отличительная черта любой ночной бессоницы.

С того момента, как Дамиано ушел из квартиры Вик после расставания с Джорджией, Де Анджелис не видела его уже очень долго. Ни единого дня не прошло без этих бесконечнных наматываний мантр по голове: «Дамиано-Дамиано-Дамиано». Он будто бы пропал из ее жизни, и Бог знает, захочет ли возвращаться (а Виктория, садясь на колени, молила и молила о том, чтобы ее дорогой и незаменимый вернулся, дотронулся бы до нее хотя бы кончиком пальца — она уже была бы рада; сказал бы хоть что-то, хоть «ciao», хоть «si» — и мы уже не говорим о таком желанном «Victoria» — она уже была бы рада; да черт возьми, пусть хотя бы рядом появится на секунду, пусть на мгновение — и Вик уже будет улыбаться так, как не улыбалась ни разу в своей жизни!). Но он не возвращался. Его все не было и не было. Виктория потеряла счет времени. Белый цвет, как постоянный сопроводитель в этих смутных и совершенно непонятных днях, уже порядком надоел. Сколько еще нужно провести таких дней, чтобы полностью восстановиться? А может, дело вовсе не во времени? Может, стоит выйти на улицу и сделать хотя бы что-нибудь, кроме шагания по этой вытоптанной брусчатке и влажным от частого весеннего дождя поребрикам в непонятном направлении и даже какой-то легкой прострации? Виктория, сидя напротив зеркала на кухне — ох, на той самой кухне, где она, потерявшись во времени, вспоминала то, как здесь был Дамиано, — задавла себе эти вопросы уже несколько дней. Голубые глаза могут запросто стать измученными, если приложить к этому немного непомнимания, что делать дальше со своей жизнью, и унылости провожаемой каждую секунду жизни. О нет, так дальше все продолжаться не может. Девушка поднялась — но даже это далось с трудом — и, не переодеваясь или расчесываясь, подошла к входной двери. Мир ждет, остается только повернуть ключ в скважине. Давай, Вик. Так забавно: все выглядит так, будто это какая-то легкая стадия депрессии. Окружающее смотрится никакущим. Но мы все еще не пациенты из записок врача-психиатра! Мы должны жить. Виктория снова идет по вытоптанной брусчатке задождившегося Милана. (Интересно, а с окончанием этого городского периода дождей состояние девушки улучшиться?) Нет, что вы, нагнетать вовсе не хочется. Она, между прочим, идет в самый центр города. Она никогда не хотела предавать саму себя. А получилось так, что предала сразу нескольких: Дамиано, Джо и Викторию. Стыд был ее постоянным сопровождающим к этой новой жизни. Вик больше нет — она потерялась где-то между концертом в Осло, приветливой булошной и признанием в любви. Как же все это ужасно звучит. Ужасно… — Виктория! Виктория! — как будто бы эхом отдается в ушах. Нет, она точно сходит с ума. Подносит пальцы к вискам и жмурится, чтобы хоть как-то заглушить эти крики внутри, но они продолжаются, — Вик! Виктория! — такие вопящие, что аж застрелиться хочется. Но крики исходят не из ее головы. Они вполне реальны и доносятся прямо напротив. Де Анджелис отводит взгляд на земли и видит небольшую толпу. Фанаты. — Привет! — кинула какая-то высокая девушка по-английски, а другие вторили ей. — Привет, — улыбку пришлось выдавить — вежливость обязывала. А вот все остальные мысли мигом собрались в огромный ком внутри, и на секунду даже показалось, что он сейчас выкатиться через ухо прямо как перекати-поле. Она не виделась с людьми своего окружения уже слишком долго, так что спустя такое время и не знала, как теперь общаться с фанатами. Время будто слиплось и представило собой отличный пример того, как мысли порой заглушают весь остальной мир вокруг. Наверное, очень неловко выглядело то, как она стоит напротив небольшой компании ребят, которые настолько рады видеть ее, что готовы из штанов выпрыгнуть, лишь бы сделать с ней селфи, и совершенно безмолвно оглядывает их, не в силах сказать что-либо. Ей двадцать два, и она не то, чтобы уверена в своей жизни в целом. Все настолько быстро свалилось на нее, на ее друзей, что даже как-то не по себе было. — Мы так скучаем по вам! — слова фанатов лились нескончаемым потоком, — с тех пор, как Дамиано написал тот пост, мы места себе не находили. Как вы все сейчас? Как они сейчас? А как они сейчас? Вик и не знала. — Нормально, не беспокойтесь, — улыбнулась девушка, — мы отдыхаем и возвращаемся в норму. От части это правда. От части группы. А вот от другой части, в которой Дамиано и Виктория, все совершенно отвратительно. И они расскажут правду. Только немного позже. Когда сами будут знать, что делать. Они успели сделать пару селфи, прежде чем Виктория сбежала. Прямо как маленькая девочка. Но ей все еще двадцать два, и она все еще не знает, что делать со своей жизнью. Улицы Милана теперь кажутся еще более влажными — мы бы сказали даже мокрыми. Будто бы огромная туча накрывает с головой. А туча такая темная — черная-причерная — и сырая. Виктория теряет равновесие. Туча все-таки накрыла. *** Он все-таки вернулся. Может, сегодня, а может, на прошлой неделе. И Виктория была настолько благодарна всему живому и ушедшему, что наплевала на все остальное, что могло ее беспокоить. Дамиано — это имя звучало теперь так нежно, что девушка расплывалась в нем и растворялась, как вещество в какой-то химической реакции. Он сидел напротив нее — живой, не иллюзорный, чувственный. — Дами, — прохрипела Де Анджелис, и ей было совершенно все равно на то, почему она не может сказать это нормально.