Дождь

Теплый солнечный лучик игриво запрыгнул на пушистые ресницы спящей девушки. Глаз непроизвольно дернулся, и её сознание нехотя стало просыпаться. Щурясь от ясного и теплого света, она открыла глаза. Ягмур протянула руку чуть дальше и положила на пустое место на кровати, которое сейчас было залито солнцем. Он был тут. Легкая, но счастливая улыбка тронула тонкие губы, а перед глазами предстал его образ. Она снова ощутила его пальцы в шелковых волосах, его теплую ладонь на щеке, обжигающее дыхание на шее. Увидела его глаза, в которых перемешались все прожитые за эти дни эмоции, его прямой нос, его четкие скулы. Вспомнила, как он вздрогнул всем телом, когда она проводила пальцами по спинке носа. Тонкие брови постепенно нахмурились. В памяти всплыли и разодранные костяшки пальцев. Ему точно что-то сделали. Его ведь запросто могли запереть. Ягмур вспомнила ту фантомную боль из сновидения, и тревога заполонила разум. Что это всё значит? Но его же не убили значит всё в порядке, верно? А может это он сам сбежал? Тогда всё ещё хуже. Что же с ним сейчас? Можно было только гадать и молиться, чтобы с ним всё было в порядке. С этими мыслями, Ягмур посмотрела на виднеющийся из окон дворцовый сад, и высокие деревья отделявшие Топкапы от города, служащие некой защитной стеной. Девушка встала с кровати, босыми ногами ступая по мягкому ковру, а затем и по мрамору террасы, который только начал нагреваться солнцем, потому всё ещё был прохладным. Легкий ветерок обдувал лицо, и тихонько игрался прядками прямых волос. Султанша положила руки на перила, смотря на Босфор, видневшийся в далеке, и город, с многочисленными мечетями и минаретами. Она бросила взгляд на балкон Его покоев. Почему-то страшные мысли стали утихать, будто какая-то неведомая сила прогоняла их из головы. Хоть в сознании всё ещё страшной молнией проблескивали смертоносные языки пламени, несмотря на тревогу за их с возлюбленным судьбу, в душе зародилось теплое чувство. Ягмур не знала откуда оно появилось, но любуясь зеленым благоухающим садом, всё же дала ему овладеть собой. “Всё будет хорошо” говорило оно ей, и она, прикрыв глаза, всё же ему поверила. Ягмур задумчиво смотрела в огромное зеркало, пока Эстер трудилась над незамысловатой, но красивой прической для своей Госпожи. Две тонкие косички на макушке, заплетенные от лица, и по две с каждой стороны, также от лица, закрепленные по парам сзади, как мальвинка. Первые две косички терялись в большом пучке, также обвитом косой. В завершение, Эстер завила концы волос в аккуратные локоны, которые красиво лежали на плечах, и лишь парочка — на спине. Султанша рассматривала прическу в зеркало, пока Эстер убирала шкатулку со всем необходимым для волос на своё место. Легкая улыбка появилась на лице госпожи, когда она повернула голову и в зеркале появился край пучка. Почему-то прически с ним всегда ассоциировались у неё с материнством, со взрослыми женщинами в счастливом браке, растящими своих детей вместе с любимым мужем. Пейк Султанши тем временем вернулась, и смотря в глаза своей Госпоже через зеркало поклонилась, спросив: — Желаете что-нибудь ещё, Госпожа? — Эстер, — повернувшись к служанке, Ягмур смотрела уже на настоящую девушку, а не на её отражение, — я ведь назначала тебя калфой в том дворце, скажи мне, ты продолжила эту службу здесь? — Валиде Султан была несколько удивлена, но приказала назначить мне должное обучение. Я сейчас работаю на должности Младшей Калфы. — Тогда ты точно знаешь, что происходит сейчас в гареме, — приглашение говорить. — Конечно, Госпожа. Девушки несколько расстроены походом, ведь Повелитель совсем скоро выступит вслед за своей армией, что отбыла около недели назад. Я также слышала, что Шехзаде тоже будут участвовать в войне, они будут ждать Падишаха в лагере. — А, — не успела закончить фразу Султанша, как Эстер ответила, заранее зная вопрос. — О Хранителе покоев я ничего не знаю, простите меня. Из-за пожара на первый день Рамадана, Ягмур совсем забыла о походе. Снова эта непрерывная тревога за дорогих сердцу людей. Аллах, дай силы пережить этот Ад. — Что на счет девушек? И той самой Хатун? — Всё относительно спокойно. Асель Хатун ведет себя достойно, безупречно исполняет все поручения и делает успехи в учебе, к тому же делая дополнительную работу. Её на за что упрекнуть. — Это она тогда отравила Повелителя, я уверена, — с презрением сказала Султанша, — продолжай за ней следить, не спускай с неё глаз, хочу знать о малейшем промахе этой змеи! — она на секунду прикрыла глаза от боли в висках. Эстер хотела уже спросить всё ли в порядке как раздался стук в дверь. После разрешения войти, в покоях появилась незнакомая Ягмур милая девушка с вздернутым носиком. — Госпожа, — поклонилась девушка, подойдя ближе, но всё ещё сохраняя дистанцию, — Повелитель зовет вас. Ягмур кивнула, позволяя уйти, и рабыня, ещё раз поклонившись попятилась к двери и покинула покои. — Эстер подай мне зеленый платок. Как только Ягмур услышала, что её зовет Повелитель, она сразу же спешно отправилась в покои отца. Мысли об Айкуте не давали ей покоя, и в сердце зарождалась тревога, пока звук от её шагов отбивался от каменных стен. Идя по знакомому коридору с рядом окон, который вскоре прерывается, Ягмур невольно замедлила шаг. У дверей ведущих в опочивальню Падишаха стоял Айкут и разговаривал со стражником. Увидев её, он оставил свой разговор и поклонившись стал ожидать её приближения. Его руки были сложены как у многих служителей дворца, и Султанша снова увидела разодранные костяшки пальцев. Раны теперь были обработаны, но в груди все равно что-то ёкнуло. Подняв взгляд на его лицо, она с ужасом заметила на его левой щеке большое красное пятно. Как она могла не заметить его вчера? Айкут скрытно поглядывал на девушку. Её волосы были необычно заплетены и украшены подвесками, завитыми локонами лежали на плечах, колыхаясь от её шагов. На тонкой шее сплелось изящное ожерелье из жемчужин на европейский манер. Пышное платье из шелка переливалось на солнце, а короткий кафтан, вышитый золотыми нитями и драгоценными камнями подчеркивал узкую талию. Не поднять на неё взгляд стоило ему огромных усилий, когда она подошла ближе. — Повелитель меня звал, — Ягмур поблагодарила Аллах за то, что её голос не дрогнул. — Я сообщу ему, что вы здесь, — сказал он и скрылся за массивными дверями. Вскоре они распахнулись перед девушкой, и Айкут выйдя, отошел в сторону пропуская Госпожу внутрь. Огромные покои с расписным потолком-куполом были залиты солнечным светом. На диванчике больше похожем на трон сидел её отец, довольно улыбнувшийся при виде дочери. — Ягмур, моя красавица, — поприветствовал дочь Султан, протягивая руку для поцелуя. — Повелитель, — уже прикладывая его тыльную сторону ладони ко лбу отозвалась девушка и отступила на шаг назад, — что-нибудь произошло? Хороший вопрос, ведь перед отцом также стояли Акгюль и Мирай Султан. — Мне сообщили, что ты уже чувствуешь себя лучше, — улыбаясь начал разговор Падишах. — Да, Повелитель, это так, Слава Аллаху. — Что ж, — Повелитель поднялся, взяв за руку ничего не понимающую дочку, — вы первые узнаете о моем важном решении, которое повлияет на судьбу нашей династии.

