Никтеро. Часть первая. Вороненок

- Как у тебя дела? – баронесса смотрела, как Никки возит ложкой по тарелке совершенно без аппетита, - Дом говорит, ты переживаешь из-за того, что осталась в хосписе без приятелей. Хочешь, найду специально для тебя каких-нибудь детей-инвалидов, чтобы вы и по возрасту друг другу подходили, и после лечения могли общаться? - Не, не надо, - Никки передумала есть кашу и отодвинула тарелку, - ну, то есть, если есть кого лечить, это, конечно, правильно, но только дружить в благодарность не стоит. - Что тебя тревожит? - Они меня боятся, - Никки дернула ртом и взяла чашку с горячим питьем так, чтобы согреть тонкие пальцы, - ну ладно монашки, они малообразованные дурехи, а я для них ведьма, вроде тех, которых «деды жгли, жгли, а их меньше не стало», или аббатиса Бьянка, она вроде как боится попасть под мой резонанс. У нее хотя бы резон есть меня опасаться, она видела прорыв пиков силы на своем кольце-артефакте. А вот чего меня боятся другие? Те же маги, которых я лечу, они прямо леденеют от ужаса, когда я ими занимаюсь. Они ведь маги! А значит, учились в Академии и все должны понимать, и уж точно не бояться. - Они боятся, как раз потому что понимают, - усмехнулась лич, - вернее, понимают, но не всё. Мастера тела редкость в нашем королевстве, это в Пленте некромантов много, а у нас достаточно долго инквизиция держала всех некромантов за горло и время от времени бросала в народ идею, что они слуги злых богов. Некроманты сейчас по большей части гробовщики и могильщики, изредка ищейки в сыске, но те стараются не отсвечивать своей некромантией, предпочитая сваливать все на магию разума. А то, что с умертвиями разговаривают, так это вроде как побочка основного дара. Это в Пленте мастера тела достопочтенные лекари и могут поболее любого травника или костоправа, а у нас инквизиция или уничтожила, или прогнала сильных некромантов, и как результат мастеров тела практически нет, просто учить некому! У нас даже в Академии ведущий маг на факультете некромантии посредственность! Раньше я такое ничтожество не допустила бы даже лаборантом в прозекторскую, только вот беда – найти толкового некроманта, чтобы он согласился быть под прицелом инквизиции, просто нереально. - Инквизиция мешает учебному процессу в Академии? – удивилась Никки. - Они пытаются контролировать, чтобы некромантов не учили «тому, что не должно». По сути, в Академии сейчас некроманты просто получают жетон мага, чтобы работать в похоронном бюро и оказывать ритуальные услуги вроде бальзамирования покойников. Инквизиция пыталась запретить учить некромантов поднимать умертвия и делать зомби. На самом деле это очень плохо, поскольку во время войны некроманты не смогут поднимать свежие трупы и бросать их в бой, как делают их коллеги из Плента. С тех пор как я ушла из Академии, факультет чернушек очень ослаб по сравнению с былыми временами, но я устала тянуть все на своих плечах и доказывать раз за разом прописные истины – если Эллор отказывается от некромантов, то этим воспользуются наши враги. Тот же Плент. - Так получается они трусы? Боятся девочку просто потому, что она чернушка? - Ты не просто девочка, - возразила лич, -  ты единственная ученица страшной и безжалостной Паучихи. Я долгие годы укрепляла свою репутацию бесчеловечного чудовища и мне нравится, когда при моем появлении в комнате у большинства магов слабнут колени от ужаса, а от моего нахмуренного взгляда у мага может начаться недержание. Они боятся находиться рядом со мной в одном бальном зале, а ты живешь в моем доме который год.  А значит ты такое же чудовище, как и я, - усмехнулась лич, -  но только маленькое. Маленький паучок. Их боятся не меньше, чем больших. - Хм, - задумалась маленькая магесса, -  как говорит мастер Бао: если не можешь изменить ситуацию, то попытайся выдавить из нее максимум пользы. Мастер рассказывал, что когда он был молодым, то однажды на балу громко пукнул. Над ним стали все посмеиваться, а он, когда понял, что стал посмешищем и его репутация полетела под откос, то вместо того, чтобы переживать и пытаться как-то исправить ситуацию, пустился во все тяжкие, что всегда было интересно попробовать, но как бы добропорядочным молодым людям не рекомендуется, чтобы не потерять доброе