Дождь

Сегодняшнее утро началось с легкой дымки, предающей дворцу загадочную атмосферу. Внутри него всё будто замрело. Не было слышно ни смеха, ни бодрых разговоров. Девушки в ташлыке молча заправляли кровати и собирались к новому дню. Лишь изредка в уголках слышались перешептывания. Воздух был пропитан тревогой. В одной из многочисленных комнат красивая черноволосая женщина сидела на до сих пор не заправленной кровати с пустым взглядом. Она никак не отреагировала ни на стук в дверь, ни на появление другого человека в комнате. — Гюльджемаль — ласково позвала Гюльнар Калфа. Она осторожно опустила руку на плечо давней подруги. — Она умерла, Гюльнар. Заживо сгорела в этом проклятом огне. Слезы выступили на светлых глазах, а аккуратные алые губы задрожали. — Умерла! А ведь я её вырастила, она же мне как дочка, о Аллах, помоги мне! — одним потоком сказала дрожащим от слез голосом женщина, и опустив голову закрыла лицо руками. Её черные не уложенные кудри рассыпались по плечам. — Моя лебедка, моя умница-девочка. А ты помнишь какая она была, когда сюда попала? — всхлипывая говорила женщина, — такая крошка, хлопала своими ресничками да глядела глазками во все стороны. Моя девочка. Черноволосая забилась в рыданиях, и подруга крепко её обняла пытаясь утешить. “О Аллах, прими свою рабыню Кугу Хатун, прости ей все её грехи и впусти в свой рай”, подняв глаза к небу мысленно помолилась старшая. Несмотря на довольно ранний час, Валиде Султан уже сидела на тахте с высокой прической и большой короной на голове. Она изящным жестом взяла с подноса чашку щербета и синий камень на её перстне блеснул на солнце. Сапфир с огранкой капли в серебряной дорогой оправе, похожей на искусное мелкое кружево, застывшее в металле. Это был последний подарок её любимого, о котором с первого дня Рамадана Султанша вспоминала очень часто. Хвала Аллаху с её сыном ничего не случилось и Дильшах тоже цела и здорова. Госпожа пожелала остаться во дворце, чтобы поддержать отца-Повелителя. Тот ещё с того злосчастного вечера не выходил из покоев своей старшей дочери. Ягмур чуть не погибла на пожаре. Она спасла свою сестру Гюленай, а сама похоже не успела выбраться вовремя. Некоторые девушки поговаривали, будто из огня Султаншу спас Хранитель Покоев, который с того самого момента пребывал в темнице. Похоже он и правда спас Султаншу, за что и получил наказание. Ведь на девушек из Султанского гарема нельзя даже смотреть, а то, что он творил было непростительно. Одно непонятно — почему его тогда всё ещё не казнили? В покои постучали, и после позволения, вошла Танели Султан с детьми. — Доченька! — Валиде поднялась с тахты и вышла на середину комнаты. — Валиде, — Султанша поклонилась и поцеловала руку матери. То же самое сделала Мелике. — Как Мехмед? Ему уже лучше Иншаалах? — спросила женщина, аккуратно гладя по головке мальчика, который сидел на руках у мамы и любопытно разглядывал бабушку. — Слава Аллаху, всё обошлось. Одному Всевышнему известно, как я испугалась тогда Валиде! Он же ведь совсем крошка. — Да пошлет нам всевышний терпения!

***

Ягмур проснулась от яркого солнца, заливающего все покои. Под боком спал её котик. Девушка погладила зверенка по спине, от чего он глубоко зевнул, зажмуриваясь и перевернулся на спинку, мило согнув передние лапки. Ягмур усмехнулась и стала гладить питомца по голове. Её маленький охранник. В эти тяжелые дни он хоть на мгновения, но дарил счастье и покой хозяйке. Его подарил Айкут. Подарил лучик радости после страшного происшествия, хоть немного утешил её душу. Где он сейчас? Что с ним? Ягмур сквозь головную боль вспомнила странный сон с её дедушкой. Эта боль... его боль. Отец сказал, что с ним всё хорошо. Нет... это не правда. Нужно узнать, сейчас же. Грудная клетка заныла, когда девушка попыталась сесть в кровати. Резко, через боль, вдохнув воздуха, она смогла сесть на краю кровати. Мансур поднялся и обеспокоенно-сосредоточенным взглядом внимательно наблюдал за девушкой, пронзительно мяукнув. — Госпожа? — в покои вошла Маниша с подносом в руках. Она в спешке поставила его на ближайший столик и подбежала к Султанше. — Госпожа, я прошу вас, вы ещё слишком слабы, лягте, — уговаривала Хатун взяв Султаншу за плечи и стараясь поймать её взгляд. Опухшие от слез глаза жалобно посмотрели на индианку. — Мне нужно увидеть его. — Госпожа, пожалуйста, прислушайтесь ко мне, я желаю вам добра. Вам нужно отдыхать, вы еле дышите. Ягмур никак не отреагировала, собирая силы, чтобы встать, и упрямо сопротивляясь мягким попыткам служанки уложить её обратно. Маниша, быстро взяла с тумбы у кровати какую-то баночку и накапала пару капель в ложку. Заставив Султаншу проглотить содержимое, служанка придержала её и аккуратно положила на постель. Сон поглотил Султаншу целиком.

