Эффект незавершённого действия

С того дня я как раненый зверь пытался найти ее. Я обходил все наши места, в надежде хоть что — то услышать, увидеть, узнать. Все разводили руками. Кто — то говорил, что нет, не видели, кто — то вообще, не знает ее. Адреса, естественно, тоже. К Пашке соваться я не собирался. Хотя он знал ее адрес. Но я был уверен, что она все рассказала ему, лучший друг же. Я был готов, что он спустит меня с лестницы, что изобьет меня, и я бы даже честно снес это. Потому что заслужил. Но в том, что он мне не скажет, как ее найти, я был уверен тоже. Через неделю мне повезло. Во дворе я нашел Аньку и Ирку, двух ее подруг. У меня не было сильной уверенности, что они обладают нужными мне сведениями, но вероятность этого хотя бы была. Бегло кивнув пацанам, я резко направился в сторону девчонок. — Привет, Страж, — замахала мне рукой Анька. — Говорят, ты сюда каждый день наведываешься? Вот это новости! — Угу, — трепаться с ними впустую у меня не было ни малейшего желания. Поэтому я спросил сразу: — Где она? Ляля где? Девушки удивленно переглянулись. Отлично, похоже, она и им ничего не рассказывала, иначе вряд ли бы со мной сейчас нормально общались. — А что? — спросила Ирка. — Вы знаете, где она может быть? Вы видитесь вообще? Как я могу ее найти? У Аньки с Иркой лица вытянулись еще сильнее. Идиотки. Тратят время. — Ну она в последнее время не выходит гулять, — пожала плечами Анька. — Может, к учебе готовится. А почему ты спрашиваешь? — Надо. — Прямо очень — очень надо? — захихикала Анька. Мне захотелось ее ударить. Тупая сука, которая не может ответить прямо. — Очень! — заорал я. — Так вы знаете, или нет? — Фу, какой злой, — обиделась девушка. — Ладно, есть ее адрес. За это я готов был простить ей все ее выходки. Она продиктовала. Я уже собрался было уходить, но остановился, так как давно хотел сказать: — Ира! Смени свои блядские шмотки на что — то нормальное. И прекрати навязывать свой ужасный стиль другим. Не знаю, как они отреагировали на это, потому что я торопился на тот самый адрес. К Ляле. Я не знал, что сказать, но сказать что — то было нужно. Не уверен, что это было нужно ей, а мне необходимо. В итоге я до конца дня просидел под ее окнами в машине. Потому что я трус. Потому что я урод. Потому что я ничтожество. Пообещав себе завтра поговорить точно, я поехал домой, нашел тайник, где лежал героин и шприцы, пустил по вене и лег спать. На следующий день я все — таки решился. Проснулся я около обеда, почистил зубы, выпил кофе, выкурив косяк, поехал к ней. Около ее квартиры я чуть лоб в лоб не столкнулся с какой — то женщиной. Она закрыла дверь и стала спешно спускаться вниз, цокая каблуки. Лялькина мама, очевидно. Довольно красивая для ее возраста, отметил я, понятно, в кого дочка. То, что она ушла, появлялась возможность, что мы все –таки поговорим один на один. Но как оказалось, никакой пользы это не принесло. Сколько я ни звонил, дверь никто не открывал. То ли сидит дома, и не реагирует. То ли уже успела куда — то свалить. В любом случае я решил ждать. Занял пост между 1 и 2 этажом. Время тянулось просто адово, я, кажется, успел пересмотреть всех соседей. Поймал на себе кучу подозрительных взглядов. Увидел, как вернулась Лялькина мама. Выкурил пачку сигарету, потосковал, что не захватил хотя бы пару таблеток экстази, чтоб не было так одиноко. К вечеру заболели ноги и спина. Когда я собрался было дойти до машины поискать, не завалялось ли где ганжи или хотя бы спайсов, как через подъездное окно увидел ее. И с Пашей. Меня бросило в пот. Если они пойдут к ней, или он решит проводить ее до квартиры — то ожидается не самая приятная сцена. Я был уверен, что Пашка в курсе всего, возможно, в этот курс вошел именно сегодня, сейчас, пока они где — то тусовались. И насколько я знал Паху, такое поведение с моей стороны он не оставит без внимания. Особенно его не обрадует, что я сейчас караулю его подругу. Ну что ж, вариант оказаться в новой драке, пришлось взять на заметку. Еще я подумал, что не буду отвечать. Пусть бьет, сколько потребуется. А если это хоть как — то смягчит Лялю, то, наверное, даже к лучшему. Но время тянулось, а они так и стояли у подъезда. Я не мог понять, почему. Я пытался разглядеть Лялькино лицо, и с удивлением обнаружил, что она улыбается. Видимо, ей настолько хорошо с ним, что все дерьмо, которое я натворил, вылетело из ее головы. Почему — то я ожидал, что увижу ее обязательно расстроенной, обиженной, заплаканной. Но чтоб, как ни в чем не бывало, гулять с