имя. Он стал записным дуэлянтом и волочился за всеми дамами одновременно, он даже путешествовал с комедиантами и выступал на сцене, правда, под псевдонимом и в маске, но все равно его все узнавали. Его конечно никто не задирал особо, помня, что победа над ним не принесет славы, а вот поражение от его руки станет едва ли не клеймом. И вот путешествуя в кибитке, общаясь с шарлатанами и авантюристами, он понял, как много значит репутация. И слава о человеке может сыграть с ним, как роль щита, так и стать капканом. Кстати, именно во времена своего бродяжничества, он увлекся целительством и, будучи тройчаткой земля-огонь-воздух, стал тянуть четвертую ветку воды, одновременно выискивая травниц и знахарок и напрашиваясь к ним в ученичество. И пока он гонялся за тайными рецептами и оригинальными настойками, все забыли о его конфузе на балу, но хорошо помнили его склочный характер и твердую руку опытного дуэлянта. - Ты это к чему? – поморщилась лич. - Буду им коварно улыбаться, пусть меня боятся еще больше, авось в будущем пригодится. - Не пригодится, - покачала головой баронесса, - Вороненок пропадет вместе с Паучихой, а в Академию поступит молодая девушка. Я изменю тебе внешность, создам тебе новую биографию, которую в случае чего опровергнуть будет невозможно. Ты начнешь все с чистого листа, и твоя репутация будет только твоя. Ты будешь официальной сиротой и, поверь, тебе будет очень непросто среди деток богатых дворян. Баронесса встала из-за стола и, подойдя к ученице, потрепала ее по волосам. - У тебя сейчас есть уникальная возможность творить все, что пожелаешь. Ты даже можешь убить любого человека, который тебе неприятен. Пока ты моя ученица, я несу за тебя всю ответственность перед законом и перед людьми, – лич усмехнулась уголком рта. – Я, как глава СБ, имею право казнить любого человека без всяких объяснений. Только король может потребовать у меня ответ, почему моя ученица убивает людей, но я придумаю, что ему сказать. В крайнем случае, выплачу виру родственникам. Деньги для меня уже давно не имеют никакого значения. Вот что бы ты хотела? - Погулять по улице так, чтобы меня никто не узнал, - пожала плечами юная магесса, - побывать на ярмарке. Самой. Как просто девочка, а не Вороненок. Покататься на карусели и съесть что-нибудь у лоточников. Ну, там пирожок с требухой или леденец на палочке. И чтобы на меня никто не смотрел с ужасом и не шарахался как от змеи. - Подожди немного, - лич потрепала ученицу по голове как щенка, - вот случится у тебя второй гормональный скачок, и мы с тобой займемся созданием масок. Это вроде той, что я ношу уже долгие годы, и окружающие видят не сморщенную старуху, а обольстительную красавицу. Тогда ты сможешь ходить по улицам под видом блондинки или взрослой женщины, так чтобы к тебе не цеплялись мелкие хулиганы. Все у тебя будет, не торопись жить, всему свое время. Какие у тебя планы на сегодня? - С утра буду приживлять руку, потом помогу тем, кто придет за помощью, а после обеда опять пойду в хоспис к душевнобольным. Там уже закончились буйные и агрессивные. Остались с раздвоением личности и подселенцами. Муторно и неинтересно. Мастер Бао общался с аббатисой и сказал, чтобы искали новых пациентов в хоспис. Она прислала монашку, которая сообщила, что вскорости привезут новых пациентов из тех, что сердобольные родственники держат дома. Мастер Бао обрадовался, как Милочка новому платью. Говорит, что там могут быть очень интересные случаи. Говорит, что там бывают случаи, когда прокляли беременную мать, она родила ребенка мало того, что с родовой травмой, так еще и с отложенным проклятием, а бывают случаи, когда проклятия накладываются друг на друга и такие дети становятся вроде как живыми амулетами с разнообразными функциями. Баронесса направилась к двери, но потом резко остановилась. - Подожди, а откуда взялась рука для приживления? Казней не было около месяца, так откуда конечность? - Я подсказала монашкам, чтобы те намекнули своим калекам, что необязательно дожидаться казни преступников, – Никки пожала печами. - Каждый день  в городе умирает много народу. Кто от старости, а кто и из-за несчастного случая. Вполне можно договориться с какими-нибудь гробовщиками, чтобы те сообщали о подходящем покойнике. Всегда