Дождь

Спешные шаги отбивались от каменных стен тревогой. Ягмур спешила в ташлык. Валиде Султан приказала всем прийти, и сейчас Султанша молилась чтобы её предположения о причине подобного приказа не оказались правдой.      Полные боли крики ставали всё громче и громче по мере приближения к главной комнате наложниц. Ягмур ускорила шаг и наконец дойдя до главной комнаты наложниц, стала пробираться меж девушек. То, что она увидела заставило её вздрогнуть.    На полу лежала девушка. Её ноги были привязаны к палке, и по нежным ступням сыпались тяжелые удары деревянной палкой. Она кричала от боли закусывая губу до крови и впиваясь пальцами в ковер. Некогда красивый голос был похож на вопли дикого раненого зверя, отдаваясь болью в ушах. Нилюфер...    Девушки вокруг наблюдали за действом. Кто-то с ужасом, кто-то с отвращением, а кто-то с паникой в глазах. Каждый крик заставлял плечи Султанши дрожать. Ягмур не верила своим глазам. Обернувшись на балкончик, она увидела и Валиде Султан. Рядом с ней стояла наморщившаяся Дильшах. Всё же сердце у неё есть. Чего не скажешь о Валиде. Она смотрела на наказание с полуулыбкой. Заметив взгляд внучки, женщина немного подняла голову. Ягмур почувствовала страх. Он подпитывался криками Нилюфер, поднимался с самого сердца, смешивался со всеми переживаниями, и останавливался в горле большим ядовитым комком, душил. Эта женщина — её бабушка. Женщина, что с удовольствием наблюдает за чужими страданиями. Ягмур передернуло.    Она медленно повернулась обратно к Нилюфер. Её лицо было перекошено от боли, она была бледной, на губах блестела кровь. Эта милая девушка, с которой Ягмур успела даже подружиться, такая добрая, уютное солнышко... сейчас извивалась от каждого удара, а её непрекращающиеся крики звонко отражались от стен. Казалось, что Нилюфер потеряет сознание, но она держалась. А удары всё продолжались.    Казалось, что прошла уже вечность. Эта пытка была бесконечной. Нилюфер не переставала вскрикивать. Время стало вязким как болото, и будто и вовсе остановилось.    На балкончике послышалось копошение и Ягмур снова обернулась, дрогнув от очередного крика. Танели Султан что-то обеспокоено говорила матушке, глядя вниз, а за ней стояла Мелике с широко раскрытыми глазами. Валиде что-то коротко ответила дочери и бросив последний взгляд на наказание удовлетворительно улыбнулась и царским шагом покинула балкончик. Дильшах ушла за ней, как утенок за уткой. А другие две Госпожи спустились в ташлык.   — Шестьдесят, — четко выговорил ага что нещадно бил Нилюфер, его слова частично заглушились последним криком несчастной. Он невозмутимо отвязал её ноги и ушел вместе с двумя другими, что держали длинную палку, к которой были привязаны ступни Хатун. Девушка вскрикнула, когда пятки коснулись ковра.  — Ну всё, девушки, пора на урок, — Ягмур только сейчас увидела Марты Калфу, которая всё это время была здесь, — учитель вас ждет, вперед-вперед, — глянув жалостливым взглядом на Нилюфер сказала женщина.    Наложницы покинули комнату озираясь на стонущую на полу девушку. Когда они вышли, в ташлыке показались двое аг с носилками. Они неосторожно переложили Нилюфер, вызвав ещё один стон, переходящий на крик.   — Пусть лекарша сделает всё что нужно, — приказала им Танели, которая видимо и позвала их. Служители кивнули и понесли девушку в лазарет.  — Мама, неужели это всё было взаправду? — осипшим голосом спросила Мелике, — и это справедливое наказание за неуважение?    