другом и улыбаться… я снова почувствовал острую ревность, которая моментально сбила мой полуромантический настрой. Я хотел, чтоб она улыбалась мне. Я хотел стоять там сейчас вместо него. Я даже захотел сам выйти к ним и накинуться на него с кулаками. Когда я почти созрел, чтоб сделать это, она, наконец, зашла в подъезд, одна. Хорошо. У меня были опасения, что она попытается пробежать мимо, а потом по-быстрому запрется в квартире, поэтому, чтоб не допустить такого, стоило ей завернуть в лестничный пролет, я резко преградил ей дорогу. Пока она еще не успела ничего понять, моя девочка, я уверенно прижал ее руками к стене. Теперь и вернуться на улицу она не могла тоже. — Нам надо поговорить. Я хотел быть уверенным в себе, хотел быть мужественным, но стоило мне увидеть ее взгляд, как мои руки обмякли, а ноги стали ватными. Она смотрела на меня как на ничтожество. Молча, сжав губы так, что они побелели, она пронзала меня ледяным взглядом. Я много раз видел ее взгляд, теплый, иногда печальный, иногда загадочный, иногда ироничный, один раз заплаканный, но почти всегда — влюбленный, с расширяющимися, зрачками, когда я находился рядом. Сейчас в нем была только злость. Было ощущение, что эта не та, прежняя, моя Ляля, а абсолютно другой человек. Какая — то незнакомая девушка с длиннющими волосами и стройным телом. Я и не знал, что человек может так измениться за считанные дни. Прежняя Ляля меня любила, новая Ляля меня ненавидела. А я? Я их обеих любил. — Давай — ка ты отойдешь от меня на три метра для начала, — наконец, сказала она железным голосом. Черт побери, еще ни одна девушка не смела так разговаривать со мной. Но я как безвольный котенок послушно убрал руки и сделал шаг назад. — Ляль… — Можешь не говорить, зачем пришел. Не волнуйся, Егор, я не стану писать на вас заявление. Потому что мне стремно, если кто — то узнает, что между нами что — то было. Так что можешь спать спокойно, Егор! Что? Что она вообще несет? Какие заявления? И вообще, ей стремно за то, что между нами что — то было? Между нами было все прекрасно, не считая последнего случая. И я не какой — то там Вася, чтоб кто — либо испытывал неприязнь даже после и такого случая. — Я не из — за этого пришел. — А чего тебе еще надо? Тебя надо. Верни свой прежний любящий взгляд. Вернись в мою жизнь. Дай мне хоть какой — то шанс, что между нами что — то еще может быть. А я найду миллион способов показать, что я хороший. Я никому никогда такого не говорил. А ей сказал: — Ляль, будешь со мной встречаться? Я сам испугался этих слов. В плане отношений я был девственником. Но сейчас это единственное, что я хотел от жизни. И как девственник я боялся услышать отказ. А еще знал, что я его услышу. И в грубой форме. Потому что от нее исходила такая злость, что я даже на расстоянии чувствовал ее возмущение. Зря я это сказал, наверное. Она по — любому подумает, что я ей это предлагаю от чувства стыда там, чтоб загладить вину. Это все конечно имелось. Но отношений я хотел с ней не поэтому. — Знаешь, что. Сделай так, чтоб я тебя больше не видела, урод! Да, милая, гордись собой. Можешь считать, что унизила меня. Всегда всех посылал я, а ты это сделала со мной. Мои тебе поздравления, зая. Она обошла меня и стала подниматься вверх по лестнице. Красотка, аплодирую тебе. Мне никаких шансов, просто ноль. Это не прикол какой — то, а она реально послала меня. Типа без игр, чтоб поломаться, и чтоб я поуговаривал, НЕТ, ОНА ПРОСТО К ЧЕРТУ ВЫКИДЫВАЕТ МЕНЯ ИЗ СВОЕЙ ЖИЗНИ БЕЗ СОЖАЛЕНИЙ, КОГДА Я СТОЮ ТУТ, УНИЖЕННЫЙ, НЕСЧАСТНЫЙ, РАЗБИТЫЙ, И ДО СИХ ПОР ЛЮБЯЩИЙ -ЛЮБЯЩИЙ-ЛЮБЯЩИЙ. — Да ладно. Скажи еще, что тебе не понравилось. Честное слово, я не хотел этого говорить. Это были остатки моего последнего самолюбия, которое тут же исчезло навсегда. У меня не было причин любить себя больше. Но эти слова тоже ударили ее ответно Я правда не хотел, так получилось. Ляля резко развернулась на каблуках и со всей силы вмазала мне пощечину. Так, что искры из глаз посыпались. И теперь уже более стремительно стала удаляться от меня. Я стоял потрясенный, и больше не делал никаких попыток ее остановить. Здравствуй ад, я перехожу на новый твой круг. Меня впервые отвергла в грубой форме девушка, более того, ударила как щенка какого — то, а я в это время ощущал, что люблю ее еще сильнее, и что сильнее наркотика для меня, чем она, не существует. И я подсел на него. И готов с этого дня терпеть что угодно. Монумент Егор Зарецкий рассыпался на кусочки, я стал обычным влюбленным чокнутым пацаном.