Looks like an angel

      Как признается себе 004, ей очень повезло, что она не страдает от клаустрофобии и не обладает большой массой: свободного пространства здесь настолько мало, что понять сдавшегося Питера просто. Но откуда он знает об этом тоннеле? Неужели он уже... Пытался? Поистине загадочный человек.       От произошедшего осталось лишь колкое чувство, расползающееся по всему телу тоненькими иглами. Нет, это было сравнимо с паучьими лапками, пушистыми, липкими и мерзкими, от которых кожа покрывается мурашками. Они плетут свои силки у неё в голове. А она ползла и задыхалась - подступившие слезы удушали, но она не позволяла им вырваться наружу. Что же они сделают с ним?       Ползла и надеялась, что он всё решит. Что эти звери не измучают и не разодрут его в клочья, оставив после него один долбанный пропуск, крепко сжатый у неё в кулаке.       От долгого пребывания на четвереньках колени покраснели. Правда, сквозь черноту сразу и не заметишь - это произойдет, когда они начнут жалобно ныть. Холодно, темно и страшно.

***

      — Ну, Баллард, куда намылился?       Питера привели в знакомый кабинет и усадили на стул. Лишь какие-то несколько часов назад на этом же месте его хорошо отжарили электрошокером, угрожая им снова.       — Ещё и девчонку с собой думал утащить? На кой черт она тебе нужна? — На его лице не дрогнул ни один мускул. — Молчишь, значит...       Только сейчас Баллард заметил, что Мартина здесь нет. Наверняка собирается устроить ему настоящие муки, приумножив в два раза то, что сейчас с ним собираются сделать офицеры. Даст ему расслабиться, убедит, что это конец. А потом размажет его смазливое личико.       Человек в форме усмехнулся, увидев окровавленную шею санитара и обратился к напарнику:       — Глянь-ка, чип она ему вытащила. Но он, наверное, не в курсе, что в карточке, которую он ей кинул, жучок тоже есть.       Действительно, он не учел этого. Но он не боялся. Ни один их ствол, шокер или какие-нибудь ещё орудия пытки его ни капли не пугали, наоборот - придавали сил.       И он готов на всё. Одним ухом услышав, что монстр Бреннер готовит для своей одаренной девочки, он ни на секунду не засомневался, что нужно бежать.       Чтобы ЕГО девочка не попала в эти противные, когтистые лапы.       — Ну, дружок, ты сам подписал себе смертный приговор. Хоть бы вякнул что-то дельное, может быть, смягчил. — Мужчина наклонился к нему, обдавая запахом пота, который он отчаянно старался скрыть за литром грубого одеколона. — Тебе повезло, что доктора Бреннера тут нет. Но поверь, он всё тебе устроит. А пока дерьмо выбивать из тебя будем мы.       Питер вскинул бровь, расплываясь в насмешливой улыбке, словно цитируя "реально?". Внутри него всё полыхало, но он понимал, что должен скопить весь гнев и сконцентрироваться, как и поступил. Он смотрел на них исподлобья, чувствуя, как вены на связанных руках вздуваются. Чувствовал, как бьется сердце, создавая шум и помехи. И последнее, что он чувствовал — наисладкий вкус жажды мести. Наисладкий, наверное, сильно сказано: таковым он будет, когда момент той самой мести настанет.       Что, безукоризненно, произойдет. Питер просто так не сдастся.       Он не произнес ни слова, но этого хватило, чтобы вывести охранников из себя:       — Чё, сукин сын, весело? Смешно? Посмотрим, как ты посмеешься, когда эта штука поджарит сначала тебя, а потом и твою подр... — санитар махнул головой вправо, и, не успев договорить, мужчина сразу же отлетел в стену.       Другой же направил пистолет, медленно отходя назад. Правда, это ему не помогло: Баллард провернул с ним то же самое, освобождая себя от ненадежной веревки. Он выскользнул из комнаты, ныряя вглубь коридора, увязав с собой несколько хвостов, охраняющих вход в кабинет.       Он больше не ощущал себя загнанным в ловушку. В его руках были целые жизни этих бестолковых, лишенных чуткости людей, и он мог лепить из них, что душа пожелает. Но Питер не был уверен, что как-то может ими воспользоваться - они абсолютно бесполезны.       «Чем ты думал, Мартин, когда нанимал их?» — проскальзывает в мыслях и он даже хихикает.       Он и вправду был довольным, как Чеширский Кот, или, скорее, как беззубый мальчик, которому дали леденец. Он сбавил шаг, наслаждаясь всем своим величеством, но не забывая, с какой целью. Ему всё ещё нужно найти её.       Внезапно Питер останавливается, как только перед ним выбегает очередная троица вооруженных офицеров, и еще такая же - окружает сзади.       — Не двигаться, иначе выстрелю! — дрожащими руками главарь держал пистолет, угрожая так, словно вот-вот готов взорваться.       Он оглянулся, замечая, что дул "Глока 21" направлен ему в затылок и напрягся. Подчинившись, он не свиднулся с места и даже поднял обе руки. Оказывается, быть преступником - весело, но очень и очень изматывающе. Баллард до сих пор злился.       В последующие минуты помещение проницала лишь сигнализация. Они стояли, не решаясь что-либо сделать, а, может быть, и не в силе. Воздух насытился напряжением, наэлектризовался, и теперь охранники дышали ещё рванее и глубже, словно утопали в океане пристально следящих за их действиями глаз.       Один из них шагнул, и, наверное, пожалел об этом - он сразу же поднялся в воздух и ударился головой об потолок, без сознания падая и оставляя после себя красное пятно. Другие же бросились "в атаку": но каждый повторял судьбу сослуживца, отключаясь, или, может, даже погибая индивидуальным способом. Об стены, пол, сворачивая голову... Питер не испытывал жалости. И когда с ними было покончено, он ушёл, оставив единственным воспоминанием об этих трусах их тела и их кровь, которую он нынче носил на своей рубашке и брюках.