***

За большим деревянным столом сидел Повелитель. Он пытался заняться работой, но тревога о дочерях никак его не покидала. Его луноликая Гюленай страдала от головокружения и проблем с дыханием после пожара и, кто знает в каком бы она была состоянии, если бы не её старшая сестра. За Ягмур несчастный отец переживал ещё больше. Она была, итак, слабенькой, а после того, как надышалась ядовитым дымом, слегла, и сутки не приходила в себя. Бедная девочка. Султан винил себя в этих несчастьях. Он их не уберег. — Войдите, — потерянный в своих мыслях, Государь не сразу услышал стук в двери. — Повелитель, — в покои вошел Али Паша, Великий Визирь и близкий друг Султана. — Говори, вы нашли зачинщика этого пожара, — сдерживая злость спросил Селим, пронизывая Пашу холодным взглядом. — К сожалению нет, пока никаких следов мы не обнаружили. — Если надо будет, вы перевернете весь дворец, но найдете эту поганую тварь, тебе понятно Паша?! — срываясь на крик высказал Падишах, вставая со стула. — Государь, наши воины чуть больше недели назад выступили в поход и находятся в лагере недалеко от границы. Я понимаю, что время не лучшее, однако ваши рабы ожидают своего Падишаха. — Позже, Али. — Есть также новые сведения об Айкут Бее. Как показало расследование, он не виновен в смерти Паши. Его подставили. — Кто же? — Мы пока не знаем точно, Государь, однако невиновность Айкута в этом деле безоговорочно доказана. Его совесть чиста.

***

Когда солнце уже закатилось за горизонт, в холодных коридорах темницы послышались шаги. Узник, убитый горем, встал на ноги, готовый бороться — Он не умрет пока её не увидит. Шаги приближались, разносясь эхом по зданию. Пережитое тяжелым грузом давило на плечи. Зазвенела связка ключей, так громко, разрывая унылую тишину этого места, и железная дверь камеры отварилась. Султанский стражник в неизменной красной форме вошел в камеру с лицом, не выражающим эмоций. — Айкут Бей, Повелитель приказал выпустить вас, — оповестил мужчина, отступая в сторону, и освобождая путь. Парень посмотрел на него с подозрением, и медленными твердыми шагами вышел из маленькой сырой камеры, готовый защищаться в любую минуту. Но никто на него не набросился, никто не преградил путь. Он уверенно направился вперед.

