Дождь

На просторной поляне в дворцовом саду было накрыто множество столов, уставленных яствами. Повсюду горели сотни свечей. В центре поляны стоял огромный богатый шатер, с небольшим шпилем сверху, покрытый красной плотной тканью, спускающейся по подобию штор на четырех его основах. Там же стоял огромный круглый стол, накрытый красной скатертью, расшитой золотыми узорами, с множеством блюд. Вокруг стола на дорогом ковре, покрывающем траву, было разложено двенадцать подушек. В уголочке поляны сидели наложницы, играющие приятную и задорную мелодию. Некоторые девушки уже сидели за столами, расставленными по поляне, но ни одна из них не притронулась к еде, все просто беседовали и осматривались. Самые озорные же девушки уже беззаботно танцевали под музыку, не ожидая ничего, чтобы начать веселится! Поляна, по периметру засаженная зелеными невысокими кустами с маленькими блестящими листочками, служащими живой изгородью, потихоньку наполнялась народом. Наложницы группками приходили на поляну, наряженные и улыбающиеся, подходили к центральному шатру, чтобы поблагодарить Валиде Султан и поцеловать подол её платья под одобрительный взгляд и рассеивались по поляне. — Дорогуууу! Султан Селим Хан Хазретлери! — ступая по зеленой траве уверенным шагом на поляне показался высокий и статный силуэт Правителя. Все девушки повскакивали со своих мест и перестали танцевать чтобы поклониться перед Султаном. — Поздравляю тебя с началом Священного Рамадана, сынок! — радостно объявила Валиде Мирай Султан также поднявшись с места, с улыбкой смотря на то, как Султан целует её руку. — И вас с Рамаданом, матушка! — с искренней улыбкой ответил Султан и сел за стол. Наложницы же стали тайком рассматривать пришедшего мужчину, цепляясь за редкую возможность лицезреть Падишаха. Прямые и сильные плечи, скрытые под белым дорогим кафтаном расшитым золотом, выдавали в нем сильного воина, а пара крупных перстней на каждой руке показывали в нем могущественного правителя. Те счастливицы, кому было видно лицо Султана, увидели в его улыбающихся глазах ещё и любящего отца и мужа, когда на поляну пришел Шехзаде Ахмед и Хасеки Акгюль Султан. Они тепло поприветствовали друг друга и сели на свои места. Ягмур и Мелике шли по дорожке сада обсуждая их день на рынке. Они постарались прибыть пораньше, чтобы не схлопотать от Валиде Султан за отсутсвие. Девушки выглядели сногсшибательно: Мелике Султан была облачена в нежно-розовое платье с кружевным верхом, плавно переходящим в свободную летящую юбку, голову украшала маленькая тиара из алмазов, а уши длинные серьги с этими же камнями, шея, ключицы и плечи были выставлены на показ, оголяя молочную кожу; Ягмур же была в темно синем платье, корсаж которого был украшен россыпью мелких сапфиров спускающихся по подолу из шелка с летящими рукавами делающими образ легким, темные волосы, выглядевшие почти черными в темноте, спадали на спину и плечи переливаясь на свету, а алмазная корона и серьги завершали образ. — Дорогуууу! Ягмур Султан Хазретлери и Мелике Султан Хазретлери! — Валиде Султан, — по очереди поцеловав руку Валиде и поприветствовав ее, девушки уселись на свои места. К счастью, их посадили рядом. Все остальные члены семьи уже были здесь. Не успели они устроиться поудобнее как послышалась вечерняя молитва, знаменующая заход солнца. Все присутствующие прекратили разговоры и музыку. Почти сотня человек проговаривали молитву с прикрытыми глазами. У многих на лице застыла легкая улыбка. — Пусть этот Рамадан будим светлым, — пожелала Валиде Султан, когда все закончили. — Аминь, — ответили все члены Султанской семьи. Девушки, сидящие у живой изгороди, взяли в руки инструменты, и в тишину ночи проникла красивая приятная мелодия. За султанским столом звучали светлые пожелания. Ягмур не могла не улыбаться — вот они, её самые близкие люди. Она посмотрела на статного отца, который отвечал Валиде Султан, на свою мать, которая сегодня была просто изумительна, с её светло-голубыми сияющими глазами и королевской прической с завитыми локонами, на брата, который уже напоминал молодого и справедливого Правителя, хоть Ягмур и знала какой этот, с виду серьезный молодой человек, шутник. Танели с милой улыбкой давала полугодовалому сыночку ложечку фруктового пюре, пока ребенок любопытными блестящими глазками рассматривал всех вокруг и посмеивался. — Ягмур, — наклонившись к подруге тихо позвала Мелике, — смотри. Проследив за её взглядом, Ягмур увидела неподалеку стражников отца и... Айкута! Сердце забилось быстрее, и девушка опустила взгляд, молясь, чтобы никто ничего не заметил. В голове всплыла последняя встреча. Это было так давно. С тех пор они виделись лишь мельком у покоев Султана или же где-нибудь в саду. В её сердце всё ещё теплилась надежда когда-нибудь быть вместе. Вновь подняв взгляд, она посмотрела на силуэт любимого, виднеющийся сквозь темноту ночи. Он тоже повернулся, и их взгляды встретились, Ягмур спешно опустила взгляд, и