Looks like an angel

      За всю свою скудную жизнь 004 не испытывала таких эмоций, как за каких-то несколько часов. Ей не верится, что она спокойно идет с ним за руку на выход из лаборатории, за пределами которой никогда не была: узнавать об обстановке снаружи доводилось лишь по картинкам из книжек и по всяким документальным фильмам, что показывал папа. На самом деле, скорее всего, всё иначе...       Их одежда перепачкана в крови. Они убийцы?       «Да», — думает номер четыре, — «наверное так».       И разве можно не позволить себе отыграться на кучке идиотов, когда предоставляется такая возможность? Тем более, она убила не простых граждан, а очень плохих. Они хотели убить Питера! Отнять самое ценное, что у неё есть!       Поступки папы - вот чьи поступки не должны быть оправданы, раз уж на то пошло. Разве можно держать детей в заточении больше десяти лет и проводить с ними эксперименты? Разве можно после этого улыбаться им, говоря, что любишь каждого из них? Так пускай получает в дар плоды того, что посадил!       Четвертая шла и надеялась, что для Мартина это будет уроком. Пусть боится её и боится 001, ведь вместе они несокрушимы. Кажется, если настроить всех ребят против папы, то от него и духу не останется.       Он создал себе персональный ад.       Словно они и вправду были вирусом, который уничтожит человечество, стоит хоть одной его частице проникнуть во внешний мир. А что, если так и есть? Папа же тот ещё врун. Он придерживается только своего больного ума, и, как жаль, что залезть к нему в голову невозможно - кто знает, что он еще соизволит придумать. И ведь доктор Бреннер никакой ей не папа. Таковым он ей не нужен. 004 хочется, чтобы он был как Питер.       Когда он сжимает её ладонь сильнее - она становится счастливее. Бывало, что санитар, пытаясь снять напряжение, перебирал их сплетенные вместе пальцы. Тогда по девичьему телу распространялась новая волна приятных ощущений, будто она окунулась в бассейн с холодной водой, а потом обвилась теплым полотенцем или надела махровый халат: сладостные покалывания как нуга тянулись вниз, по животу, доходя до самых пальцев ног. Уши горят, всё горит, словно девушка стоит под солнцем в наижаркий день.       Нет, нет таких слов на Земле, которыми можно описать, что она чувствует, когда Баллард поглаживает её плечо, нашептывает что-либо, приблизившись к лицу, подмигивает или просто смотрит на неё. Близкий и в то же время отдаленный. Как мимолетная неосязаемая иллюзия, готовая раствориться от попыток прикоснуться. Но он никогда не растворялся. Скорее отстранялся, хотя девчонка и понимала, что ему очень не хочется.       Она видит, что он не равнодушен к ней. И, похоже, этот милый работник психиатрической больницы - единственный луч света среди кромешной тьмы. Ради него 004 определенно прольет столько крови, сколько будет нужно. Неважно чьей: своей или чужой. Поэтому она идет вместе с ним.       Но Питер останавливается, как только чувствует хвост позади них. Это Мартин Бреннер следит за парочкой, провожая своим взглядом. Он не обеспокоен - вид у него умиротворенный, словно на его глазах не совершается побег, а двое молодоженов уходят в долгий и счастливый путь. Возможно, потому что он всё равно их найдет. Или так считает.       — Питер, — встревоженно донимает его номер четыре, — нам стоит бежать?       001 не отвечает. Чего он ждёт?       — Зачем же бежать, — на этот раз заговорил папа. — Продолжай, Баллард. Веди её. Вспомни себя, вспомни, какую ошибку ты совершил.       Девушка видит, как на лице мужчины, оставляющего на её руке красные пятна, заиграли желваки. Его грудь чаще вздымалась, он весь покраснел. Он в ярости.       — Ты знал, Питер, как делать не стоит. Всё это на твоей совести, — его голос приобрел некую сердитость. Можно подумать, папа собирается отругать его, как нашкодившего котенка. Но что теперь сделает Питер? И его убьет?       Он поворачивается, не отпуская 004.       — Да, ты прав. На моей, — 001 улыбается, и девчонка думает, что с ним не так. Он внезапно вытягивает левую руку, отбрасывая того назад, но, по всей видимости, не собираясь его убивать.       Доктор Бреннер ударяется спиной об стену, а санитар ускоряет шаг, заставляя девушку бежать за ним. Дыхание сбивается, и она взволнованно оглядывается, одновременно поглядывая на него: каковы могут быть последствия?

