Никтеро. Часть первая. Вороненок

Кэб был странным - с крышей и боковыми дверцами, но открытый впереди, так что ноги надо было укрывать пледом. Дорогу перед собой Никки не видела из-за того, что сидевший на высоких козлах кэбмен спиной загораживал ее. Для девочки это был уже третий вид транспорта, на котором ей довелось ездить. Первой была бричка дяди, но она ее мало помнила, потом была карета госпожи, которая выглядела по сравнению с кэбом очень удобной внутри изящной шкатулкой. И контраст был явным и разительным буквально во всем. Начать с того, что в кэбе пахло… лошадью от кэбмена, сидящего впереди, хотя это был не кэбмен, а кто-то из воров, но это не отменяло шлейфа запаха от его одежды. С виду чистой, но пахнувшей мускусным запахом пота крупного мужчины. Таких достаточно часто притаскивали в пытошную, они потели от страха, от боли и такой сильный запах мужского тела скорее напоминал о пытках, чем о прогулке по городу, а еще запах от пледа, который, похоже, использовали в качестве попоны для коня и, конечно, запахи множества людей от кожаного сиденья и подголовника. - Надо было найти экипаж поприличней, - поморщился господин Шульц, - моя вина, не позаботился об этом. Хотите, молодая госпожа, мы выйдем и немного пройдемся по улице, а мои подручные подыщут нам транспорт почище? - Не стоит, - отмахнулась Никки, - для меня это новый опыт. Я так мало знаю о мире, зато теперь узнала, что такое кэб. Тут колесо наехало, по всей видимости, на камень и кэб основательно тряхнуло. Никки схватилась от испуга за ручку дверцы, но почти сразу же рассмеялась. В карете госпожи такого точно не случилось бы, а здесь Никки порой казалось, что она чувствует попой каждый камень на булыжной мостовой! Господин Шульц улыбнулся, глядя на ее улыбку. У нее опять слетел ментальный блок, и девочка была для него открытой книгой с яркими, очень красочными и изящными картинками. Ему, как магу разума, были открыты все ее мысли о запахах, мелькнувшая картинка растянутого на дыбе мужчины с мокрым от пота торсом, вид изнутри кареты Паучихи, и то, как она сморщила носик, когда конь поднял хвост и опорожнился прямо по пути. В голове девочки мелькнули красивые волшебные кони Паучихи и почему-то пестрая кошка с пушистым хвостом. Но тут в кэб залетела большая летучая мышь и произнесла строгим голосом баронессы: - Никки, что происходит? И почему ты двигаешься в другую сторону от дома? Немедленно ответь! А потом мастер Шульц испытал еще один шок, когда девочка привычным жестом сделала вестника. Это был скворец. Достаточно крупная птичка, особенно по сравнению с теми вестниками, что обычно делал сам Шульц, а он считал себя достаточно сильным магом…Ну, если только не сравнивать его с Паучихой… Но с ней никто не мог сравниться по силе. А Шульц достаточно долго прожил на свете, чтобы повидать разных магов, но только он никогда не забывал, как Паучиха в давно забытые времена с легкостью развалила крепость каких-то там паладинов. Шульц в то время был сопливым мальчишкой и бегал на посылках у отца, когда мимо него пронеслась женщина в черном платье с всклокоченными волосами, из рук которой змеились фиолетовые молнии. Его шарахнуло потоком воздуха об стену, но он, как все любопытные мальчишки, побежал следом. И выглядывая из-за угла дома, видел, как на крепость, громадную как гора, с коваными воротами и бойницами в стенах, где во внутреннем дворе были и конюшни, и кузнецы, и вообще толпилось много народу, опустился громадный мыльный пузырь. Потом раздался грохот, засверкали молнии. Дома вокруг затряслись как в лихорадке, и на многих стенах зазмеились трещины. А потом стало очень тихо и все замерло, как будто в ужасе. Паучиха, которая стояла молча с сжатыми кулаками, вдруг схватила себя за волосы и завыла от горя, как раненный зверь. Так страшно и безысходно, что даже он, будучи сопляком, понял всем нутром, что случилось горе. Большое и неотвратимое. Когда Паучиха замолчала, пузырь лопнул, и густая пыль туманом укрыла город. Пыли было так много, что не было видно даже вытянутой руки. А когда пыль осела, то все увидели пустую площадь вместо неприступной крепости. Там не было ни обломков, ни костей, ничего… только камни, как будто ножом срезанные на одной высоте. Тогда там побывало много народу, которые пытались понять, что произошло. Паладины, которые по каким-то делам уезжали, и отсутствовали в то время в крепости, и король со своей свитой, и много разных магов, которые опрашивали свидетелей и пытались представить, что