***Ранее***

— Повелитель, — Айкут низко поклонился Султану. Солнце только недавно выкатилось из-за горизонта, а Повелитель вызвал его к себе. Арест в темнице, а затем внезапное освобождение совершенно запутали парня, но сейчас наконец кусочки пазла сложатся вместе. Султан стоял перед ним на небольшом возвышении, на котором располагался диванчик-трон. Роскошь покоев не могла затмить их владельца: в бирюзовом богато расшитом одеянии, поверх которого был накинут крупный кафтан с мехом у ворота. Айкут заметил и длинную саблю, закрепленную на дорогом поясе и частично скрываемую одеждой. — Айкут Бей, — неспешно с некой ухмылкой начал Правитель, — у тебя достаточно грехов, не так ли? — юноша позволил себе слегка удивленный взгляд, — убийство члена Совета, нарушение неприкосновенности Султанского гарема и невыполнение своих обязанностей. — Повелитель, я никогда не убивал Пашу, как бы я посмел, — начал было Айкут, но Султан перервал его. — Стража! — выкрикнул Султан, и двое крепких мужчин вошли в покои, ожидая приказов, на что Повелитель кивнул в сторону Хранителя Покоев. — Повелитель, — позвал парень пока мужчины с силой надавили на плечи, заставив встать на колени, — Повелитель, если вы считаете меня не достойным жизни, я приму смерть, но прежде выслушайте меня. Селим лишь кивнул, а слабая ухмылка сейчас стала лишь тенью на его лице. — Я не убивал Пашу, и могу поклясться на Коране о своей невиновности здесь. У меня не было дурных намерений, и в походе я всегда держался рядом с вами или с Шехзаде. Свои обязанности я исполнял, делая всё возможное, чтобы вас не разочаровать, я нашел вашего отравителя и его казнили. Лишь один грех на мне, — выдерживая жесткий взгляд Султана, Айкут продолжал смотреть тому в глаза, — любовь. Вы можете убить меня, приказать уничтожить, разорвать, но Любовь, которая связывает меня с вашей дочерью, погубить вы не в силах. С того самого момента, как я случайно увидел Ягмур Султан в саду и до сегодняшнего дня, мысли о ней, которые поначалу я старался прогнать, не покидали меня ни на миг. И знайте, я готов на всё ради неё. В тот злополучный вечер я прошел через все круги Ада, и больше ничего не сможет меня напугать или сломать, сам Аллах не сможет помешать этому чувству! На коленях, с чужими руками, давившими на плечи, он продолжал твердо смотреть в глаза Падишаха. В воздухе стояло напряжение и ожидание. Все вокруг было размыто, он лишь смотрел четко в глаза Властелину. — Ты любишь её? — выгнув бровь и сохраняя маску безразличия задал вопрос Султан. — Люблю, больше, чем весь этот мир, ведь миром для меня является Она. Кажется это его последние слова. Вот что подумал Айкут, когда Султан одним быстром движением выхватил саблю из ножен, и приставил её кончик к горлу парня.