Дождь

Ягмур пролежала так какое-то время, как почувствовала будто кто-то идет по земле и становится все ближе и ближе. Воздух маленькими порциями поступал в легкие, из-за чего дыхание стало прерывистым, и Ягмур уже не понимала правда это или галлюцинации. — Ягмур? Ягмур! — донеслось до помутневшего разума. Когда тот, кто это произнес, уже подошел, Ягмур наконец узнала Его голос. — Ай-к-у..., — из-за отсутствия достаточного количества воздуха говорить было почти невозможно, звук просто не выходил. На глазах выступили слезы от счастья и скатились по щекам. Он здесь, он рядом. Хранитель покоев присел рядом с ней, судорожно проверяя пульс. Его прикосновения аккуратны и невесомы. Его присутствие дало возможность вдохнуть немного глубже, но тут же приступ кашля перекрыл поток воздуха и отдался тупой болью в грудной клетке. — Тише, тише, — Айкут придвинулся ближе. Кажется... по его щеке скатилась слеза? Даже в таком состоянии, она смогла расслышать как часто бьется его сердце и как неровно он дышит. Этот глубокий синий цвет бескрайнего моря, огромных волн, воды, пронизанной лучами солнца, выделялся на фоне красноты кожи вокруг глаз. До Ягмур донесся тяжелый рваный вдох. Айкут осторожно касаясь пальцами светлой кожи, запрокинул голову Ягмур назад. Его руки были такими теплыми... Он наклонился над ней, и она прикрыла глаза. В его синих очах был страх и слезы. Черные пряди вьющихся волос спадали вниз и коснулись её лица, приятно щекоча, когда его губы коснулись её. Но не для поцелуя. Порция воздуха попала в организм, и разум совсем немного прояснился. — Ай...ку-ут, — её голос дрожал и звучал очень тихо. Юноша сидел на земле, склонившись над ней, его лицо было так близко. Ягмур, как зачарованная посмотрела в эти синие глаза. Его грудь часто поднималась и опускалась. Она почувствовала мокрую капельку у себя на щеке. Он снова приблизился, чтобы подарить ей немного воздуха, но это уже, наверное, бесполезно. Она слабо подвинула рукой, желая дотронуться до него. Новая порция воздуха наполнила легкие. Она дрогнула. Айкут, увидев её попытки пошевелить рукой, нежно взял её, обхватив дрожащими пальцами. Облегчение и радость появились на лице любимой. Она еле ощутимо потянула его ладонь на себя, и он послушался. Сердце пропустило удар, когда она слабо прижала его руку к своей груди. Её легкая улыбка была похожа на ангельскую, такая безмятежная, улыбка светлого счастья. В её чистых глазах отражалось то самое великое чувство, о котором знало каждое живое существо. Оно наполнило Айкута, заставляя сердце вздрогнуть. Нет, нет, она не может умереть! Юноша осмотрелся, и сквозь пламя заметил с другой стороны поляны какое-то движение. Прозвучал плеск воды. Айкут сощурился и сквозь дым смог увидеть, как огонь потихоньку угасает. — Всё будет хорошо, — прошептал он, снова склонившись над Ягмур и мягко улыбаясь. — Ай....к..., — на лице девушки отразилась тревога, когда он легко подхватил её на руки и быстро понес на звук. Снизу вверх, она смотрела на его лицо, пытаясь поймать взгляд и старалась обратить на себя внимание прижимая руку к его груди. Нельзя, их увидят! Что с ним после этого сделают? Приступ кашля поглотил её, отдаваясь невыносимой болью в горле. Они приблизились к изгороди. Всё вокруг было одной большой кашей из звуков и цветов. Ягмур с трудом разглядела отца, стоявшего перед погасшим огнем. Его взгляд был направлен на неё, а потом на мгновение перескочил на Айкута. Он всё увидел. У неё перехватило дыхание, и в глазах потемнело. — Ягмур, — тихо позвал Он, увидев её затуманенный взгляд, — Ягмур! — пришлось немного перегруппироваться, чтобы придержать ей голову. Она потеряла сознание. Слезы, накопившиеся в глазах, скатились по щекам. Нет, пожалуйста, она должна быть живой! — Айкут, — словно издалека услышал он голос Повелителя, — дай её мне. Мужчина стал вплотную к тому, что осталось от кустов, и протянул руки. Султан видел перед собой молодого мужчину, сильного и крепкого, но с глазами полными слез. Он боялся. Боялся потерять того, кто дорог. Айкут встретил взгляд Султана. Из него сквозила непоколебимость и тревога. Мужчины, долгий момент, смотрели друг другу в глаза. Один взгляд решительный и властный, а второй обнажающий разрывающуюся на куски душу. Что-то переломалось в сердце, когда Айкут наконец, переборов себя, бережно переложил хрупкую девушку в руки отца. Повелитель незаметно кивнул и сразу же развернулся, уходя быстрым шагом прочь и унося Её всё дальше. Айкут кинулся за ними, но двое стражников преградили ему путь. — Нет, пожалуйста, Повелитель! Повелитель! — со всех сил крикнул он, срывая голос, — Подождите! Стражники железной хваткой вцепились в его плечи, но он вырывался. Он должен быть рядом, должен! — Повелитееееель! — его хриплый голос разнесся по саду, пугая слуг, тушивших огонь. Глубокое отчаяние съедало его изнутри. Невыносимая боль пронзала сердце. Страх за её жизнь, страшными когтями раздирал его в клочья, оставляя кровоточащие раны. Собрав свою волю в кулак, Айкут ещё раз резко дернувшись, вырвался. Он нанес резкий удар локтем одному из стражников, но второй всё ещё старался его удержать. Айкут попробовал ударить его головой, но это ничего не дало. Первый отошел от удара и схватил парня за второе плечо. “Я должен быть рядом”, только это было в голове. Ещё одна попытка атаки оказалась удачной, но юноша почувствовал тупую боль в животе от тяжелого удара. Согнувшись, он посмотрел в ту сторону, куда Повелитель унес Её. “Ягмур”, еле слышным надломленным от крика голосом прошептал он, с глазами полными слез, когда его развернули и хорошенько въехали кулаком по лицу.