именно здесь произошло, и сколько магов совершили подобное. Свидетели, конечно, находились и рассказывали разное – и про армию магов, и про волшебного дракона с небес, и прочие сказки. А когда Шульца спрашивали, то он делал круглые глаза и клялся, что ничего не видел. Да и не трогал его никто, ну что там мог видеть сопливый мальчишка? И только начав учиться познавать силу, он с ужасом вспоминал о той силище, которая таилась в красивой, как грешный сон, женщине. Одно время Шульц даже мечтал напроситься к ней в ученики, но только Паучиха не брала ни подмастерьев, ни личных учеников, да и вообще в дом никого не пускала. Ровно до тех пор, пока не привезла в своей карете маленькую девочку с фиолетовыми глазами. И вот теперь этот ребенок, с глазами старушки, которая слишком много видела, скрутила тонкими пальчиками вестника в три раза крупнее, чем получались у него самого и, посадив скворца на пальчик, стала с непосредственностью ребенка рассказывать о призраке, о парных медальонах и о блесточке души, зажатой у нее в кулаке. -…. И вот теперь мастер Шульц везет меня туда, куда указывает стрелка. Вы же не против моего маленького приключения? Скворец улетел, и вскоре опять прилетела летучая мышь. Судя по голосу, баронесса была благодушна и вначале даже тихо рассмеялась, а потом произнесла: - Нет, я не против твоих приключений, особенно когда ты не одна, а в компании знакомых мне людей. Можешь доверять Шульцу, я его давно знаю, еще с тех времен, когда он учился в Академии. Развлекайся, ребенок. Мышь пропала в воздухе, а Никки приободрилась. Баронесса ее не отругала, и это было хорошо, теперь стало легче на душе, а то она немного переживала, что отправилась в путь с незнакомыми людьми. Хотя, если эти люди работают с СБ, то скорее всего им можно доверять, хотя… Но тут мастер Шульц сделал пиктограммку и все плохие запахи пропали. Ну, в общем-то все запахи пропали. Воздух стал чистым, как в лаборатории. Никки себя чуть по лбу не стукнула, ну точно! Зачем мучиться от запахов, когда воздух можно просто почистить вокруг себя, например? Она сделала такую же пиктограммку, а потом из шалости добавила туда запах лаванды, как это делал Дом в ее спальне, когда не спалось. Теперь в кэбе приятно пахло лавандой. Шульц опустил взгляд, чтобы ребенок не понял, насколько он был потрясен в очередной раз. Вначале, когда понял, что девочка видит пиктограмму! Видит пиктограмму! Он при всей своей силе и опыте никогда не видел пиктограмм. На его памяти только один маг видел нити силы, и это была Паучиха, когда преподавала им плетения. А потом он стал вспоминать так неожиданно упомянутую Академию… хм, там говорили, что видеть нити силы может только маг с полным кругом силы. Шульц прожил долгую жизнь и бывал в разных переделках. Недаром он был гранд-мастером клана воров. И ему это место досталось не просто так, а через море крови. Он давно бросил считать, скольких людей убил он сам, а сколько было убито по его приказу. Он думал, что уже ничто в жизни не может его испугать. Но возле него сидела маленькая девочка, КОТОРАЯ ВИДЕЛА НИТИ СИЛЫ, и обращалась с магией, как котенок с клубком шерсти. Шульца не просто продрало от страха, ему даже на какой-то момент показалось, что у него от ужаса отнялись ноги, но ребенок сделал что-то и в кэбе приятно запахло лавандой. Малышка просто засветилась от удовольствия, что ее маленькая шалость удалась. Шульц немного похмыкал, не доверяя своему голосу после всего увиденного и понятого, немного поправил извозчика, когда стрелка силы на медальоне сместилась. Кэб въехал в центр города, там, где были особняки знати. Вскоре стрелка развернулась и уверенно показала на беломраморный особняк. - Ого, - Никки рассматривала заклятия, навешанные на доме, - туда так просто не попадешь. Мы даже постучать в дверь без приглашения не можем. И что же делать? - Надо найти того, кто нас пригласит, - усмехнулся гранд-мастер, - давно я не ходил по «гостям». Вспомню молодость! Смотри внимательно, может чему-нибудь научишься. Если будет что-то непонятно или интересно, спрашивай, но не очень громко, потому что все будут видеть только меня, - Шульц усмехнулся, - да и то не всегда. Мы будем невидимы, пока не дойдем до того человека, который нам нужен. Дверь кэба открыли снаружи и к Никки протянулась рука, чтобы ей было удобно спуститься с высокой подножки, а потом господин Шульц повел ее в обход дома. Не к центральному входу, а к черному входу для слуг. - Как бы не была сильна защита дома, в ней