Никтеро. Часть первая. Вороненок

Никки опустила руки и оглядела то, во что превратился двор. Во что она превратила двор своей силой. Воздух был горячим и влажным, а мелкая щепа облетала вниз как лепестки с деревьев. На углу дома до сих пор мерцало прикипевшее нечто. Оказывается, если смешать огонь и камень, то получался кусок лавы, который впечатывался в камни дома как кусок теста. А еще выяснилось, что баронесса, прежде чем уехать, сняла всю защиту со двора, оставив только наружный контур, который до сих пор переливался от всполохов перепада энергии от попавшего в него рикошета. Стены пытошной были в оплавленных кляксах от фаерболов, весь двор был усыпан щепками и каменным крошевом, которое осталось от колодца. Да и сам колодец был сейчас скорее дырой и стоял уже пустой. Вся вода была разлита по двору. Оказалось, что только лезвия воздуха можно было делать из воздуха. Чтобы сделать каменный кулак, надо было взять что-то более весомое. Закон сохранения массы работал без исключений. Из дворовой брусчатки вырвать камень не удалось, поскольку она была спаяна магией в нечто монолитное и неделимое… Земля была в цветочных горшках, но беспокоить драгоценные кусты и растения в подвале не хотелось, поэтому пришлось разломать силой верх колодца. Благо, что он был самостоятелен как единица строения. Сейчас он стоял пустой… Потому что плеть воды, собранной из воздуха, была слишком маленькой, а вот стоило запустить щуп в колодец, то и плеть стала длинной и толстой, как у погонщика скота, а потом вообще стала водяной змеей, которая разнесла все, что еще оставалось целым… Но хотя бы затушила все горящие фаерболы…м-м…только кусок лавы так и выпирал из стены пытошной как громадный прыщ… В ворота настойчиво постучали, и Никки вспомнила, что остановилась именно из-за этого стука. Кто-то пришел, и это было настолько важно, чтобы беспокоить стуком Паучиху. Никки пошла к воротам по лужам, перешагивая через камни и щепки, было интересно посмотреть на того смертного… Но за воротами стояла всего лишь служанка из таверны с корзинкой, накрытой салфеткой. Это ей принесли ужин. Никки через ворота чувствовала запах запеченной в травах рыбы, тушеных овощей, свежего хлеба и сладкой выпечки. А еще она чувствовала запах пота служанки. Она, похоже, торопилась и свежий пот смешивался с более старым на одежде и запахом кухни от волос и кожи. А еще, запах подгорелого масла и свежесваренного пива легко оттенял аромат страха. Служанка явно была напугана, не так чтобы с визгом убежать, но все же… Никки рывком распахнула калитку и увидела служанку в переднике, которая открыв рот, рассматривала, как над домом Паучихи носится горящий рой светлячков. Красота! Вот теперь будет что рассказать подружкам! Никки громко хмыкнула, чтобы на нее обратили внимание. - Ой! – всполошилась девушка и посмотрела на лохматую девочку, - а я тут еды принесла! – И опять завороженно открыла рот, рассматривая мерцающую завесу. - Красиво-то как, прям мурашки по спине, как стремно! Никки потянулась забрать корзинку, но ее опередил Дом, выхватив корзину у раззявы и захлопнув ворота между служанкой и молодой госпожой. Никки пожала плечами, когда корзина взлетела над ее головой и пропала в доме. Только дверь хлопнула… Она обернулась, чтобы оценить ущерб, но Дом, похоже, сам начал убираться. Колодец восстанавливался прямо на глазах, пятна со стен пытошной будто тряпкой стирали, а кусок лавы, который все еще недовольно шипел, вдруг с чмоканием отлепился от стены и вписался в оставшуюся на колодце дыру. Щепки опять стали силуэтами чучел, а вода ручейками против всех сил природы затекла вверх по стенкам колодца и исчезла с глаз долой. Маленькая магесса пошла собирать накопители с тех мест, где совсем недавно стояли щиты, заодно опустошая их на будущее… Надо будет повторить после ужина…хм-м… и почему ничего не получается? Вернее, получается, но не так как надо… Надо тихонечко, а она… «как слон в посудной лавке». Всем почему-то было жаль хозяина лавки, раз такие убытки, а кто-нибудь думал о слоне? Каково это, когда страшно и нельзя пошевелиться? Ни голову повернуть, ни хвостом махнуть! Сразу все падает и все вокруг кричат… Никки передернула плечами от странных ощущений. Из-за того, что она пропустила через себя много силы, все чувства обострились, мышцы тянуло как после тяжелой тренировки, но почему-то во всем теле была такая легкость, что казалось, что она может взлететь сама по себе. Как подхваченный лист с ветки. Она, раскинув руки, прислушалась к себе и окружающему миру. «Пик силы». Вот как это называется. Когда чувствуешь все кристально четко: свое тело и окружающий мир. Биение сердца и ток крови. Влагу на брусчатке