Эффект незавершённого действия

Клац — клац. Вот бы никогда не подумал, что буду сидеть в Интернете и писать всё это. Раньше свой Макбук я использовал максимум для всяких игрушек, так, время свободное занять, и то раз от разу, но видимо, все зашло слишком далеко, раз я, крутой супер — парень, а это сейчас самоирония, если что, решил как какая — нибудь впечатлительная девушка зарегаться на блоге. Заранее знаю, что мне все это надоест, и я удалю свой профиль и все, что сейчас расскажу, но сейчас, когда амфетамин полностью завладел нейронами моего мозга… стоп, даже не в фене дело. Просто все друзья, знакомые, полузнакомые настолько уже в курсе всего, ведь вся эта фигня продолжается херову тучу времени, и ныть им уже по сотому разу нет сил и перспективы. Уверен, они того же мнения. Ибо дело не только в разговорах по душам, но об этом попозже. Итак, с чего начать, меня зовут Егор, мне 21 год, и я моральный урод. А это уже не ирония, а правда жизни. Природа расстаралась на славу, и наградила меня красивой внешностью, с которой я по жизни носился как с писаной торбой, но, кроме этого, природа не дала мне ничего. Нет, вру, вначале дала она многое, а потом разом отобрала, сваляла с грязью, показала самое дно жизни, и сказала: «Ну все, милый, дальше — сам, выкарабкивайся как — нибудь.» Хотя что толку, сейчас обвинять высшие силы и мировые заговоры, я собственными руками разрушил свою так называемую «идеальную жизнь». Во всем виноват исключительно я. Прежде чем самому зарегистрироваться на сайте, я прочел дюжину других историй. Женских. Почему — то писать мемуары о себе любит женский пол, черт бы его побрал. И я не знаю, то ли это какая — то гендерная особенность, то ли просто так вышло, но все те девушки, женщины из раза в раз талдычили одну мысль. Я хочу знать о нем всё. Этот «он» в разных ипостасях был у каждой свой, ведь любой блог так или иначе сводился к теме взаимоотношений, взаимной или невзаимной любви, а у одной малолетки вообще сплошняком шла ее писанина о любви к неизвестному мне рок — кумиру. Каждая хочет знать о своем избраннике все. О чем он думает, что он хочет, о чем мечтает, когда молчит, что умалчивает, когда говорит, а главное, есть ли у этого него «она», «другая», и если да, то как ему с ней? Девушки, вы что, правда, хотите всё это знать? Вы не представляете, от каких страданий вы себя оберегаете, оставаясь в своем неведении, и как я за вас рад, что эти ваши желания остаются только вашими желаниями, написанными в дневнике. Ведь об объекте своей любви я без шуток знаю всё. Я не преувеличил. И все это знание — бесконечный круг адской боли. Непереносимая цепь событий, которую я, как маньяк, пытался узнать во всех деталях, быть в курсе каждого переживания ее жизни, каждой встречи, каждой… «всего». С каждым разом становилось больнее и больнее, а я уже не мог остановиться, и как заведенный впитывал в себя всё. Я знаю почти про каждый ее поцелуй с любым другим парнем, я знаю, хотела она этого поцелуя или нет, я знаю про каждое ее свидание, встречу, трепетала ли она перед этим или просто шла от скуки. Я знаю все ее влюбленности, когда она плакала, когда из ее жизни уходил очередной, или наоборот, вздыхала с облегчением, или даже просто вычеркивала из жизни, не вспоминая потом. Я даже знаю, примерно, когда она трахалась с этими «другими». И сколько раз. Много раз. Из — за чувства любви, по несознанке, от скуки. Причин было много. Я каждый раз думал об одном, эй, ты кончала с ними, дура? Тебе было хорошо? Или просто поставила галочку? Потому что так надо. Жаль, что в те моменты я не мог видеть ее лицо. А ведь я бы и на это посмотрел. Чтоб в очередной раз убедиться, что ей неплохо без меня. И что да, она по — любому кончала. Очередная порция мегаболи. Наверное, я мазохист. Я пытаюсь до сих пор найти в ее поступках что — то связанное со мной. Может, это мне назло? И она просто терпит их, чтоб мне досадить? Столько лет? Я сам себе не верю. Но не могу уже остановиться. Но расскажу все по порядку. Чтоб этот рассказ имел хоть какой — то смысл, и случайный человек не мог бы пожалеть меня мол «вот бедолага», ведь я сам создал себе ад. Я пишу это второй раз, потому что это и есть причина всего, что происходит в моей жизни. Начать с чего? Начну с молодости, с того времени, когда я был еще подростком, весь мир любил меня, а ужас «Ляля Серебрякова» еще не зашел в мою жизнь. Родился я в богатой семье. Папаня — бизнесмен с кучей фабрик, заводов и прочего неинтересного дерьма, а мама бывшая фотомодель, которая стала в итоге домашней клушей, посвятившей себя семье. Закончила курсы психологов после того, как родила меня, но, видимо, ничему не научилась, так как баловала меня нещадно. Отец тоже, как будущему преемнику своих состояний, позволял мне всё. Устроил истерику из — за машинки в магазине — стой, малыш, сейчас все купим. Хочешь отметить Новый Год в другой стране среди пальм и где нет снега –не вопрос. Любое желание — по мановению палочки. Даже, позже, когда родилась моя сеструха, ей не доставалось так всего и сразу. Родители все свое внимание и любовь сосредоточили на мне. Да, конечно, с одной стороны, это прекрасно. Когда с детства не знаешь никаких проблем и вырастаешь с чувством вседозволенности. Но