Теперь Ягмур поняла, о чем спрашивала Танели Султан свою матушку.  — Шестьдесят ударов, — чувствуя, как страх перед Валиде укореняется в сознании произнесла Ягмур.  — Пойдемте, — остановила девушек Танели, — надо узнать, что с Шахине.    Сестра Султана развернулась и пошла вперед, а подруги поспешили за ней. Ягмур только сейчас вспомнила о Шахине, и к страху за Нилюфер прибавился и страх за маленькую невинную девочку.     Танели привела их к покоям Хасеки, которая так и не пришла на наказание. Войдя в покои, Султанши застали Акгюльна диванчике с малышкой на руках и Ягмур облегченно вздохнула.      День прошел в тревоге. Ягмур впервые в жизни увидела насилие, впервые наблюдала за болью другого человека без возможности как-либо помочь. Ей стало страшно, и впервые источником страха была её семья. Её родная бабушка издевалась над человеком и наслаждалась этим...    С Шахине Султан всё было хорошо, она только скучала за мамой. Но пока Нилюфер находилось в таком состоянии, никто не решался принести к ней дочь. Сама молодая мать тоже того не хотела. Ягмур навещала её в лазарете. Её ноги перемотали, а сама она лежала на кровати со слезами в глазах. Терпела боль.    Ягмур даже сомневалась, стоило ли привозить сюда Нилюфер. Осталась она в Манисе, ей бы не пришлось испытать этого. Но, с другой стороны, её и малышку Шахине могли тихо убить. Ведь там глаз и ушей меньше, и легче совершить задуманное. Если ещё вчера Ягмур бы усомнилась что Валиде на это способна, то сейчас ей было легко в это поверить. То, с какой легкостью Валиде Султан наблюдала за этой пыткой сегодня в ташлыке, было даже хуже самого наказания.     Шахине Султан, пока её мама не встанет на ноги будет жить с Акгюль Султан. Помимо Хасеки, утром в ташлыке не было ещё Гюленай и Дидар. Когда Ягмур пересеклась с сестрой у лазарета, по её глазам она прекрасно поняла, что ей хватило и страшных криков Нилюфер. Годже Султан, которую Ягмур не успела заметить, приходила совсем ненадолго уже к концу действа.     Это событие оставило всех в некой растерянности. Даже самые близкие к Валиде Султан люди не ожидали такого. И это пугало ещё больше. Кто-то из давних служанок Госпожи обмолвился будто, Султанша решила вспомнить прошлое. Времена, когда она правила дворцом Кютахьи, когда только появилась сегодняшняя Хасеки Султан, когда Валиде Султан не сдерживала своей ярости...    И никто не хотел, чтобы эти времена наступили снова.      Чтобы хоть немного успокоиться, под вечер Ягмур вышла в сад. Сверчки спокойно пели в траве, а некоторые птицы исполняли свои последние мелодии. Будто и не было всего этого кошмара. Ягмур уже довольно долго гуляла по дворцовому парку, надеясь унять тревогу и страх. Когда потемнело, Султанша наконец смогла немного успокоиться. На небе, одна за одной, загорелись звезды. Такие величественные. Они здесь уже давно. Многое повидали, многое вынесли, но до сих пор ярко светят посреди тьмы. Госпожа вдохнула ещё теплый от дневного солнца воздух и решила, что пора возвращаться. Эстер и Маниша, которые все это время следовали за ней, облегченно переглянулись.    Вдруг у Ягмур потемнело в глазах, и она резко остановилась. Служанки уже хотели подойти, но она остановила их, приподняв раскрытую ладонь. Наконец картинка мира вокруг вернулась во всей её четкости, и Ягмур, немного постояв на месте, продолжила свой путь будто ничего и не было. После пожара, такое время от времени происходило, и она уже привыкла. Это ведь не было чем-то серьезным.   