***

Пасмурный лес. Высокие деревья с тонкими стволами поднимаются так высоко, что не видно их вершин. Под ногами изумрудно-зеленые округлые листья неизвестных кустарников. Ни звука. Тишина. Даже стук собственного сердца не слышен. Я осматриваюсь. Стволы деревьев в далеке приобретают синий оттенок. Так темно, что кажется будто сейчас вечер, но все слишком хорошо видно. Неуверенные шаги по земле. Снова ни звука. Будто здесь остановлено время. Ни крика птицы, ни шороха листвы от дуновения ветра. Но что-то тянуло меня вперед. Что-то заставляло шаг за шагом приближаться. В синей дымке показался силуэт. Статный мужчина с русыми волосами. От него пахнет лесом и охотой. Когда он увидел меня, в его темно-карих глазах проявилось тепло, а на лице расцвела улыбка, заставляя морщинки, что только начали появляться на лице показаться. — Дедушка! Я бросаюсь к нему, и он обнимает меня, я снова чувствую себя маленькой девочкой, которая сидела у него на коленях и завороженно смотрела как он выводит указы аккуратным почерком. Я отстраняюсь и смотрю на его лицо. Как же давно я его не видела! Он смотрит на меня с теплой улыбкой. Я беру его руку с жесткой из-за лука и поводьев кожей, и целую тыльную сторону ладони. Он усмехается, и у его глаз снова появляются морщинки. — А... что я здесь делаю? Где мы? — я вдруг словно очнулась. Сначала это странное чувство, ведущее меня к дедушке, а потом и встреча с ним занимали все мои мысли до этого момента, но сейчас я стала вспоминать... В голове яркими ослепляющими вспышками появляются жар, нехватка воздуха, черный дым... Огонь. Айкут! — Что случилось? — я поднимаю взгляд на дедушку, ища в его глазах ответ, — я... я у... — Нет, дитя, ты не умерла. Твоё время ещё не пришло. Дедушка был так спокоен, словно многовековой дуб, видевший и знающий все. Его голос звучал уверенно и подбадривающе. — Будь сильной, моя девочка, ты справишься, я знаю, — он смотрел прямо в душу своими теплыми карими глазами, я чувствовала его взгляд внутри себя, и от этого мне было одновременно хорошо и страшно. — Айкут, что с ним? — спрашиваю дрожащим голосом, со страхом в глазах. — Я не могу этого знать, — с непоколебимым спокойствием сказал Султан Осман. Внезапно появилась боль в грудной клетке и усилилась до невыносимой за доли секунды. По телу прошла волна холода. Хотелось завыть как дикий зверь, чьё сердце пронзили стрелой. Он испытывал то же самое. Сквозь неясный туман, до меня донеслось полное отчаяния “Повелитеееель!”. Резкая боль под ребрами. “Ягмур”. Передо мной предстают его прекрасные глаза. Они наполнены слезами. Его душа будто сломлена. Его боль пронзила всё моё тело, от чего я осела на гладкий камень покрытый изумрудным мхом. Всё внутри будто разрывалось и разбивалось, причиняя сильную боль. Дедушка дотронулся до моего дрожащего плеча. Его касание на секунду подарило мне покой, но вдруг, рука исчезла, оставляя прикосновение в моей памяти. Я почувствовала, что осталась одна и зажмурилась от боли. Со всех сторон в один миг стали доносится тысячи страшных голосов, словно говорили мертвые. Их голоса были надломленными, шипящими, словно не с этого мира. Они прятались меж ствол деревьев, хоть не было видно ни одной живой души. Их было так много, что они оглушали меня, повторяя вновь и вновь одни и те же слова: Птенцы молодого дракона змеями станут Красные камни месяц и дождь разобьют Мед превратится в кровь из-за ценности волка Отец маргариткой родною победу убьет