***

      Сегодня Питер Баллард открылся ей с другой стороны. Не как заботливый, мягкий и чуткий, а как бесстрашный и отважный человек, преодолевающий любые препятствия. Непреклонный. Даже жестокий. Но она верит, что он бывает таким лишь тогда, когда это необходимо - без его помощи четвертая ровным счетом представляет из себя ничего.       Он поистине чудесный. В нём нет минусов. Она готова принять его совершенно любым. Указывают ли эти три предложения на что-либо?       Что это? Влюбленность?       Номер четыре и подумать не могла, что может в кого-то влюбиться. А сейчас она проходит с объектом своего воздыхания темные коридоры, делая шаги навстречу тому, о чем мечтала десяток долгих лет. В таком месте жизнь, оказывается, тоже меняется. А в какую сторону бы это произошло, если бы 001 попросту не родился?       Она не хочет представлять.       Главное, что они — здесь и сейчас — уже подходят к металлической двери, над которой тускло светится табличка «Exit». Похоже, это запасной выход. Но тем не менее - выход! Не хватает только арки, обрамленной белыми розами. Номер четыре подбегает к ней, бесцеремонно дергая ручку... Дверь заперта. Предсказуемо.       — Номер четыре, не торопись, — Баллард достает ключ из кармана брюк, подмигивая ей.       — Когда... Когда ты успел?!       — Когда шел за тобой, — он вплотную подходит к двери, положив одну руку на неё. Другой же вставил украденный ключ в скважину, проворачивая его невыносимо долго.       — Пожалуйста, не томи!       Он что, специально?       Четвертая в предвкушении готова вдохнуть запах свежести и свободы, помчать, куда глаза глядят - главное, подальше от лаборатории Хоукинса. Всё тело словно пронизывает сотни мельчайших копьев, а в животе становится очень неприятно. Как будто ей дали подержать десятикилограммовую гирю! Точно такая же не хотела спадать с души. Даже осознание того, что через каких-то несколько мгновений она получит то, чего давно желала, не успокаивало. Может, она просто голодна? Или закружилась голова от долгого бега? Всё-таки, человеческий организм - сложная система...       004 невольно задумывается: а она вообще человек? Разве люди владеют телекинезом?       Пожалуй, она устала думать. ...       Внезапно дверь отворилась. И, о Господи, какой же необычный это был вид! Девушка сделала шаг, осматривая территорию. Впереди стояло множество высоких деревьев, справа - какая-то дорога, которая, в свою очередь, была ограждена от посторонних. А на небо словно разлили краски: огненно-красный цвет переливался в ярко-оранжевый, а затем и в приятный малиновый. Девчонка всегда представляла его чисто-голубым и не знала, что оно бывает и таким! В её представлении смены дня и ночи небо медленно чернело и наоборот.       — Ну, идем, — Питер ухмыльнулся, увидев эмоции на её удивленном личике.       Она пропустила его, зашагав вслед и не отрывая взгляда от всего, что её окружало.       — Питер, почему небо такое?       — Солнце всходит. Пока мы бежали - прошла целая ночь.       Оказывается, солнце не просто растворяется во тьме, а... Уходит. Бреннеру, наверное, стоило чаще заниматься с детьми, объясняя всё вплоть до таких элементарных вещей. Она чувствует себя глупой.       Баллард повел её сквозь лес. И сам выглядел, если честно, измучанным. Иногда девушка наступала на ветви и корила себя за то, что не надела чешки. Она попросту про них забыла. Возможно потому, что злоупотребляла хождением босиком по больнице, а здесь... Здесь так нельзя.       Смотря под ноги, она ненароком замечала засохшую кровь на одежде. Вдруг кто-то подумает, что они преступники?       — А... Кровь...       — Не переживай, — он посмотрел на неё, грея теплом своей улыбки. То, что надо во время прохладного ветра. — Я всё улажу.       — А сколько нам идти?       — Немного.       Ответ показался ей слегка равнодушным, но она решила больше не спрашивать что-либо, дабы не навязываться. Он, наверняка, устал ни чуть не меньше, чем она.