*** 

    Солнце поднялось над дворцом знаменуя начало нового дня. Гюльджемаль стояла у дверей в ташлык наблюдая за воспитанницами гарема. Вчерашнее событие стало главным предметом обсуждения в гареме, а Нилюфер — самой обсуждаемой персоной. Сначала, девушка что была изгнана из дворца будучи больной оспой, вдруг возвращается наложницей наследника и матерью его первого ребенка. А потом, уже на второй день своего пребывания, она получает шестьдесят ударов на фаллаке, чего не было в гареме с самого начала правления Султана Селима. И за что? За неуважение. Всем девушкам это казалось странным. Это же какое неуважение надо было проявить, если даже за драку наказывали более мягко? Более смекалистые догадывались, что вина Нилюфер Кадын в чем-то более серьезным, но в чем? Это и было интересным поводом для обсуждений. Наложниц не останавливало даже присутствие калф.     Для Гюльджемаль это было хорошим поводом поискать новую информацию. Записи о девушках они уже обновили и сдали работу Валиде Султан. И это очень кстати помогло в деле женщины. Асель Хатун подтвердила, что приехала из Крыма. Чтобы быть точно уверенной, Гюльджемаль расспросила и остальных девушек, что прибыли оттуда. Но ни одна из них не плыла в Стамбул на одном корабле с Асель. Хотя девушек никогда не присылали по одной, только если они не были подарками от влиятельных особ, коим Асель не являлась. Теперь, Калфа присматривала за этой девушкой. Даже если она не имеет отношения к Кугу, новые сведения заставляли ставить её под подозрение.     Тут, в начале коридорчика перед ташлыком послышались шаги. Гюльджемаль ожидала кого-нибудь из Султанш, но вскоре показалась совершенно незнакомая ей девушка, перед которой шел Барыш ага — главный евнух гарема, а позади две других незнакомых ей наложницы.    Незнакомка выглядела выше рядовой Хатун по статусу, и была симпатичной. Светлые прямые волосы были закреплены сзади, но дальше свободно рассыпались по плечам, отливая оранжевым. Серо-голубые глаза были подведены, длинные ресницы делали взгляд еще выразительнее, тонкие аккуратные брови уходили внешними концами немного наверх. Персиковые пухлые губы, небольшой носик, еле заметные веснушки, и немного заостренные уши, украшенные простыми золотыми сережками. Гюльджемаль уже догадывалась кто это может быть.  — Барыш ага, — обратилась к мужчине калфа, на что тот отвлекся от разговора и кивнул ей, мол “чего?”, — кого ты ведешь?  — Ох, Гюльджемаль Калфа, знакомься, это Сечиль Хатун, — указал он на девушку в салатовом вышитом платье, — наложница Шехзаде Бехрама, дай Аллах, мать его будущего сына, — Хатун самодовольно улыбнулась.  — Добро пожаловать, Сечиль Хатун, — вежливо поприветствовала Гюльджемаль.  — Мне было приказано проводить Хатун в её комнату, — сказал главный евнух, завершая разговор.  — Она уже виделась с Валиде Султан?  — Разумеется Гюльджемаль, мы оттуда и идем, — нетерпеливо сказал Барыш и продолжил путь.    Сечиль последовала за ним с уверенно поднятым подбородком. Гюльджемаль проводила их внимательным взглядом, и вернулась к девушкам.   

*** 

    День прошел довольно быстро из-за постоянных и однообразных мыслей в голове. Ягмур было неспокойно после вчерашнего. Она навестила и Шахине, и Нилюфер, которая всё ещё была плоха. С этим волнением, слова пророчества весь день прокручивались в голове.   Птенцы молодого дракона змеями станут  Красные камни месяц и дождь разобьют  Мед превратится в кровь из-за ценности волка  Отец маргариткой родною победу убьет    Раз за разом, Ягмур пыталась понять скрытый смысл этой загадки, но только больше вгоняла себя в тревогу. Она чувствовала, что это что-то важное, что, если она поймет, это может ощутимо изменить судьбу: её близких, и её самой.     Сегодня на ужин Ягмур пригласила сестер, конечно, не считая Дильшах. Потому сейчас, она стояла посреди покоев ожидая гостей. Мансур вылизывался на диванчике поглядывая на хозяйку. Девушка снова терзалась раздумьями о загадке. Но к счастью, её прервал стук в дверь.  — Войдите, — сказала Ягмур, и выдохнула, повернувшись лицом ко входу.  — Ягмур, — поприветствовала Мелике с улыбкой.  — Добрый вечер, — улыбнулась в свою очередь Гюленай.  — Как хорошо, что вы пришли сразу вместе, — вернула им улыбку хозяйка покоев, — проходите, стол уже накрыт.  — Как ты? — поинтересовалась Мелике садясь на подушку. По её взгляду было понятно, что она имела ввиду вчерашнее.  — Всё хорошо, — не желая открывать свои страхи и переживания ответила Ягмур, — а как у вас дела?  — О, я же тебе так и не говорила, — заблестели глаза самой младшей, — я всё-таки выбрала себя лошадь.  — Правда? — при упоминании лошадей, Ягмур вспомнила что так и не навестила Нону, — давай тогда завтра пойдем вместе покатаемся, и ты мне её покажешь, — с интересом предложила она. Девушки уже удобно устроились за столом.  — Конечно, я буду очень рада, — ответила Гюленай.    Разговор прервал азан, доносящийся из мечети и тягучей мелодией наполняя покои. Девушки перевели свое внимание на молитву. Ягмур молилась за Шахине и Нилюфер, за отца, братьев, воинов империи, за любимого... просила помощи разгадать пророчество, и желала благополучия матери, сестрам, близким, всем людям.     Султанши завершили молитву и спустя небольшую паузу, проведенную в своих мыслях, вернулись к реальности.   — Возвращаясь к лошадям, — заговорила Мелике, — я бы тоже покаталась с вами. Уж очень давно я не была в седле.    Гюленай ещё больше обрадовалась и поблагодарив сестру, с удовольствием принялась за ужин.   — Вы, кстати, знаете, — недоговорила Мелике, выжидательно посмотрев на сестер.  — Что? — не выдержала Ягмур.  — В гарем сегодня приехала наложница Бехрама, — сообщила Мелике и отправила в рот ложку риса с овощами.  — Я тоже её видела, — сказала Гюленай, — перед девушками ведет себя как Госпожа, а стоило мне появится, сразу умолкла, голову склонила, — с тенью недовольства на лице завершила младшая.  — Главное, чтобы она не вступала ни в какие игры, — высказалась Ягмур. Гюленай покосилась на неё со странным взглядом.  — Ты не знаешь, что сделала Нилюфер на самом деле? — вдруг спросила Гюленай обратив на себя взгляды обоих сестер, — это явно было не просто неуважение.  — Верно, — отозвалась Мелике опуская взгляд в тарелку, но тут же подняв его на Ягмур.  — Я не уверена, но Нилюфер совершенно точно разозлила Валиде Султан, — уклончиво ответила девушка.    Гюленай какое-то время проницательно смотрела в глаза Ягмур, что последняя еле выдержала. Когда младшая сестра наконец отвернулась, Госпожа мысленно выдохнула.  — Знаешь, Мелике, я бы тоже хотела выйти замуж как ты, — вдруг сказала Гюленай, — с любовью, быть такой же счастливой как ты.    Мелике улыбнулась. Старшие девушки немного удивились такой внезапности, но в целом понимали почему младшую волнует эта тема. Её ведь тоже, уже скоро, будут выдавать замуж.  — Дай Аллах, — пожелала золотоволосая, — пусть он пошлет тебе любящего мужа, Гюленай.  — Мне бы очень хотелось узнать, как это, любить, — мечтательно сказала голубоглазая.  — Ну, — уплывая взглядом куда-то далеко, ныряя в воспоминания, протянула Мелике, — это когда тебе хочется каждую минуту быть вместе, смотреть бесконечно в его глаза, смешить его, а потом смеяться уже вместе, после того как он переплюнет твои анекдоты, — с улыбкой произнесла девушка. Гюленай с восхищением выслушала сестру, и повернулась к Ягмур.  — А, по-твоему, как это любить? — задала вопрос младшая.  — Ммм, я согласна с Мелике, она дала хорошее описание, — ответила старшая дочь Султана посмотрев на улыбающуюся лучшую подругу.  — А я уверена, что тебе есть, что добавить, — игриво возразила девушка, — ну же, расскажи!  — Ладно, — неуверенно согласилась Ягмур, — любовь — это ещё и когда ты постоянно думаешь о нем, постоянно молишься о нем, желаешь, чтобы с ним все было хорошо. Когда ты готова ждать всю жизнь лишь бы увидеть его один разочек, когда боишься за него, когда так отчаянно хочешь обнять, но вынуждена держаться чтобы не навлечь на него беду, когда, — голос стал немного не ровным из-за подступивших к горлу слез, — когда готова сделать все для его блага, — Ягмур поспешила остановиться и быстрым движением смахнула слезы. Всё, хватит, это и так было больше, чем надо было.    