Эффект незавершённого действия

К середине лета вся моя паранойя окончательно сошла на нет. Я даже перестал бояться мести Шоиры. По сути, я уже ничего не делал, вся структура была отлажена идеально, винтики крутились, деньги копились просто немыслимые. Я стал чаще гулять, так как сидение дома мне наскучило. Мы с друзьями застолбили за собой несколько мест, где можно спокойно посидеть, избегая ненужных взглядов. Один бар, где работал свой человек, впаривающий из- под полы дурь, и мы могли там спокойно закрываться и растягивать косячок или кушать какую — нибудь марочку. Ну еще один двор. Он сам нашелся. Такой странный, ограниченный по периметру 4 высотками, окна которых никак не выходили внутрь двора. Там тоже можно было заторчать. Ну а также парки, скверы, лес, где контроля было тоже немного. Постоянно в этих местах находились «мои люди». Кому что по душе. Меня стали знать все больше и больше людей. Страж — стало чуть ли не именем нарицательным. И у меня оказалось несметное количество приятелей, которых порой я даже забывал, как зовут. Это было прикольно. Мне казалось, что самую большую подляну жизнь может устроить, если что — то пойдет не так с наркооборотом, что меня убьют, я окажусь в тюрьме, поставят на счетчик или еще куча ужасов, которые мне подсказала моя былая подруга — паранойя. Суть не в этом. Суть в том, что настоящая опасность скрывалась в том месте, о котором я и думать не мог. И эта «самая опасность» пробралась в мою жизнь так тихо и незаметно, и даже, наверное, того не желая, что я поначалу и не распознал ее масштаба и силы. А оказалась она страшнее всех тех бедствий, что я поведал выше. Уж лучше б убили или посадили, ей — богу. Началось все это до того БАНАЛЬНО, что я даже не придал этому никакого значения. Это уже позже, как оказалось, подсознание запомнило каждую минуту, да что там — секунду, но в тот июльский вечер я не заметил пришествия апокалипсиса. Мы с Клином и Синим сидели в «нашем» баре, пускали уже по второму косяку на круг. Рядом со мной сидела новая девочка, которую я полчаса назад подцепил в этом же баре. Прикончив третий косяк, я почувствовал, что меня разморило. Я решил сваливать уже домой. О сексе и думать не хотелось, поэтому я обменялся номерами с новой подругой, обещав встретиться позже, попрощался с друзьями, и поплелся к машине. Было одурительно жарко, и я жалел о третьем косяке неимоверно. В машине меня попустило, поэтому, прежде чем завернуть к дому, я решил заглянуть в тот самый двор, где часто собирался кто — то из своих. Издалека я увидел там старого друга Пашку, Татарина, мелкого Рыжика, и да, ту красноволосую Ирку, которая, видимо, до сих пор таскалась за Пашей по пятам, блонду Машку, черт ее дери, которая все же динамила моего соседа, остальных я либо не помнил, либо вообще не знал. — Опачки! Пьете? И без меня? Вот вы черти!!! — беззаботно поприветствовал всех я, пожимая руку пацанам. Так как с косячками сегодня дружбы не вышло, я решил немного посидеть с ними, и добавить в этот вечер алкоголя. Ко мне с вопросами подсела Анька, телка из параллельного класса, которую я сразу не увидел. Она закидывала меня вопросами, что — то про вузы и своими планами на них. Я отвечал что — то стороннее, потому что не мог сказать, эй, очнись, я наркоторговец крупной масти, какое мне дело до вашей мышиной возни? Невольно я отметил, что рядом с Пашкой отирается какая — то незнакомая девица. Прям чуть не в обнимку сидят. Кто это? Его новая телка? Как же переживет это Ирочка, хихикнул я мысленно. При этом продолжал разглядывать ее. Красивая, однако, другу повезло. Я уже хотел было отвести