***

      Номер четыре не знает, сколько они шли: к тому времени, когда 001 привел её к какому-то зданию, уже успело посветлеть. Они зашли внутрь.       Перед ними предстал небольшой зал в коричневых и бордовых тонах. По обе стороны стояли небольшие диваны, а рядом с ними горшки с неизвестными растениями и цветами. Но девчонку заинтересовала пустующая стойка, за которой расположились маленькие ящички, встроенные в стену. На столе стоял телефон на пружинке, прозрачная подставка с визитками и валялись различные бумаги. Кожаное кресло одиноко находилось рядом, ожидая своего обладателя.       Услышав звоночек над входной дверью, из подсобки выбежала миниатюрная азиатская девушка, поправляя короткие волосы. Она извинилась и села на свое место, пододвигаясь к стойке. Также она обратила внимание на испачканную в крови белую рубашку Питера, моментально поменявшись в лице.       — А-а... Вам нужна помощь?       — Нет, спасибо, — абсолютно ровным голосом отрезал он.       — Уверены? Может, вызвать скорую помощь или полицию?..       — Ещё раз нет, всё в порядке.       Девушка снова обеспокоенно оглядывает их, неудовлетворенная сухими ответами мужчины. Но, смирившись, говорит «ладно» и ждет его просьбы.       — Нам нужен тринадцатый номер, зарегистрированный на Виктора Крила.       Работница достает стопку бумажек, быстро просматривает и берет другую. Там, наконец, находит нужную.       — Виктор Крил - это Вы?       — Верно.       — Девочка рядом будет проживать с Вами? — взяв в руки ручку, она указала ей на 004.       — Да, — он поворачивается к четвертой и натягивает улыбку, — её зовут Долорес Кейдж.       Долорес... Какое красивое имя.       Азиатка кивает и что-то записывает в этой бумажке, а потом откладывает в сторону и отворачивается к шкафчикам. Найдя тринадцатый, она отпирает его маленьким ключиком и достает из него почти такой же, передавая Питеру. Она хочет сказать что-то ещё, но Баллард благодарит её и сразу же уходит, захватив с собой Долорес.       Конечно, у неё много вопросов.       Кто такой, черт возьми, Виктор Крил? Откуда у него здесь забронированный номер? И... Как он мог так глупо отвечать? Естественно, та девушка сочтет их подозрительными, и, скорее всего, тайно вызовет целый отряд. Но все эти непонятки придется проглатывать, потому что спрашивать санитара об этом бесполезно. ...       Они вошли в просторную комнату. Первым делом в глаза бросилась двуспальная застеленная кровать, по бокам которой присутствовали тумбы. Ночник был лишь на одной. По сторонам находились ещё две спальни, и напротив - ванная комната. Номер четыре застыла, разглядывая каждый уголок: похоже, какое-то время Питер жил здесь.       — Чувствуй себя... Как дома. — сложив ладони, он медленно наматывал круги, смотря куда-то в пол. А четвертая не могла сдвинуться. — Чего же ты стоишь?       Она так же медленно побрела в середину, словно опасаясь сделать лишнее движение.       — Разве ты не боишься того, что папа найдет нас? Кажется, это место не так уж и далеко от лаборатории, и в первую очередь он будет искать нас тут. Ты так не считаешь?       — Мне нравится, какая ты рассудительная, — он неожиданно заходит в одну из комнат, и через пару минут выходит оттуда со сложенными вещами в руках, отдавая их ей. — Я скажу тебе ещё раз: не бойся его. Им нужен я. А одна ты не останешься. Думаю, пока тебе нужно только принять душ и ложиться спать. Но, если хочешь, перед этим мы можем сходить перекусить.       Сейчас он выглядел так же, как и во время рабочей смены - его ранее убранные назад волосы приобрели изначальную укладку, уголки губ приподнялись и даже поза была похожа на ту, в которой он проводил всё свое время. Её любимый Баллард.       Дикая усталость взяла верх. Не столь сильный, но всё ещё стресс накрывал с головой, и девушка не была уверена, что кусок чего-либо полезет ей в горло. Поэтому она выдыхает и ищет ванную, чтобы смыть с себя сегодняшний день.