отличительная черта любой ночной бессоницы.

«Глаза в глаза» иногда бывает слишком невыносимо. Дамиано прямо перед ней в этой маленькой туалетной кабинке ночного клуба, уже порядком поднадоевшего за несколько часов. Даже голова кружится начинает. — Почему позавчера ты сбежал от меня вместе с Итаном и Томасом? — Вик настолько смягчила голос, что могло даже показаться, что она просто хрипло шепчет, — я так надеялась, что ты останешься со мной, Дамиано. Ну почему ты от меня ушёл? — рука будто бы сама потянулась к его щеке. — Мы все ещё ничего им не сказали, — это он так тему переводит или отвечает на вопрос? Еще одно слово, и она упадет прямо ему на руки. Какая разница? Какая, черт его подери, разница в том, сказали они что-то друзьям или нет, если между ними хрен пойми что? Как же хочется толкнуть его так, чтобы он в стенку спиной прилетел и колотить руками по груди, пока он наконец не скажет ей «Виктория! Виктория, я люблю тебя», колотить и колотить, возможно даже так, чтобы по ее напудренным щекам потекли слезы, выплакать нахрен все, что копилось все это время, копилось так тихо и медленно, а потом устроило просто какую-то катастрофу внутри девушки, а потом взять за лацканы его странного на вид довольно пиджака и притянуть к себе, чтобы начать поцелуй, который сможет закончиться только у нее дома вместе с восходом солнца. — Дамиано! — измученно протягивает девушка, хватая его за руку, — просто скажи мне, что после этой вечеринки ты поедешь со мной! Пожалуйста! Как было бы неплохо, если бы сейчас здание, этот клуб проклятый, просто взлетел на воздух с каким-нибудь очень красивым и неожиданным взрывом, развеивая все эти непонимания по ветру. Как драматично вышло бы: четверо всемирно популярных и признанных молодых итальянских рок-звезд трагически погибли ночью двенадцатого апреля в миланском клубе. Виктория даже воздухом поперхнулась. — Я не могу, Вик, — Дамиано выглядел слегка подавлено. Его слова звучали как треск металла по асфальту. Захотелось зажмуриться. — Почему? — Виктория снова перешла на шепот, заглядывая прямо в его мутные глаза. — Я все еще, — он сделал небольшую паузу, будто бы примеряя ущерб, который может быть нанесен этими словами, — думаю о Джо. — Окей, — она выдохнула и отпустила его руку. Любовь всегда красивая, когда она взаимная, но что делать, если ситуация такая? Виктория вышла из кабинки, оставив Дамиано в одиночестве смотреть на рисунки и надписи на стенках, и направилась к выходу из клуба, попутно с тем, находя в толпе Итана с Томасом, чтобы сказать «я пойду» и провалиться в толпу. *** Белые стены снова встречают ее своей холодностью. После этого «развеяться» стало только хуже. Виктория кидает сумку на диван и сбегает в ванную. Вода порой имеет свойства смывать плохие мысли и чувства вместе с размазанным макияжем. А сегодня в Милане опять дождь. И даже по пути из такси она успела смазать свою помаду. Надо же. Даже небо поцеловало ее сегодня, а Дамиано — нет. В спотифае тоже не самые лучшие рекомендации. Сказала же, на сегодня Бритни достаточно! Виктория, выключив музыку, выкинула телефон на тумбу. Тишина — вот он лучший сопровождающий для душевных метаний. Вода сегодня будет прохладной. Не нужно горячих ванн для расслабления. От них обычно только голова разбаливается. Шипение в голове. Ну вот, опять. Может, таблетки какие пить начать? Депрессия может перетечь в шизофрению и обратно или это просто недостаток сна? Нет, это звонок в дверь. Виктория, осознав это, пугается. Но все же встает и, обернувшись полотенцем, идет к входной двери. Нет, это не смерть и не психотерапевт. Всего лишь Дамиано.