с другой стороны… это развращает безбожно. Кажется уже заочно, что любой человек тебе должен и будет делать всё по твоему сценарию. А если взбрыкнет, то папина власть или папины деньги быстро его заткнут. В 15 лет я еще жил с родителями, в их огромном особняке, за чертой города, ходил в школу. Знания давались мне легко, но я знал, что такое «ботаны», и что к ним всегда относятся термины «стремно», и что они «лузеры». Поэтому к классу 8 я полностью забил на образование, осознав, что все это не так уж и важно. Гонка за золотой медалью, чтоб потом учиться в престижном университете и хоть что — то представлять в жизни потом — не для меня. У меня и без этого всё будет. Что с образованием, что без него. Ну и классу к 9 важным показателем статусности были не оценки, а сколько девчонок тащится от тебя, и скольких из них ты трахнул. Свой первый секс я помню вообще с огромным трудом. Мне было лет 14, или 15, ей тоже. Училась в моей школе. Имя, хоть убейте, не помню. Что такое секс вообще, я знал тогда только теоретически, требовалась практика, чтоб добавить «скиллов» в имидже «крутого парня». Девчонка согласилась на секс легко. Уговаривать не пришлось. Припоминаю, что изображал тогда уже опытного, и она даже вроде как поверила. Для нее это тоже был первый раз. Я кончил минуты через три. Гормоны, подростковый возраст. Сказал, что она мне сильно нравится, поэтому так быстро. Вроде поверила. Ощущение было прикольное, и та девчонка даже вроде думала, что теперь у нас отношения. Но стоило мне подумать об этом, как становилось скучно. Я даже высокомерно думал: мол, возомнила о себе, отношения. Зачем ты мне нужна, если я могу пробовать теперь это с другими, и даже лучшими, чем ты? Что касалось чувств девушек, какого — то единения, сближения после секса — мне это было совсем неинтересно. Я воспринимал девушек изначально на класс ниже, которых можно трахнуть, выбирая которая «сойдет для этого, а на которую даже и не встал бы». Чтоб завязывать после интимной связи какого — то рода отношения мне и в голову не приходило. Тем не менее, недостатка в девушках я не испытывал. Потому что, если я хоть одну из них выбирал объектом для разового секса — они автоматом становились девушками более выдающимися, чем в которых я не был заинтересован. Прикольно было жить со славой этакого цензора по качеству. Любил ли я хоть одну из череды этих девушек, нет! Дал я им ли хоть каплю теплого отношения, которую бы они получили, строя отношения с менее популярными парнями — нет! Просто мясо, одна чуть красивее, одна менее, толстые или страшные — мимо, вот и все дела. Любить кого — то из них, жертвуя новыми перепихами — нет, спасибо, меня это не интересовало никогда. И вообще отношения меня не интересовали, в принципе, зачем связывать себя оковами верности, если почти каждая готова отдаться тебе? Эти разговоры я нередко заводил со своим на тот момент другом — Антоном, который родился под той же счастливой звездой, что и я, касаемо внешности, популярности, богатых родственничков, и на тот момент я общался более — менее близко только с ним. Нашу школу и район мы бесконфликтно поделили надвое. Девчонки, которых трахал я — он их не трогал. С теми же, с кем мутил Антон — их уже игнорировал я, ну типа дело чести. — Слушай, Егор, как ты в них еще не запутался? — спрашивал меня порой товарищ, когда мы оставались на «чисто мужские разговоры». — У меня неплохая память на лица. — Разве ты на лицо смотришь? Смешок. — На него тоже. Мы не понимали друг друга. Я просто сменял одну партнершу на другую, он с каждой новой телкой — мутил. Неделю, или около того. Искренне влюблялся, клянясь им в вечной любви, а потом бросал, оставаясь друзьями, и моментально влюблялся в другую. Я же не любил никого. Я просто пользовался, даже ничего не обещая. И тем не менее, от желающих отказа не было. И не мог понять Антоху, который в миллионный раз наступал на одни и те же грабли, признавался девушке в любви, доводил ее до постели, носил ей цветы, ухаживал, а через неделю искренне забивал на нее. И начинал все по новой, но уже с другой. Я считал это лицемерием, Антон же убеждал меня, что это круто — когда испытываешь влюбленность, и ощущения тогда совсем другие. Но что толку в этом, если этим ощущениям время — считанные дни. Но кроме как этого донжуана, дружить ни с кем не хотелось. Не тот уровень. И мы с ним поддерживали какую — никакую мужскую дружбу, одновременно испытывая неприязнь друг к другу, и в то же время, своего рода, понимание. Но закончив 9 класс, я устроил дома бунт. Я чувствовал себя слишком взрослым, и жить с родителями, казалось, чем — то постыдным. Американский лад богатой жизни за городом был не по мне. Хотелось чего — то большего. А еще я знал, как относятся ко мне родители. Мне позволяли все. Добрый папа под благословением еще более доброй мамы, дал мне путевку во взрослую жизнь — квартира в центре города. Оформленная на папашу, в силу моего еще тогда несовершеннолетия, но все равно — своя. Красивая, богато оформленная, прикрытая обещанием, что буду навещать предков каждые выходные, и своя, своя, черт возьми! Я со спокойной душой и без сожаления, перебрался в центр города, передал документы в другую школу. И, здравствуй, новая жизнь!