можно предложить родственникам денег и купить, ну или стащить, предположим, ногу, заменив ее на палку и солому. Кстати, те же гробовщики знают, как подготовить конечность к длительному хранению, поскольку я приживляю только одну конечность в день. Мне хватило одного дня после казни, когда мне притащили три ноги и пять рук. Думала сдохну от усталости! С тех пор каждый день только по одной конечности и наплевать, сколько клиентам монашек придется ждать своей очереди, это, в конце концов, их проблемы. Это они берут деньги за излечение, для меня это просто возможность научиться новому или отточить приобретенные навыки. И не стоит забывать о тех людях, что приходят за помощью с улицы. О бедняках, у которых нет денег на лекаря, или о жертвах неправильного лечения. Не было недели, чтобы мне не попадался кто-нибудь с неправильно срощенным переломом! - Правильно, - качнула головой лич, - не позволяй собой манипулировать. И не надо стесняться отстаивать свои интересы. Сострадание и милосердие - это прекрасно, но нельзя, чтобы из этого ушлые людишки сделали крючок, на который ловят простаков. Это вроде как дети на паперти. Жалко малютку и ему дают денежку, только вот ребенку от этого ничего не перепадет, кроме затрещины, а подлые дяди купят себе новый сюртук или поведут на эти денежки любовницу в ресторацию. Если тебе жалко ребенка, то возьми его за руку, приведи в свой дом или в приют, где у него будет хотя бы шанс вырасти достойным человеком, или зажмурься и пройди мимо маленького попрошайки. Как бы ужасно это не звучало, но если сироткам перестанут бросать деньги на паперти, то они оттуда пропадут, поскольку держать их там станет просто не выгодно тем, кто на этом наживается. - Подавать милостыню плохо? - Нет, - лич задумалась, - всякое бывает в жизни и порой без помощи других людей не обойтись. Но одно дело, когда это нужда, и совсем другое, когда это способ заработка. Нельзя ко всем подходить с одной меркой, жизнь порой бывает такой замысловатой и тот, кто высокомерно задирал свой нос, оказывается в самом низу и ему помогают те, кого он презирал, когда был на пике славы. Жизнь - это качели и, когда взлетаешь ввысь, не забывай о тех, кто внизу, потому что всегда есть шанс поменяться с ними местами. А если оказался на дне, то подумай, какие камни из карманов надо выкинуть, чтобы всплыть. Здесь главное не опускать руки и бороться до конца. Если сам не можешь выплыть, то есть шанс привлечь внимание того, кто схватит тебя за шкирку и вытащит. Все сложно и одновременно просто – любя людей, помни, что ты тоже человек и тебя никто не полюбит, если ты себя любить не будешь. Никогда не забывай о собственных интересах и нуждах, иначе на тебя как на ослика ушлые людишки навесят свои грузы и обязательства, и ты сдохнешь от перенапряжения. - Ладно, - усмехнулась Никки и схватила за рукав баронессу, которая уже направилась к двери, -  получается, вы мне предлагаете пошалить? Вроде того, как мастер Бао выступал на подмостках театра? - Ты можешь делать любую глупость, - усмехнулась лич, - главное, чтобы это не мешало твоей учебе. Время твоей учебы не бесконечно, а вот объем знаний, который я собираюсь вложить в твою голову, весьма велик. И, кстати сказать, давно хотела поинтересоваться, как там у тебя дела с учителем музыки? Я все еще оплачиваю его услуги, но, похоже, это надо только Милочке. - Мне скучно там, - пожала плечами юная магесса, - ноты я знаю, как играть уже поняла, а заниматься гаммами мне неинтересно. Это Милочке надо оттачивать моторику пальцев и не ошибаться в нотах, а я могу играть с листа без всякого напряжения. Это проще, чем плести заклятия, а уж теряться в нотах - это верх расхлябанности и невнимания к процессу. Хотя учитель говорит, что я делаю это механически, «не вкладывая душу», но при этом он не смог пояснить, чью душу надо вложить и куда - в инструмент или во что-то еще? Он что-то мямлил про проклятую кровь некросов, но я велела ему заткнуться, поскольку он в проклятиях понимает примерно столько же, что и Милочка. Привязав душу к инструменту, можно только получить проклятый артефакт. Ну, и кому от этого будет хорошо? Лич рассмеялась сухим шелестящим смехом, как будто банку с бобами потрясли или старый пергамент помяли. За окном