двора и теплоту стены, где недавно был фаербол. Движение маны вокруг широкой спиралью, будто река, которая обвивает тело и течет дальше. Стоит только сосредоточиться, и сила отзовется, будет ластиться, как гончая в ожидании команды. А еще к дому приближалось большое и темное. Сильное и несокрушимое. Никки улыбнулась. Это возвращалась госпожа Джесс. Госпожа Паучиха. Никки всем телом чувствовала ее раскинутые нити. Ее карета все ближе, и зомби, оставленные во дворе, встрепенулись, как куклы, когда их берет кукловод. Вот уже слышны цокот подков о мостовую и поскрипывание кожаных ремней в креплении кареты. Ощущение присутствия госпожи стало таким явным, что можно было протянуть руку и почувствовать биение силы вокруг нее. Никки отошла ближе к стене дома, чтобы не мешать карете заехать во двор. Дом распахнул ворота, и карета заехала внутрь. - Оу, - баронесса дождалась, пока Ивейн развернет ступеньки и протянет ей руку, помогая спуститься, - ты бы себя сейчас видела! Такое называется «Венец стихий всевластья». Все четыре стихии на пике! Вот только последний раз я видела подобное во времена Битв Четырех Магов. В те времена встретить полноценного квадро было еще возможно, а вот потом маги обмельчали. Кто-то погиб при дележе власти и земель, кого-то добили свои же, не поделив вкусные куски. Остались только те, кому подобное было безразлично. Такие, как я или архимаг Давид, ему кроме знаний ничего не было интересно и людей он рассматривал только в качестве материала для своих опытов. Страшное было время. Тогда переделывались устои мира. Одни государства пропадали, другие возникали на их руинах. Практически все правящие сейчас династии потомки тех магов. Пращуром нашего Леопольдуса XVIII «Лисьего хвоста», был великолепный магистр Мабиус по прозвищу «Красноголовый». Красавец квадро и правая рука великого мага Эрвила по прозвищу Яростный бык. Если бы он не погиб во время войны, то именно его наследники сейчас бы носили корону Эллора. А так все досталось его другу и любовнику Мабиусу. Он, как и Эрвил, предпочитал огонь остальным стихиям, но был более сдержанным в принятии решений и из него получился прекрасный король. - А как он погиб? - Мабиус? – задумалась лич, - я не знаю точно, меня тогда не было в стране. Говорят, он погиб достаточно глупо – напился и утонул в ванной. Маги тоже люди, рано или поздно устают, теряют контроль и гибнут. Меня, если ты помнишь, зарезали во сне жалкие воришки. Обидная смерть. Тогда слуг во дворце опросили менталисты, но ничего подозрительного не нашли. Дело в том, что король не любил, чтобы его видели пьяным, да и напивался раз в год, в день смерти Эрвила. - А как погиб Эрвил? Он ведь был одним из четырех Великих магов? - Нелепо и достаточно странно. Он с отрядом верных магов ехал из одной своей крепости в другую и вдруг наткнулся на нескольких друидов. Ты не можешь представить себе мощь Яростного быка! Это можно сравнить с извержением вулкана. И тут вдруг по дороге встречаются четыре старых друида. Я знаю старцев, росла среди них. Они не нападали первыми и не убивали из мести или еще чего. Они убивали только добровольные жертвы, а все остальные смерти были только от жрецов Мароны. А тут по рассказам очевидцев они напали тишком и не пойми как пробили все щиты Эрвила. Яростного быка разорвало на такие мелкие кусочки, что его соратники не сразу поняли, что произошло. Вот Эрвил на коне, и тут ПАХ… И только ветром деревья закачало. Мабиус от злости сжег друидов с такой яростью, что даже не осталось и кусочка, чтобы менталисты смогли вызвать их призраки и допросить. - Хм… - задумалась Никки. - Ну, да, - усмехнулась баронесса, - чтобы пробить щит, надо знать слабые места. А кто их знает лучше любовника? Но я могу сказать только одно – из Эрвила вышел бы ужасный король. Он привык решать все кровью, а Мабиус был более гибок в принятии решений. Но хватит о прошлом. Ты ужинала? - Еще нет, - Никки обвела взглядом двор, но все было, как и раньше, - но корзинку с едой уже принесли. - Давай ты поужинаешь, а потом привезут парочку свежих трупов специально для тебя. Отвлечешься от щитов, пока будешь поднимать зомби и делать привязку. Если что-то не получается с наскока, то стоит отвлечься и вернуться к нерешенному вопросу позже. Баронесса махнула рукой и одно из чучел отлетело в сторону, чтобы освободить место для кареты. Никки зашла в дом и после умывания села за сервированный для нее стол. Баронесса установила напротив на подставке магический шар и наложила сверху пиктограмму воздуха с замысловатым руноскриптом. Хрустальный шар вначале стал молочным, а потом внутри появилось изображение двора. Никки увидела маленькую себя. А потом из