***

      004 действительно вышла в какую-то лабораторию, как Баллард ей и говорил: перед ней предстало огромное окно из толстого стекла, а под ним - длинный центр управления, снабженный мониторами и креслами. Тут было так же темно, как и прежде. Она, еле стоя на ногах, подбежала к плотным железным дверям, и, приложив чужой пропуск к считывателю, прошла через них.       Снова пришлось идти по запутанному коридору, наделенному кучей неизвестно куда ведущих проходов и комнат. Но, проходя через одну из них, четвертая услышала чьи-то голоса, среди которых был и знакомый папин.       — Что будем делать с ним, доктор Бреннер? Он совсем вышел из под контроля, несколько наших ребят уже мертвы!       «Что? О ком они говорят?»       — Что-ж, его нужно как-то поймать. Но убивать его нельзя, он же сбежал не один.       «Они... О Питере? Хотят его убить?... Пусть попробуют» — девушка невольно стиснула зубы. Суставы пальцев на руках захрустели.       — Но сэр, если мы не застрелим его первыми, то он прикончит нас!       В этот раз пазл не складывался. Разве он мог кого-то убить? Каким образом? У него совершенно ничего не было, чем бы он мог защититься, и он сдался копам сразу же! Наверняка кто-то из них сошел с ума и застрелил своих товарищей, а всё повесили на Балларда!       — Я сказал, что нельзя. Его нужно проконтролировать, чтобы потом использовать в свою защиту. Он не такой сильный, как одиннадцать...       Не такой сильный, как одиннадцать? Что это значит? Неужели у Питера тоже есть способности?       Остолбенев, номер четыре погрузилась в размышления. Если по словам папы он не такой сильный, как одиннадцать, значит суперспособности у него всё же есть. И, тогда... С её помощью он защищался и кого-то убил?       Нет, не может быть...       Из раздумий вытащил чей-то басистый голос.       — Вот она!       Конечно, неудивительно, что её искали, поэтому даже не взглянув на обладателя, она бросилась бежать.       Безусловно, всё тело ломило, но прилив адреналина заставил позабыть о боли и приускориться. Глаза наполнялись влагой, и она даже не знала, от чего: от быстрого бега или терзающих эмоций, готовых накрыть её волной в любой момент.       И сколько бы она не бежала, ей, кажется, никогда от них не скрыться.       Звуки ударяющихся об плиты босых ног и ботинок смешались в целую какофонию. Это здание казалось бесконечным. Четвертая и бежала, и бежала, и бежала... Пока не врезалась в чью-то грудь. 004 отпрянула и хотела продолжить, но её остановили.       — Не бойся. Больше не бойся.       Подняв голову, она засияла. Это он - принц на белом коне, вернувшийся за ней! Только с зачесанными назад волосами. И испачканной кровью одеждой.       Питер перехватил её реакцию.       Правда, времени на расспрашивания совсем не было: топот отбившихся охранников приближался.       — Ты должна помочь мне. Другого выбора у нас нет. — Он взял девушку за подбородок, строго смотря в серые глаза.       Баллард повернулся к прибывшей толпе.       — Мы будем стрелять!       Он тяжело дышал. Ему даже не хотелось засмеяться от этой лжи - хотелось только действовать. Показать, на что они способны.       А номеру четыре это не понравилось. Она собиралась отойти, но санитар сжал её руку. Ей стало ещё тревожнее.       — Нет, не сейчас. Больше никогда.       Он снова завладел ими, как будто это обыденное дело: грохот ударяющихся об твердую поверхность тел до чертиков пугал четвертую. Или, может, брызги багровой жидкости, оставляющиеся после него. Тем не менее, она тоже старалась управлять процессом, собирая все переживания, страх и злость в кулак, которым позже оглушает плохих людей, отдавая на растерзание Питеру.       — Сконцентрируйся на том, что тебя беспокоит, раздражает, выводит из себя. Возьми все эти эмоции и выплесни в лицо противнику. — Он ловко передвигает фигуру на две клетки вперед.— Это мне сказал однажды 001. Думаю, ему ты можешь довериться.       Когда остался последний, Баллард посмотрел на девчонку. Она поняла, чего он хочет. Вдыхая кислород, она постепенно поднимала сопротивляющегося мужчину в форме в воздух. И, зажмурившись, 004 закричала, что было мо́чи: ладонь быстро перемещалась и вниз, и вверх, вправо и влево... Но она не слышала ни ударов, ни стонов. В ушах стоял оглушающий писк, который она пыталась "перекричать".       Когда побеленный коридор приобрел насыщенно-красный цвет, она опустила руку, отдышиваясь так, словно пробежала марафон.       — Видишь, что у тебя получилось? А ты себя недооценивала. — Девушка не видела его выражения лица, но почувствовала, как он улыбается.       И если он улыбается - значит, всё не так уж и плохо. Значит, она тоже может улыбнуться.       Этот день ей еще предстоит переварить. Столько ужасающих и кровавых событий... Но это того стоит. Питер жив и она жива. Вместе они невероятно сильны, почему же у них не должно быть шансов? Не важно, сколько убийств они совершили и совершат - Питер улыбается. Питер гордится ею. И это определенно стоит нескольких жизней!       Она готова пойти и поубивать всех, кто встанет на их пути. Он ее спаситель. Кто бы ещё ей вселил надежду в отчаянные периоды её жизни? Кто бы заботился о ней здесь? Кто бы, наконец, раскрыл её истинные способности? Теперь, когда он рядом, четвертая даже не сомневается, что у них всё получится.       В голову крадутся мысли об обыкновенных людях. Людях, которые не жили и не живут в лабораториях, не умирают, защищая чужие души. О тех, кто готовит себе на завтрак яичницу. Кто ходит в школу, в университет, на работу. Кто живет в доме со своими домашними животными или целой семьей, черт возьми! И она поверить не может, что Питер позволит ей жить так же.       Плевать на папу и остальных.       Ну и на пятеро убитых людей.       Номер четыре успокаивается и хочет начать задавать бесконечный поток вопросов, но он, будто читая её мысли, опережает:       — Я должен показать тебе, — закатывая рукав, он открывает вид на набитое «001».       И девчонка могла подумать что угодно... Только не это. Как бы глупо не звучало, но каждый раз, когда он упоминал первого, она и не представляла, что Питер говорит о себе. Честно, она вообще не думала, что у него есть какая-либо сила. Ей стало стыдно.       — Что-ж, ты уже доказал это...       — Ты права, номер четыре, — он убрал упавшую на лицо прядь, — но теперь ты должна просто знать об этом.       004 даже захотелось побежать обратно, ворваться в радужную комнату и заорать: «Номер один это Питер! Он сам мне сказал!»       Но пути обратно не было.       Держась за руки, они пошли вперед.