стала разворачиваться карета, слуги, выйдя из своего угла, стали запрыгивать на козлы и запятки, а Ивейн открыл входную дверь, ожидая появления своей госпожи. - Дитя, - лич погладила ее по волосам, - это просто красивая фраза, а не руководство к действию. Вложить душу не значит создать артефакт, а просто делать что-либо с вдохновением, воодушевлением или азартом. Я именно для этого и посылала тебя к Милочке, чтобы ты не воспринимала все буквально. Люди порой любят говорить красивые витиеватые фразы просто для красоты звучания или чтобы произвести на других впечатление тем, что знают подобные сложные слова. Это называется куртуазность*, и она принята при дворе, а следом за господами повторяют слуги и простолюдины, считая это эталоном хороших манер. Такой себе вариант вежливости, любезности, при которой действия и слова избыточны по отношению к функциональности и поэтому могут восприниматься как подчеркивание, вроде рюши на платье, чтобы подчеркнуть красивую грудь. Это когда к вежливости и учтивости добавляют немножко жеманства и сладострастия. У молодых людей это выглядит немного смешно, когда юноша пытается казаться более опытным серцеедом, а вот старики с подобным отношением выглядят скорее нелепо, когда вдруг начинают строить глазки и волочиться за совсем юными девицами.  Никки задумчиво укусила пирожок, глядя из окна, как уезжает карета, увозившая баронессу явно в более интересное место, чем хоспис. Ехать туда совершенно не хотелось. С тех пор, как оттуда съехал Алонсо, казалось даже здание стало более обшарпанным и серым, чем было раньше, а может все дело в погоде… Осень вступила в свои права и солнечных деньков становилось все меньше, вот и сегодня низкие тучки затянули небо и из них начало занудно капать, меленько так, подленько, вроде заискиваний настоятельницы Фелисенты. С отъездом Алонсо она теперь крутилась неподалеку как толстая кошка вокруг змейки. Вот вроде и прогнать змею со своей территории хочется, но страшно, а вдруг ядовитая и укусит? Да и толстое брюшко не располагает к прыжкам и шустрому передвижению, так что скалится под видом улыбки издали, но близко не подходит.  Фелисента держала в ежовых рукавицах всех монахинь и послушниц, которые работали в хосписе и доме призрения, и от них знала о каждом слове и интересе «юного исчадия», проявленном к любому из постояльцев на своей территории. В хосписе теперь практически не было инвалидов, там обитали здоровые и энергичные для своего возраста старички, которых сбагрили с рук нетерпеливые родственники в надежде на то, что строгая жизнь хосписа ускорит кончину одних и получение наследства другими. Хотя после того, как некоторые жители хосписа переписали свои завещания в пользу монастыря, их стали разбирать обратно по домам, чтобы не допустить подобного, внезапно стало очень важно держать стариков на виду и иметь гарантию, что не останутся в случае чего с голой задницей. А в доме призрения каждый день становилось на одного пациента меньше. Вернее сказать, народу там было столько же, только вот теперь там никто не кричал и все вполне адекватно общались. Некоторых разбирали родственники, а те, кому деваться было некуда, ждали разрешения начать новую жизнь при монастыре в качестве работников и послушниц. Работы в монастыре было много, и поэтому практически даровая рабочая сила была очень даже кстати. Стоило Никки доесть пирожок, как перед лицом повисли чепец и плащ, как напоминание о том, что как бы она не упиралась, но ехать в хоспис придется… Разговор о шалости отложился где-то в глубине головы, только вот мыслей на эту тему не приходило. Никки вытерла руки о полотенце и, встав, накинула плащ. Мастер Бао пообещал, что как только она научится приращивать конечности, вот так чтобы без ошибок и подсказок с его стороны, то он покажет, как можно «выращивать» новую конечность по тому принципу как ящерица отращивает новый хвост. Никки попыталась представить процесс, когда из культяпки росло, нет, произрастало, нет, вытягивалось, вот как у ящерицы, когда из бугорка формируется хвост или как у морской звезды лучик, когда ряд за рядом, слой за слоем… Надо, пожалуй, поискать описание в книге, чтобы понимать принцип, а то мастер вначале поорет, а потом начнет пояснять… Да! Так и надо сделать!