***

Яркий месяц освещал землю, даря покой жителям Стамбула. Звезды хранили ночную тишину. В черной одежде и закрывающей лицо повязке, по уже знакомому пути в тенях сада шел мужчина, скрываясь во тьме. Пусть его казнят хоть сразу же, но он не покинет мир не увидев Её, не убедившись, что с ней всё в порядке. Наплевав на боль под ребрами, он мягко ступал по траве, следя за каждым движением дежурящих стражников. Знакомый балкон, четкие быстрые движения. Ободранные костяшки приятно холодит ночной воздух. Он беззвучно приземляется на холодный мрамор и открывает двери. Совсем как в тот раз, два месяца назад, в прохладную апрельскую ночь. Беспокойный сон прервался от звука шагов. Ягмур с трудом открыла глаза. Из тени вышел парень. Он одним движением сдернул повязку с лица, и снял капюшон черной накидки, помня, как она испугалась в прошлый раз. Сердце дрогнуло — он жив, он пришел. Дыхание участилось, девушка резко села на кровати, проигнорировав головную боль. Юноша стремительно сократил расстояние между ними и крепко обхватил руками хрупкую девушку, прижимая её к сердцу. Слезы выступили на глазах молодых людей. Айкут уткнулся носом в шею девушки, зарываясь одной рукой в шоколадные потрепанные волосы, прижимая её голову к своей, вдыхая родной запах. Она здесь. Она жива. Ягмур обвила своими руками напряженную спину любимого, положив подбородок на его плечо и зажмурив глаза, на щеках появились мокрые дорожки. Если бы она умерла, то и он бы жить не стал. Не выдержал бы груз, не простил бы себе её смерть. — Я так боялся, что потеряю тебя, — надломленный шепот опалил шею. Он ещё больше вдавил в себя ослабленное тело. Тепло, исходящее от неё, дарило смысл жить. В груди защемило. Ягмур запустила тонкие бледные пальцы в темные пряди, успокаивающе поглаживая его по голове. Ещё несколько соленых капелек скатились по её щекам. Айкут всхлипнул, крепче прижав к себе самого драгоценного человека. — Я жива, — надорванный вдох парня, — благодаря тебе. Айкут лишь немного отстранился, и заглянул в кристальную чистоту её очей. Слезы в его глазах, заставили сердце Ягмур сжаться. — Ты для меня всё. Как я смогу жить, если не буду знать, что твоё сердце бьется вместе с моим? Как я смогу жить в мире, где нет тебя? — его голос подрагивал от слез, — Ягмур, я сделаю всё ради тебя. На лице Ягмур проступила улыбка и Айкут тоже невольно улыбнулся ей в ответ. Они посмотрели друг другу в глаза, увидев в них всю пережитую боль, которую, улыбка скрыть не могла. Он нежно обхватил её лицо руками, тепло от них разлилось по всему её телу, согревая сердце. — Я люблю тебя, — прошептала девушка, растворяясь в его синих глазах, в которых всё ещё блестели слезы. Парень вовлек её в долгий поцелуй. Она почувствовала всё. Его страх, когда он не нашел её среди спасшихся из огня людей. Бешеный пульс, когда он кинулся искать её. Недолгое облегчение и всепоглощающую тревогу, когда он нашел её лежащей на земле. Опустошение и гнев. Боль. Он оторвался от её губ, преданными глазами смотря на неё, перевел взгляд на прядку, что спадала ей на лицо и медленно заправил её за ухо, наслаждаясь моментом. Она нежно коснулась его лица, очертив большим пальцем скулу, мягко касаясь щеки вытерла соленые капельки. Он умиротворенно прикрыл глаза от чутких прикосновений. Она провела мягкими подушечками пальцев от переносицы до самого кончика прямого носа. Айкут дрогнул. — Тебе больно? — обеспокоенно спросила Ягмур. — Нет, — соврал Айкут, накрыв её руку своей. — А это что? — слабым голосом прошептала девушка, взяв его руку. Костяшки пальцев были покрыты застывшей кровью. После недолгого сопротивления, Ягмур взяла и другую руку, увидев на ней ту же картину. Как это произошло? Это были не случайные царапины, а ободранная кожа. Она подняла на него обеспокоенный взгляд, в котором читался вопрос. — Всё в порядке, — он постарался звучать убедительно, чтобы она не переживала из-за таких мелочей, — Скажи мне, как ты себя чувствуешь? — он снова мягко положил руку ей на щеку, большим пальцем поглаживая нежную кожу. — Мне лучше, — ответила она с легкой улыбкой. Она мягко забрала его руку со своего лица, и по очереди поцеловала каждую ранку. Айкут сначала попытался забрать их, но не сумел сдержать облегченный выдох, от холодка, который тронул поврежденные участки. Оставив последний поцелуй, Ягмур обхватила его шею. Влюбленные глаза боготворено смотрели в бездонную синеву его очей. Медленно приблизившись к его лицу, она оставила невесомый поцелуй на ноющей переносице. Парень прижал девушку к себе и упал на простыни, трепетно целуя мягкие губы. Ощущать её дыхание на своей коже, чувствовать стук её сердца, вдыхать её запах — значит жить. Девушка обняла его и закрыла глаза. Пока она засыпала, он шептал ей “люблю тебя”, перебирая шоколадные пряди и пропуская их между пальцев, а её дыхание опаляло ему грудь сквозь одежду. Он наконец почувствовал покой, смотря на мирно спящую девушку, заставившею его узнать, что краски мира могут быть ярче, только будь рядом с ней. Когда она крепко уснула, Айкут аккуратно поцеловал её в лоб, и выбрался из кровати так, чтобы не потревожить её сон. Бесшумно ступая по мягкому ковру, а затем и по отполированному мрамору, он покинул покои и спустился в сад.