, и я благодарна вам за все что вы делаете, я не хочу того, чего вы сами не хотите мне дать… Никки расплакалась и убежала в свою комнату. Было почему-то обидно, и она горько плакала на кровати, а потом появилась кошка. Она потопталась по ее спине, и перед лицом упал носовой платок. Никки протерла зареванное лицо и пошла вслед за кошкой, которая звала ее вниз. Ну да, после истерики следовало умыться. Но кошка звала ее обратно в комнату. Никки заглянула через дверь и увидела, что госпожа Джесс так и сидит в кресле напротив браслета. - Я не могу снять его сама, - лич спокойно посмотрела на свою ученицу, - я даже руками не могу к нему прикоснуться. Если ты его не снимешь с меня, то я так и останусь в этом кресле, пока моя магия не войдет в резонанс и не уничтожит и меня, и этот дом. Защитный купол над домом не позволит взрыву нанести ущерб городу… Хм. Это можно считать своеобразным упокоением. Выжить после подобного невозможно, только вот это будет очень страшно и болезненно для меня. До взрыва моего резерва я окончательно сойду с ума и буду страдать из-за того, что ничего не могу сделать. Я не боюсь боли, но бездействие для меня всегда было самой страшной пыткой. - Я не хочу, чтобы вам было больно, - Никки подошла ближе. - Что мне сделать? Расстегнуть ошейник? - Чтобы расстегнуть ошейник, надо надеть браслет и отдать ментальный приказ самому ошейнику. Он полуразумен, как некоторые хищные цветы, и ему не нравится отпускать добычу. Если попытаться открыть его извне, то он скорее меня задушит, хм, если бы я была живой, а с меня мертвой его можно снять, только отделив голову от тела. Это не убьет умертвие, но нарушит голосовые связки, которые я так берегу, я стану немой, по крайней мере, до тех пор, пока не смогу восстановить их. Никки взяла браслет, а тот вдруг сам запрыгнул на запястье и обернулся вокруг него как змейка. Лич усмехнулась. - Браслет тоже полуразумен и помнит всех своих прежних хозяев. У тебя магии разума более чем достаточно, чтобы управлять этим артефактом. Не трусь! Почувствуй мою мощь… Никки вдруг ощутила, как будто оказалась на маленькой лодочке на середине мощной реки. Река была бескрайней и текла куда-то, но стоило подумать о ней, как она отозвалась и стала ластиться, как большая собака в ожидании команды. Госпожа Джесс подняла руки как перед созданием пиктограммы, но Никки внутри будто ощерилась, было неприятно, что она вроде кукловода для… для родного человека, ну и пусть лича, зато своего. Она посмотрела на серебряную ленту на ее горле и потребовала, чтобы она расстегнулась – немедленно! Раздался щелчок, и лента сползла с шелкового платья баронессы. Та подхватила ее за край и положила на стол. Никки мысленно приказала браслету расстегнуться, и тот сам свалился на пол. Никки подняла его и положила на стол рядом с ошейником. Чего она не ожидала, так это того, что лич схватила ошейник и бросила в сторону Никки. Он, как разумный зверек, развернулся в воздухе и плотно вцепился в горло Никки. Она рефлекторно попыталась схватиться за него руками, чтоб снять или хотя бы ослабить давление, но получила разряд как от грозы по пальцам, и те онемели от боли. - Я же тебе говорила, никому не верь, - госпожа Джесс взяла браслет и застегнула на своем запястье. Никки почувствовала, как будто у нее в голове копошатся чужие пальцы, а потом она развела руки в стороны и встала на одну ногу. Это было странно и дико, когда твое тело двигается помимо твоего желания. Она хотела сказать, но рот не открывался. Она хотела опустить руки, но те не слушались. Она поняла, что долго не выстоит на одной ноге, ей стало страшно, что случится, когда она упадет. - Страшно? А еще ты можешь поплакать. Сколько таких бессильных слез я уже видела, – госпожа Джесс сняла браслет и положила на стол перед Никки, а потом встала с кресла. - А теперь подумай, так ли ты была права, когда доверяла мне. После этого лич вышла из комнаты, только шелковое платье зашелестело, а Никки так и осталась стоять на одной ножке с разведенными в сторону руками. Мысли как испуганные мыши метались в голове, слезы текли по щекам от обиды и усталости. Руки уже ныли, на них как будто навесили по гире, а в ноге словно появился горящий штырь, который жег ее от пятки до колена. Она пыталась прислушиваться, но в соседней комнате только слышался скрип пера по бумаге и изредка