поленницы встали несколько человечков с тремя ножками (для устойчивости) и разбрелись по двору. Потом Никки ела и рассматривала, как она устанавливала щиты. После этого началось настоящее безумие. Шар заполыхал огнем с пролетающими сквозь него лезвиями, потом появились каменюки, которые разлетались, собирались и рассыпались крошевом под ударами водной змеи. - А что это за плетение на шаре? - Никки доела рыбу и ковырялась в овощах. После опустошенных накопителей чувства голода не было, - это как то, что было, когда мы разбирались с Полпальца и Шульцем? - Другая его вариация, - лич остановила изображение и, растопырив пальцы, увеличила изображение внутри, - в первый раз мы рассматривали твои воспоминания, а теперь я смотрю сторожевое заклинание. Такие установлены в Академии, чтобы присматривать за студиозами. Бывают спорные ситуации, и чтобы выяснить, что было на самом деле, просматривают память сторожевых заклинаний. Они там повсюду. И в коридорах, и в учебных классах, и в столовой, и даже в коридорах и общих комнатах общежитий. Только в личных комнатах студиозов их нет. Госпожа Джесс рассматривала все происходящее явно любуясь процессом, а Никки все не могла успокоиться с расспросами: - А почему нельзя было вызвать дух Мабиуса и спросить у него, что с ним случилось? Может его убили, чтобы отомстить? Или дух Эрвила и спросить, кто его предал и как все случилось? - Можно вызывать души только меньшие по силе, чем у самого никтеро, кем бы он ни был: магом разума, медиумом или некромантом. Можно позвать душу более сильного мага и, если он сам захочет, то придет, а не захочет, не придет, а если дергать его душу силой, то рискуешь получить полтергейста, с которым потом не сможешь справиться. И тут может произойти что угодно, вплоть до полного порабощения тела медиума и его уничтожение в конце. Медиумы используют личные вещи или части тел мертвых, вроде пряди волос для вызова души и первое, что они спрашивают у родственников, не был ли покойный магом или по умолчанию проверяют эманацию магии с вещи покойного. И если он был магом, то проверяют уровень его силы. Яростный Бык был по праву силы наисильнейшим из магов. Даже я не взялась бы просить его дух прийти для разговора. Пусть даже очень важного. Он и при жизни был достаточно злобной тварью, чтобы рисковать и вызвать его после смерти. С его полтергейстом возможно справился бы только полный круг из двенадцати магов в то время, когда маги были квадро и умели пользоваться силой в полном объеме. Мабиус тоже был сильным магом, и никто бы не посмел потревожить его душу, кроме того, если душа не нашла успокоения, то она и сама может вернуться в виде привидения или того же полтергейста, чтобы покарать виновников в своей смерти. Кстати, после его смерти во дворце было несколько «самовозгораний» из числа придворных. Все во дворце шептались, что это Красноголовый наказал своих убийц, и даже не делали попытки расследований этих «самовозгораний». Очень удобно, если надо подчистить неугодных для следующего короля. - А что стало с остальными магами? – Никки отодвинула овощи и создала магического вестника со списком в кондитерскую, после этого взялась за выпечку. - История говорит о Битве Четырех Магов, но ведь битва была не одна и в книгах как-то мутно объясняют, почему все началось и чем закончилось. Описываются битвы, в которых они участвовали по большей части в одиночку. Объединились они по сути только в одной битве. Против некоего мага, который нес смерть и катастрофы всему живому. Это был тот некромант, который использовал запрещенный щит Мороны? - Да… - баронесса перестала рассматривать шар и удивленно уставилась на свою ученицу, - я и не заметила, как ты подросла. Вот уже начала задавать правильные вопросы. Да. Эти маги воевали всегда за себя, иногда друг с другом, иногда объединяясь, но всегда преследовали только свои интересы. Большая сила - это большая власть, а власть всегда сдвигает планку ценностей внутри самого человека. Честным, добрым и справедливым правитель бывает только в балладах менестрелей. Власть - это всегда грязь, предательство и интриги, именно поэтому я при всей своей силе отказывалась не раз от герцогского титула, предпочитая оставаться рядовой баронессой. Стать герцогиней это значит взять на себя ответственность за земли и людей, живущих на ней. Я всегда предпочитала личную свободу громкому титулу. - А как же Ирман? Великий маг по прозвищу Золотое Сердце? - Золотое Сердце - это только в балладах менестрелей он был добряком. Правда, скажем честно, выглядел он очень красивым мужчиной. Изящным брюнет с синими глазами и обворожительными ямочками на щеках, когда он улыбался. А его улыбка это было