постаралась больше туда не смотреть. Не хватало ещё, чтобы у кого-нибудь возникли подозрения. Выпрямив спину, она прислушалось к разговору семьи. — Валиде, вам не нужно за меня переживать, мой муж очень добр ко мне, — говорила Дильшах, — Аллах послал мне любовь, — вымолвила девушки покосившись на Ягмур доминирующим взглядом, — как же все-таки жаль, что не всем так везет, как мне. — Иншаалах, так и будет, Дильшах, — ответил Султан. Ягмур мысленно выгнула бровь и продолжила молча есть. Попытки Дильшах её задеть выглядят даже смешными. Да, наверное, за столькие годы, фантазия стала заканчиваться. — А как ты поживаешь, Мелике? Ты довольна выбранным тебе мужем? — обратилась Султанша уже к другой своей внучке. Ягмур чуть не поперхнулась. Неужели разговор идет к тому, о чем она думает? Или это уже просто паранойя? — Я не могла и мечтать о таком счастье, и я очень благодарна матушке. Ведь если бы не она, я бы не смогла выйти замуж по любви. Мирай Султан поменялась в лице, а Танели Султан довольно улыбнулась, посмотрев на дочь. — Ягмур, пора бы и тебе выйти замуж, — вернув своему лицу невозмутимый вид, обратилась Мирай к внучке. От её фальшивой улыбки и доброжелательности выворачивало, — ведь есть столько достойных Пашей и государственных деятелей. И тебе нужно познать счастье, продолжить Османский род. Судорожно ища в своей голове подходящий ответ, Ягмур молилась, чтобы этот разговор поскорее закончился. — Валиде, — Ягмур посмотрела на отца, чье выражение лица выражало некую усталость от столь часто поднимаемой его матерью темы, — давайте мы поговорим об этом позже. Мирай Султан сохраняя фальшивую улыбку изящно кивнула головой, а её серьги с крупными рубинами качнулись вслед за движением. Теперь она решила взялась за другое. — Шехзаде Бехрам ведь поедет в поход? — спросила Валиде как бы у всех, но, очевидно, кому предназначался вопрос. Годже Султан перестала есть и навострила уши, не перемещая взгляда со своей тарелки. — Да, мой Шехзаде уже достаточно вырос для своего первого похода, к тому же ему есть чему поучится у своего старшего брата, — одобрительно взглянув в сторону старшего сына, с легкой ухмылкой ответил Султан, которому кажется начинали надоедать вопросы Валиде. — Благодарю вас, Повелитель, — подал голос Шехзаде Бехрам, после того, как его мать посверлила его строгим взглядом. — Оба наших Шехзаде в поход уедут. Дай Аллах им уверенности и мастерства. — Аминь, — отозвались присутствующие. — Как жаль, что вы снова нас покидаете Повелитель, — впервые за вечер заговорила Гюленай Султан, сидящая рядом с матерью. — Не грусти, моя смеющаяся луна, — улыбаясь ответил Селим, а на его обращение, глаза девушки радостно засияли, — мы вернемся с победой. — Конечно, Повелитель! Повисла небольшая пауза, заполняемая разливающейся по саду музыкой и щебетанием наложниц. Гюленай кажется собиралась с мыслями. — Повелитель, позвольте мне попросить у вас кое-о-чем, — вымолвила девушка и подняла глаза, ожидая ответа. — Проси, конечно. — Я уже очень давно езжу верхом и очень люблю это. У Ягмур уже есть своя лошадь... можно и мне иметь своего коня? — спросила Гюленай и затаила дыхание, во все глаза смотря на отца. Ягмур мило улыбнулась и так же посмотрела на Повелителя, заранее зная ответ. — Всё что пожелаешь, Гюленай. — Благодарю вас, отец! — Радостно выкрикнула девушка, вызывая улыбки на лицах родственников. Разговор ушел в сторону обустройства сада дворца Танели и о не сильно важных и легких темах. Ягмур смущали только взгляды Дильшах, которые она то и дело бросала на сестру, от которых по телу пробегалась неприятная волна мурашек. Блюда на столе заменили, а разговор все так же продолжался. Вечер проходил хорошо. Ягмур спокойно ела, как вдруг услышала громкие крики. Она быстро развернулась и застыла от ужаса. Одна из наложниц, которые весело танцевали по поляне, истошно кричала, отчаянно махая правой рукой, на летящем рукаве праздничного платья, пылал яркий огонь. Девушки, сидящие за столами рядом, в испуге повскакивали со своих мест с криками. Кто-то стал кричать танцовщице, чтобы та стряхнула огонь покатавшись по земле. В другом конце поляны, девушки с ужасом и криками бежали от стола, скатерть на котором, так же была охвачена пламенем, а кусты, ограждающие поляну, также горели ярким огнем в одном месте, разгораясь всё больше и больше. Чтобы увидеть всё это, понадобилось лишь несколько мгновений, и ещё не осознавая происходящего, Ягмур услышала еще один крик, уже совсем рядом. Послышался свист. — СЕЛИМ! — Вспрыгнув со своего места истошно крикнула Акгюль Султан, подбегая к супругу. События будто замедлились в несколько раз. Мозг не успевал делать выводы. Когда они уже были в десятке шагов от стола, до Ягмур дошла картинка загоревшегося шатра. Конец одной из шторок загорелся и пламя достигло уже верхушки палатки. В жилах застыла кровь, когда Ягмур огляделась: вся живая изгородь была охвачена высокими языками пламени, яркими и ослепляющими.