Гюленай смотрела на неё с сожалением во взгляде.  — Ты любишь его, — уверено заключила младшая.  — Кого, — Ягмур мысленно вздрогнула и подняла на неё обеспокоенный взгляд.  — Всё что ты сказала, это ведь не было просто общим понятием любви. Это всё было о конкретном человеке, как у Мелике. Ты ведь, Айкута Пашу полюбила, верно?    Мелике до этого сочувственно смотрящая на лучшую подругу, с тем же удивлением что и у неё посмотрела на младшую Султаншу.   — Не надо на меня так глядеть, — с каплей недовольства попросила Гюленай, — я давно заметила, как Ягмур на него смотрит.  — Я не... — начала было Ягмур но...  — Не притворяйся, я всё вижу, — прервала её Гюленай, — и я уже не маленькая, и тебе не чужая, — немного обиженно сказала девушка, — я тоже хочу знать о том, что у тебя на душе, не сваливай всю работу на Мелике.    Блондинка легко улыбнулась и перевела взгляд на Ягмур. Та посмотрела на младшую сестру по-новому. От её слов в глазах собрались слезинки. Старшая дочь Султана взяла руку сестры, и с теплом в глазах сжала её.  — Хорошо, Гюленай. Спасибо, что готова поддержать. Я не останусь в долгу, ты тоже можешь положиться на меня, рассказывать, что тебя тревожит...  — Ты так и не ответила, — улыбаясь сказала Гюленай.     Повисла короткая пауза. Ягмур последний раз взглянула в глаза сестре и всё же решилась.  — Да. Да, я люблю Айкута Пашу.    И теперь об этом знал ещё один человек.    После этого теплого разговора, ужин продолжился в ещё более радостной атмосфере, а сестры будто стали ещё ближе друг к другу. Ягмур не могла перестать любоваться ими. Мелике, её двоюродная сестра и по совместительству лучшая подруга, после замужества стала ещё краше, хотя, казалось бы, куда уж лучше? Ягмур совсем не преувеличивала, когда в то утро у мечети назвала её похожей на богиню. Её густые золотистые локоны спадали на плечи искрящимся водопадом, оттеняя смугловатую безупречную кожу. Ярко-карие глаза же счастливо светились. Мелике была воистину роскошна. Гюленай же была красива-по другому. Она была как первый день лета: теплый, приятный и такой долгожданный. Её прямые светло-коричневые волосы, отливающие кофейным оттенком, блестели в свете свечей. Голубые глаза были похожи на безоблачное июньское небо, и хорошо выделялись на светлой розоватой коже. Она хоть и была тихой, но была смелее, чем могло показаться на первый взгляд.     Сестры говорили о прогулках вдоль зеленых деревьев, о благородных лошадях, о европейских романах с их драконами и рыцарями, о звездах озаряющих ночь и о предстоящем завершении Рамадана. Мансур, пришедший к хозяйке и мило посапывающей у неё под боком, то и дело умилял девушек. Ягмур утонула в разговоре позабыв все переживания и наслаждалась компанией любимых сестер.    Месяц уже высоко поднялся на небосводе, возвышаясь над Стамбулом и самими звездами. Пришел срок прощаться.     Девушки обменялись пожеланиями спокойной ночи.  — Мелике, пойдем вместе? — спросила сестру младшая.  — Конечно.  — Спасибо, тогда подожди меня пожалуйста, я хочу кое-что сказать Ягмур, — Мелике понимающе кивнула и вышла за дверь.  — Что ты хочешь мне сказать? — старшая дочь Султана перевела на сестру заинтересованный взгляд.  — Ягмур, я хотела... тебя поблагодарить, — темноволосая совсем не ожидала этих слов, — тогда на пожаре... ты меня спасла. Спасибо тебе большое! Если бы не ты, я даже не знаю...  — Тшш, — остановила её старшая сестра, боясь снова выпускать эти воспоминания, — не надо о грустном, м? Я очень рада что мы все остались целы, — с этими словами Ягмур обняла сестру, и Гюленай также крепко обвила её руками, — доброй ночи, — спустя какое-то время обнимашек пожелала Ягмур.  — И тебе, — Гюленай последний раз улыбнулась и сестре и покинула покои.