что-то! – баронесса прикрыла глаза и мягко улыбнулась воспоминаниям. - Когда он улыбался, все улыбались в ответ. Никто не мог удержаться и не улыбнуться в ответ. Его не просто любили, его боготворили и когда он отдавал приказы, то даже не задумывались прав он или нет. Но те маги, кто видел его реального, называли Золотым сердцем, потому что у него в груди был кусок золота. Ну, фигурально выражаясь. Ирман был магом земли, менталистом и тем еще параноиком. Он любил золото сильнее людей, вернее сказать, люди для него были лишь инструментом и охранниками его сокровищниц, которые он создавал с маниакальной щепетильностью. Ювелиры до сих пор используют его градацию чистоты и размера при оценке драгоценных камней. Эта шкала так и называется «Шкала Ирмана». Для него не существовали личные привязанности, и все свое окружение он время от времени «обновлял». Я одно время была им очарована и хотела стать его ученицей, и даже несколько раз грела его постель, но слава всем добрым богам, у меня хватило мозгов остановиться и не давать ему клятву верности. Никогда не любила, когда кто-то пытался навязывать мне свою волю. - А как он погиб? - Это была многоходовка Эрвила Яростного Быка и Фиорана Танцующего дракона. - Фиоран один из четверки? – насторожилась Никки, - он же был магом воздуха? - Да. Голубоглазый блондин с кудрями до пояса и манерами капризной девочки. Тысячелетний маг с внешним видом подростка. Сильнейший аналитик и стратег с настолько изворотливым умом, что с ним было реально страшно общаться. Он видел все и всех. Он просчитывал будущее и никогда не ошибался в прогнозах. Это именно он пришел к Яростному Быку с заявлением, что Ирмана надо остановить во чтобы то не стало. Они смогли подсунуть в окружение Ирмана своих людей с настолько крепкими ментальными блоками, что даже параноик Золотое Сердце не смог их считать. И вот однажды эти подкидыши объединились, открыли портал возле Ирмана и забросили его никто не знает куда. Их пытали и при жизни, и после смерти, но даже призванные духи, которые никогда не врут, не сказали, куда они открыли портал, и кто им дал команду. Ирман скорее всего погиб, потому что иначе он бы вернулся. Он был магом порталов. После смерти Яростного Быка ходили слухи, что это была месть за Ирмана, но я почему-то думаю на Фиорана. Воздух был именно его любимой стихией. - А что стало с Фиораном? - Никто не знает, - пожала плечами лич, - однажды он просто пропал. Все его вещи и люди остались на месте, никто не видел и не слышал магических возмущений в мане. Все было тихо. Просто ночь. Только Фиоран пропал. Его амулеты, одежда и даже лютня остались в комнате, и только край покрывала был откинут, как будто он встал ночью и ушел босиком в одних штанах. Больше его никто не видел, хотя ходят слухи, что его видели то там, то сям, но я не верю в слова экзальтированных истеричек, которые уверяют, что Великий Танцующий Дракон провел с ними ночь. - Хм, - Никки дожевала булочку и, допив напиток, кивнула кошке, чтобы налили еще, - среди Великих магов была одна женщина. - Великолепная Хлоя, - улыбнулась госпожа. - Отмороженная сука и конченная стерва. Но иначе она не выжила бы в то время, в это время для магесс слабость была непозволительной роскошью среди магов-мужчин. Насколько я знаю, она жива до сих пор. Лет сто… нет, сто двадцать или сто пятьдесят назад, не важно, - госпожа Джесса махнула рукой, будто муху отогнала, - ко мне прилетел вестник в виде летящей рыбы и спросил, правда ли что у меня есть «волосы русалки» и когда я от растерянности кивнула головой, то во дворе этого дома открылся портал. Оттуда вышла босоногая, загорелая девушка в легком халатике, в которой я с трудом узнала Хлою. Она меня тоже с трудом узнала, потому что я тогда уже выглядела так… - лич недовольно поджала губы, а потом пожала плечами и продолжила, - это была именно Хлоя Великолепная, никто другой не смог бы с такой легкостью пробить мою защиту и наплевать на все предосторожности. Она могла бы забрать у меня что угодно, но вежливо попросила небольшой кусок водорослей и опять ушла порталом. С той стороны я увидела только воздушный пузырь где-то под водой. Солнце было ярче, как на экваторе, а вода прозрачной и явно соленой. Так что она живет где-то на островах. Но если о ней никто не слышал, то значит, она живет достаточно замкнуто. Но это ее выбор и решение. Никки поставила пустую чашку и задумалась. Как все же все это странно и запутано. Жизнь и смерть, власть и личная свобода, а память потомков такая выборочная. В книгах все выглядело несколько иначе… - Кажется, я поняла, в чем твоя проблема! – обрадовалась госпожа Джесс, и над ее ладонью повис маленький фаербол.