всегда можно найти лазейку, - усмехнулся гранд-мастер, - к черному входу легко подойти, да и народу там больше. Они подошли к особняку, где у небольшой лесенки вниз молоденький лакей быстро курил сигаретку. Он с интересом посмотрел на Шульца, но тот коснулся его головы тонкой ниточкой силы и произнес: - Я трубочист с мальчиком, в доме забился дымоход на кухне и нас очень ждут. - Ну, наконец-то! - лакей немного нервно затушил сигаретку и засунул окурок в щель, - кухарка рвет и мечет, там плита коптит, а ей готовить надо! Долго же вы добирались! А ну пошли! – лакей открыл дверь и кровожадно пообещал, - заходите быстро, всем уже надоело слушать ее вопли! Стоило оказаться внутри, как Шульц опять коснулся мозга лакея и тот замер на месте. - Ты тишком курил на улице и никого не видел, отправляйся по своим делам. Все хорошо. Лакей передернул плечами и отправился куда-то по коридору. Никки не удержалась от вопроса. - Вы же говорили, что я буду для всех невидима. - Защиту дома не обманешь иллюзией. Приглашение в дом должно было быть на двоих, а иначе охрана услышала бы звон и бросилась искать нарушителей. Зато теперь мы невидимы для всех. Призрак с тобой, или нам надо будет пригласить его через охранный периметр? - Пока призрак маленькая блесточка, то он может проходить сквозь любую защиту, - Никки открыла кулак и выпустила блесточку, одновременно добавляя ей силы, чтобы опять появился призрак мальчика, – чистые души не могут навредить, и поэтому никакая охрана на них не среагирует. А я еще хочу спросить, почему лакей говорил про печь, там что, действительно что-то случилось? - Нет, - улыбнулся мастер Шульц, - при посыле менталиста мозг сам дорисует недостающие подробности. Он в тот момент видел трубочиста с мальчиком и лестницей, всеми щетками и ершиками, а потом сам додумал про коптящую печь. Но я его заставил все забыть, чтобы он не побежал на кухню рассказывать о трубочисте. Он уже все забыл и поэтому даже нечаянно не проговорится, что кого-то пустил в дом. Теперь мы будем невидимы для всех, поэтому соблюдай осторожность, тебе никто не уступит дорогу, именно потому что не заметит. Поняла? Это было даже интересно. Они поднимались по узкой лестнице для слуг. Где-то слышались голоса, но им по дороге встретилась только одна горничная с подносом грязной посуды. Они прижались к стене, чтобы разминуться с девушкой, спокойно идущей по середине лестницы. К ее голове тянулась тонкая нить от Шульца, которая пропала, как только они разминулись на лестнице. Никки стал интересен сам механизм отведения глаз, и Шульц показал ей подробно и нить силы, и маленькую пиктограмму подчинения на конце. Они приоткрыли ближайшую дверь, где слышались голоса, и мастер продемонстрировал, как именно все происходит. В комнате находились няня и два ребенка, похожих на призрака, но только младше по возрасту. - Я увижу маму? - тихо спросил призрак. – А это мои братики? Я чувствую с ними родство. Как это возможно? - Ты умер, - Никки махнула рукой Шульцу, чтобы тот не волновался, что она разговаривает с тем, кого он не видит. Он ведь был менталистом, а не некромантом. – Ты, главное, не бойся, теперь тебя больше никто не обидит. Но, если ты увидишь людей в белом, ты, наверное, раньше видел инквизиторов, то тогда тебе надо сбросить всю силу и стать блесточкой. Помнишь, я тебя сделала таким маленьким? Блесточку инквизиторы не поймают, а когда они уйдут, то можно будет опять собрать силу и стать призраком. Если захочешь. А то, что ты чувствуешь родство, так это потому, что у вас кровная связь. Мальчики и няня под заклятием подчинения не увидели людей за открытой дверью. Заклинание было маленьким и легко рассеивалось через несколько минут. Никки закрыла дверь, и они пошли дальше. Поднявшись на еще один этаж, они зашли в комнату, где с книгой сидела молодая женщина с белоснежными волосами и пронзительными голубыми глазами. - Мамочка! - бросился вперед призрак. Хорошо, что Никки успела влить в него силу, и он стал видимым. Женщина охнула и уронила книгу. - Батисто! Сыночек! - прошептала она и ухватилась за подвеску с белой розой на шатлене*. Мастер Шульц сделал жест Никки, чтобы она не вмешивалась, и шагнул вперед. - Здравствуйте госпожа, - медовым голосом ласково произнес гранд-мастер, - а я тут с подарочком для вас. – Шульц поднял с ладони медальон с красной розой и одновременно кинул пиктограмму подчинения. Глаза женщины замерли, она несколько обмякла, - во-от и славно, а теперь поговорим, без всяких лишних