взгляд от нее, чтоб никто не подумал, что я на нее пялюсь, как в этот момент она подняла на меня свои глаза. На секунду мы задержали взгляды друг на друге. Наверное, если б это был любовный роман, то я был бы обязан сказать, и в то мгновение между нами проскочила искра. Но ничего не проскочило. Она опустила глаза, я повернулся опять к Аньке, а вскоре и вообще пошел домой. Спать, спать, спать. Всю следующую неделю я провел как белка в колесе, поступил новый товар, раздумывали, как еще выгоднее его распределить, оценил пару новичков, который хотели в наш штат, отбрил их, так как с ходу показались мне обдолбанными торчками, съездил навестить предков, сгонял со Швеей на рыбалку, помог Синему с доставкой новой мебели, все — таки трахнул ту телку, номерами с которой обменялись в баре. Под конец недели, я решил снова съездить в тот бар, убедился, что там все в порядке, выкурил косяк и снова цепанул там девчонку, уже другую, рыжую, как огонь, прикольно. Решил не сразу ехать домой, а прогуляться, так как наконец выдалась нормальная погода — не холодно, но и не та мерзкая жара, которая меня изматывала. Рыжая что — то мне рассказывала о себе, цепляясь за мою руку. Ее болтовня меня почему — то бесила, я хотел ее попросить закрыть свой рот, и еще как — нибудь обхамить, но подумал, что искать потом другую телку — лишняя трата времени, с одним и тем же исходом, и мимоходом снова заглянул в «наш» двор, чтоб услышать нормальную речь, а не ее щебетанья. Во дворе был Синий, Химик, и неожиданно — сам Швея. Компания девчонок была, что и в прошлый раз. Я поздоровался со всеми, и сразу подошел к Швее: -Какими судьбами? — Ну не только же с тобой на рыбалку ездить, решил хоть иногда встречаться с приятелями. Я похлопал его плечу и обнял. Его я всегда был рад видеть больше всех. Я хотел что — то еще спросить у него, но нас перебило протяжное: — Егооооор! Я удивленно обернулся в сторону девчонок, сидящих чуть в стороне, и убедившись, что это воет Анька, махнул ей в знак приветствия рукой. Но она зачем — то стала меня звать к себе, помахивая пальцем. Я отцепился от рыжей, которая хотела пойти со мной. Но у меня такое правило, всех этих «разовых», я не знакомлю ни с кем. Потому что они «разовые», и даже приводя в компанию, я никогда не называю даже их имени, оставляя молчаливой стороной. Все девчонки делились на «разовых», с которыми я когда — то спал, и подруг. Типа этих. С «просто подругами» я никогда ничего не имел, всегда относился к ним отстраненно — приятельски, потому что они были либо девушками друзей, либо что — то около того, а это настолько табу, что у меня даже и желания на что — то большее и не возникало. Я подошел к «просто подругам». -Привет, Егор! — стали они здороваться на перебой. — Привет, девушки, — осторожно ответил я, так и не понимая, чего ради меня позвали. Автоматом я заметил чуть в стороне от них ту самую «новую Пашкину подругу». Кажется, ей было нехорошо. Настолько напряжённая у нее была поза. И кстати, да, надо будет потом узнать, как красноволосая так легко отнеслась, что у Пахи появилась девчонка, второй раз их вижу все вместе, они даже «дружат». — Ляль, — тронула ту скромницу за плечо Анька, — знакомься, это Егор. Егор, это Ляля. Интересно, нас решили представить друг другу. Девушка, как мне показалось, даже покраснела от смущения, а я так и не понял, зачем нас так стремятся познакомить, если даже мне очевидно, как ей неловко. И я снова наткнулся на ее взгляд. Огромные серые глаза. И смотрит словно в душу проникает. Я почувствовал себя каким — то обезоруженным, что ли. Мягкотелым слизняком. Еле заставил себя