***

Какой-то гул. Глаза открывать не хочется. Голова болит так, что соображать сложно. Пошевелить ничем не выходит. Шум стает более понятным, она может различить два голоса. Нет, три. Кто-то сидит рядом с ней, она это чувствует. Гладит её по голове. Доносятся обрывки фраз. — ...тяжелая горячка... времени... льдом... Всё больше слов становятся различимыми. — …разум... раньше... спасти... — ...заплатит... Что заплатит? Горячка... льдом? Мысли путались, собираясь в один большой комок. Слишком больно... Тишина. Голова немного болит. Тяжелые веки удается раскрыть. — Ягмур? — тихий низкий голос, — ты очнулась! — в этом голосе слышалась искренняя радость и облегчение, — Как ты себя чувствуешь? Не понимая совершенно ничего, Ягмур ещё раз закрыла глаза. Темнота не нагружала картинкой, не заставляла осмысливать пространство вокруг. Она поняла, что рядом сидел отец. Через силу открывает глаза. В комнате было темно, за окном светился молодой месяц. Её отец сидел на краю кровати сжимая её руку. На диванчике у окна кто-то спал. — Твоя Валиде очень сильно за тебя переживала, не спала совсем, я еле её уговорил, — ответил на неозвученный вопрос Падишах, проследив за взглядом дочери, — так как ты себя чувствуешь? — Я-я..., — слабость собственного голоса напугала Ягмур. Сказанные Повелителем слова путались в голове. Ей понадобилось время чтобы хотя бы в общем понять сказанное. Резкая внезапная боль в голове. Ощущение в руках, будто она ударилась обо что-то твердое. Дым. Огонь. Айкут. — Г-где о-он? — на выдохе дрожащим голосом спросила девушка, борясь с головокружением. — Кто? — сильнее сжав её ладонь спросил Султан. — Ай-куу-т, — прерывисто дыша выговорила Госпожа. Пелена боли покрывала глаза которые старались сфокусироваться на отце. — С ним всё хорошо, спи, — сказал он и погладил дочь по голове.

***

Маленькое окошко посреди каменных и холодных стен. Сквозь решетку пробивается свет яркого молодого месяца. Согнув одну ногу и облокотив голову на сырую стену, юноша смотрел на ночное светило. Его глаза красные. Слезы блестят в лунном свете. Над губами застывшая кровь. На левой щеке красным пятном отмечено место удара. Парень опускает голову и всхлипывает. Отводит взгляд в сторону и пытается вдохнуть, но боль в животе сразу блокирует воздух. Он садится, подогнув под себя колени, и вдавливает руку под ребра, инстинктивно пытаясь утихомирить боль. Он зажмурился, и слезинка стекла с уголка глаза. Пронзительный крик, наполненный мукой и отчаянием эхом отбился от стен темницы. Это пытка. Айкут вскочил на ноги и с разбегу ударил кулаком дверь. На уже и так разбитых костяшках пальцев снова выступила алая кровь.