вопросов и истерик. Расскажи-ка нам, голубушка, историю с медальонами. - Мне было пятнадцать, когда я влюбилась в кузена, но наш род был беден, да и родители были против такого близкородственного брака. Мы с кузеном решили, что если у нас будет ребенок, то родители согласятся с нашей любовью. Но когда в роду узнали о моей беременности, то кузена отправили в Академию магии, где он погиб во время магической дуэли. А меня прятали в доме, пока я не родила. Отец забрал мой плод любви и сказал, что о нем позаботятся. Его сразу увезли куда-то, я только успела повесить на него свой медальон, чтобы знать, что ребенок жив и с ним все хорошо. Через год наняли мага-лекаря, который восстановил мою девственность и меня выдали замуж за старого мага. У него погиб сын-наследник, а внуков не было. Вот он и искал девицу с магическим даром, чтобы наследник точно был магом. Я родила в браке двоих сыновей, и они оба маги. А неделю назад роза стала белой, и я поняла, что мой несчастный первенец мертв. Шульц стал расспрашивать о деньгах в роду, откуда она родом и о финансовых делах мужа, но Никки не слушала его. Она разговаривала с призраком. - Хочешь остаться здесь? - А это можно? - Можно, - пожала плечами Никки, - правда, сил у тебя маловато. Те, что я влила скоро закончатся и тебе надо будет собирать их самому. Много сил, чтобы тебя увидели, и еще больше, чтобы услышали. Но сам ты сможешь все видеть и слышать. Силу хорошо собирать с эмоций. Когда кто-то боится или рад, сила сочится и ее можно собирать, как воду губкой. Ну, ты это и сам поймешь вскоре. Ты ведь понимаешь, что умер? Ты никогда не вырастешь, да и выйти из дома не сможешь, защита тебя уничтожит. Но вот в доме сможешь жить долго. Ты хочешь этого? - призрак закивал головой и довольно улыбнулся, Никки вздохнула, похоже, мальчик и при жизни был глупеньким, хотя какие мозги у него могли быть при такой-то жизни? Но надо было все закончить здесь, - ладно. Тогда я тебя оставлю здесь. Опасайся инквизиторов. Как увидишь их белые балахоны, сразу прячься. Ну, ладно, - Никки вздохнула, - будь счастлив, если сможешь. Может, еще увидимся. Никки подошла к женщине и, подняв упавшую книгу, вложила ее в ослабевшую руку. Мастер Шульц поморщился, но свернул расспросы и, оставив медальон в руке женщины. Они вышли вместе с Никки из дома так же, как и вошли, через черный ход. По дороге пришлось дважды останавливаться, чтобы пропустить слуг, но вот выйти из дома они смогли без всяких заморочек. - Ты оставила призрак в доме? – Шульц дождался раздраженного кивка, но все равно решил уточнить, - ты же понимаешь, что если призрак начнет появляться перед матерью, то он сможет довести ее до сумасшествия. - Ей надо было читать меньше романов и заниматься реальными делами! «Плод любви», фу, как высокопарно! Плод – это яблоко, а ребенок - это человек! А если ты привела в жизнь человека, то должна отвечать за свои поступки! Она его даже не искала! Сидела и читала глупые книжки, а ее «плод» умирал с голоду! И не надо говорить, что она слабая женщина и не могла ничего сделать. Она просто не хотела, а если бы хотела, то хоть что-нибудь сделала бы! Просто сидеть у окна и грезить – это, конечно, проще, чем взять на себя ответственность за свою жизнь и жизнь своего ребенка! Он ведь не сам появился, она его зачем-то родила? Затем, чтобы бросить, а самой мечтать? Никки поняла, что кричит и резко замолчала, смутившись. Мастер Шульц на удивление на нее не рассердился, а как-то виновато посмотрел и, даже решившись, погладил по чепчику. Никки стало еще больше стыдно, что она вот так устроила истерику на ровном месте. Но тут послышался знакомый цокот копыт и у дома остановилась карета баронессы. Лакей открыл дверь и развернул подножку. Из кареты вышел Ивейн и раскинул руки для объятий. Никки бросилась к нему без раздумий, даже забыв поблагодарить мастера Шульца за помощь. Она вспомнила об этом только, оказавшись в карете, сидя напротив госпожи Джесс и Ивейна у ее ног. Паучиха видела, как Никки пытается держать лицо, даже несмотря на то, что слезы переполняют изнутри и мешают дышать. Она ничего не сказала и ни о чем не спросила, позволяя ученице успокоиться. Разговоры можно отложить до поры. Ее больше занимало сложное выражение лица у Шульца, когда он смотрел на Никки. Она не переживала, что он начнет болтать о том, что видел, и что понял, старый вор прожил достаточно долго, чтобы понимать, о чем лучше молчать. Но будет интересно сравнить истории, рассказанные Никки и Шульцем.