улыбнуться, чтоб ничего подозрительного не показалось со стороны, и спросил: — А Ляля это имя или что? У многих моих друзей были клички, «Ляля» походило на что — то подобное. Она все так же смотрела на меня, и я под этими серыми глазами растекался как лужица в жаркий полдень. Да даже не в глазах дело, просто почему — то ее присутствие так действовало на меня. И понять не могу — почему? Химия, что ли какая? Но в этом я мог разобраться только, когда дело касалось наркоты, и уж точно не того, что происходило сейчас между мной и этой чудной девахой. — Имя, — тихо ответила она. Обалдеть, взглядом прожгла меня насквозь, даже от Хозяина в первый день у меня не подкашивались так ноги. А тот тоже взглядами любил покидаться. А к чему я, с таким взглядом никак не увязывался ее нежный девичий голосок. Да уж и имя тем более: — Ничего себе, — сказал я. — Красивое очень. — Спасибо. У тебя тоже. И едва заметно улыбнулась. Я не собирался ей улыбаться, но как — то само собой получилось. В эти секунды я бегло оценил ее внешность. Блондинка, волосы длинные пипец, худая до хрупкости, одета как попало, но и без этого я мог с уверенностью сказать наперед, через некоторое время эта кукла превратится в роковую красавицу. А, может, и уже ей является, надо только ей шмотки блядские сменить на что — то адекватное. Или просто их снять и ничего не надевать. Я даже сам испугался своих мыслей. Стоп! Стоп! Стоп! Да, девчонка дьявольски красива, но из разряда «подруг», на которых у меня даже не стоит. Но у меня стоял. И какое счастье, что снова влезла Анька со своими однотипными вопросами. У нас с ней это уже типа игры, я уже знаю, что она спросит, она знает, что я отвечу. — Где пропадаешь вечно? — Да, я предполагал этот вопрос. — Одиннадцатый класс, экзамены были, выпускной, — завел я ответную пластинку, судорожно закуривая сигарету, так как их новая подруга действовала на меня не так, как должна была действовать. — Как сдал? — Гребаная идиотка, она была свидетелем нашего с Химиком фокуса с медалями. — Еле — еле. Да и черт с ними! — Поступать будешь куда — нибудь? — Ну тема универа ее излюбленный конек. — Не смеши меня. — А что? — А для чего? — Ну как для чего? — растерялась Аня. — Высшее образование, потом работа… — Ань, деньги можно и без этого получать, — раздраженно сказал я, потому что не знал точно, в курсе она того, как я их зарабатываю или все же нет. — Ну да, тебе лучше знать. — Вот именно. Ну я пойду? — Иди, — разрешила подруга. — Смотри, не забывай нас. — Вас не забыть, — подмигнул я ей, чтоб поскорее отстала. Хотел было уже отойти, но что за чертовщина, опять повернулся к Пашкиной телке. Она с удивлением посмотрела на меня. Да, реально красивая, и даже в блядской одежде. — Пока, — промямлил я ей, и попытавшись улыбнуться, быстро ретировался. Пацаны ждали меня дальше для продолжения разговора, но я хотел как можно быстрее скрыться. Я хотел скорее остаться наедине с собой, и обдумать, что произошло. Тут чуть ли не в руки мне кинулась моя рыжая. Я чуть не выматерился, проклиная, что навязал ее общество себе, когда мне этого хотелось меньше всего. — Уходим мы, — буркнул я то ли ей, то ли друзьям, и повел ее к себе домой. Пройдя в квартиру, она закатила свои отвратительные бабские ахи — вздохи: «Ой, какая красивая квартира у тебя! Как тут интересно, как там интересно». — Помолчи! — не выдержал я. Я остановил ее блуждания и толкнул в кресло. — Посиди молча. Мне нужно подумать. Если ей и не понравилась моя грубость, то виду она не показала. Ей же лучше, если б она сейчас вякнула, я б тут же выставил ее вон. При чем за эти самые рыжие волосы. Я стал