шелест переворачиваемых страниц. Когда руки стали дрожать от натуги, а горячий штырь в ноге, казалось, пробивал через бедро прямо куда-то в кишки и там разжигал костер, Никки вдруг поняла, что помощь не придет и надо что-то сделать самой. Может получится, как тогда на ярмарке, сделать что-то такое-эдакое и освободиться? Тело не слушалось и болело. Ни руки поднять, чтобы пощупать ошейник, ни ногу опустить, чтобы снять нагрузку и уменьшить боль в теле. Никки проморгалась от слез и попыталась сосредоточиться на браслете, так нагло лежащем на столе, но стоило только потянуться к силе и ее сразу скрутило от боли. По спине словно плетью полоснул разряд молнии, и ошейник затянулся прямо не вздохнуть! Казалось, прошла вечность, пока боль отступила, и она смогла вздохнуть нормально, и даже показалось, что руки перестали болеть, стоило сделать глубокий вздох. Это такое счастье просто дышать! - Ну и как ощущения? – госпожа Джесс зашла в комнату и уселась на свое кресло, - я тебе говорила, что ошейник полуразумен? Он паразитирует на твоей магии и поэтому понимает, когда ты ею хочешь воспользоваться без спроса. Обмануть его невозможно, и в этом его сила. Но он полуразумен, а, следовательно, его можно перехитрить. Открой свое сознание и дай своей силе просто течь, без контроля и ограничений. И не думай ни о чем, просто дыши и чувствуй. Этот маленький паразит поймет, что ты не сопротивляешься и начнет хапать то, что льется просто так и в результате объестся. Помнишь наших прожорливых выползней? Что с ними бывает, если скормить им слишком много корма? Никки вспомнила, как однажды перекормила выползней, и их маленькие росточки опали как пьяные. Нет, свою парализованную добычу они не отпустили, но их корешки и листики расслабились и свисали, как погибшие. Никки закрыла глаза и попыталась не думать, о том, что больно и страшно, о том, что все так ужасно и непонятно. Она представляла свою реку, может, не такую мощную и глубокую, как у баронессы, но чистую и быструю. Под водой виден песочек и маленькие камешки, так тихо и спокойно… Давление на шею ослабло и руки опустились потихоньку, вызывая покалывание от плеча до пальцев, но это было даже приятно. Как солнце, которое играло в воде, освещая песок и камешки. Нога понемногу расслабилась и вскоре Никки стояла на двух ногах. - А теперь предложи браслету свою силу, они ведь пара с ошейником… - раздался тихий шепот у уха, - он тоже хочет вкусненького… Никки открыла глаза и посмотрела на браслет, а перед взором неслась река, такая чистая и такая красивая… В голове где-то вдалеке мелькнула мысль, как позвать-то, если не думать? Но потом почувствовала струну, невидимую глазу, а где-то на грани ощущений… и эта струна начала тихо звенеть… - Хорошо, - лич взяла со стола браслет и надела на свою руку, - а теперь резко хватай контроль надо мной! Резче! Бей силой, пока ошейник не сообразил, что происходит! Представь, что хватаешь меня за руку и крепко сжимаешь! Никки вложила в ментальный удар все силы, все отчаянье и желание освободиться и вдруг почувствовала чужую реку! Как будто что-то внутри раздвинулось, и она теперь держит за шиворот баронессу. Та довольно рассмеялась, а потом ощущения чужой силы опять пропало, ошейник расстегнулся одновременно с браслетом и упал на пол. Кошка спрыгнула с подоконника на пол и вскоре запрыгнула с ошейником в зубах на стол. Баронесса сразу сложила страшный артефакт обратно в ветхий мешочек и завязала туго завязки. - Это я их расстегнула? – Никки потерла шею. Ощущение холодного ошейника до сих пор держалось на коже. - Нет, это я, - сыто улыбнулась лич, - но ты молодец, у тебя почти получилось перехватить контроль. Будь я слабее или если бы не понимала, что происходит, то у тебя бы все получилось. Запомни этот урок и никому не верь! - Я буду верить! – крикнула Никки в спину уходящей госпоже, та недоуменно оглянулась и Никки продолжила, - я буду верить вам и кошке. Потому что как жить, если никому не веришь? - Глупый ребенок, - покачала головой лич, - ну что ж, раз не хочешь учиться на чужих ошибках, будешь зализывать собственные разбитые коленки и разорванное сердечко. Наивность и доверчивость - это худшее что может случиться с магом, но свои мозги в чужую голову не вложишь, так что и расплачиваться за это придется самой. А теперь марш в ванную, там Дом тебе уже воды нагрел.