раскуривать косяк. Обычно он расслаблял, но, видимо, я был настолько на взводе, что даже он не играл седативного воздействия. Итак. Что вообще произошло? Ч Т О — Э Т О — Б Ы Л О? Так — так — так, девушка Паши. А она явно его девушка, потому что в первый день я видел своими глазами, что они чуть не в обнимку стояли. И, видимо, там все серьезно, раз даже красноволосая Ирка смирилась и пытается подружиться с этой, Лялей. Уверен, даже в шмотках ей помогла, меня всегда пугала вульгарщина, что надета на Ирке. Хорошо, это все понятно. А еще она явно не так уж и равнодушна ко мне, все это смущение, когда я подошел, отсутствие какого — либо красноречия. В этом тоже ничего особенного нет. Бывали моменты в жизни, когда девушки друзей начинали увлекаться мной и посылать томные взгляды, я это игнорировал, а дальше, наблюдая по течению жизни, какой я мудак по отношению к девушкам, их пыл быстро угасал, и влюбленность переходила в стадию недовольства мной и осуждения. От этого было всем только лучше, глядя на такого подонка, как я, они начинали сильнее любить своих более романтичных парней. В общем, с этими пунктами все было в принципе понятно, и как бы даже ничего нового. Но, что мать его, происходит со мной? Почему я стоял как истукан, как полное ничтожество и размазня, когда она посмотрела на меня? Ну посмотрела же просто и все, какого черта я одеревенел и растерялся, как какой — то ублюдочный сопляк, на которого впервые посмотрели с интересом. И да, какого черта я ее оцениваю как девушку? Она не «разовая», и не будет ей. В будущем она просто твердо устоится в категории «просто девушка Пашки». Между нами ничего не будет и быть не может, тогда почему мое тело реагирует на нее? Не как на подругу. И уж точно не как на «девушку Пашки». Она ведь не флиртовала открыто со мной, не пыталась соблазнить, вообще ничего не делала, и я пытался не допускать никаких пошлых мыслей. И опять, какого черта, тогда, под тупой монолог тупой Аньки я физически был готов тут же к соитию. Я даже ощущаю сейчас это. Нет, это не просто желание трахнуть по-быстрому. А именно прям трахнуть — трахнуть, прям серьезно так и долго, и глубоко, чтоб прям пометить ей там изнутри: «Здесь был я». Меня влечет к ней, и это меня бесит. Это противоественно, я даже не против, чтоб Пашка вмазал мне раз — другой, чтоб выбить это на хрен никому наваждение из головы. И почему я сейчас вообще думаю о ней? Почему, гребаный ты черт, я сижу тут и размышляю о чужой девушке, о том, как хочу ее, когда рядом меня смирно ждет рыжая бестия. Я почувствовал, что член уже давно готов выпрыгнуть из штанов, и приказал ей: -Раздевайся — Ну наконец — то, — сразу размякла рыжая. И чтоб не терять время, я тут же на кухне, завалил ее на стол. И тут случилось то, чего боится любое существо мужского рода. У меня упал. Упал и как будто бы всерьез и надолго. Какой позор! Вышвырну потом эту рыжую из окна, чтоб никогда и никому не посмела сказать об этом. Какой омерзительный день. Я опустил эту шлюху на колени, но даже минет не мог помочь, настолько все было плохо. «Есть миф, что из — за наркотиков может быть импотенция, — вяло подумал я. — Может, это не совсем миф?» Оставалось кое — что проверить. Противно, я сам себя потом буду ненавидеть и загоняться еще сильнее, но я рискнул. Вернул рыжую обратно на стол, закрыл глаза и стал искусственно вызывать в голове образ этой куклы Ляли. Уже потом я оценивал все это, что лучше было б, если рыжая свалила от меня с мыслью: «Гребаный импотент», вместо того, что произошло. Моя проверка сработала, я ее трахал как какой — нибудь солдат после годичного воздержания.