Эффект незавершённого действия

Почему — то уход Вадима сыграл в ту пору какой — то исходной точкой, когда началось мое конкретное безумие. Я начал сходить с ума, в прямом смысле слова. И терял всё. После Швеи, я постоянно натыкался на осуждающие взгляды друзей. Потому что все, абсолютно, как мне казалось, все в курсе того гребаного случая, где я так облажался. Высказалась одна Анька, увидев меня, она начала кричать на меня, как мол я мог, да я подлец, да Лялька любила, а я ей жизнь сломал. Замахнулась еще, чтоб дать мне пощечину, но так как в последнее время на меня и так уже сыпалось немало ударов, что дало мне закалки, то я вовремя перехватил ее руку и чуть было не вывихнул ее, настолько она меня взбесила: -Слушай, Анька, не лезь ко мне, ясно? Ни хрена никого твоя Серебрякова не любит. И если б она не была такой дурой, то давно бы всё поняла, а не избегала меня. — Отпусти меня, — вырвала свою руку Анька. — Псих ненормальный. Друзья мужского пола такого явного неодобрения не выражали и вообще тему не трогали, но я постоянно ловил на себе осуждающие взгляды. Возможно, мне это казалось. Но как я сказал, я сходил с ума и у меня началась паранойя. Поэтому я предпочел и дальше не видеть никого. Хотелось видеть только ее, мою Серебрякову. И я пытался хотя бы смотреть, хотя бы со стороны. Ноги постоянно вели к ее дому. И я как зациклившийся мог сутками сидеть в машине под ее окнами, в надежде, что хотя бы ненадолго удастся перехватить, как она выходит куда — то или возвращается откуда — то. Это ничего не давало, но порой мне везло. И я как маньяк, преследующий свою жертву, жадно ловил глазами ее фигуру вдалеке, ее лицо. Эти гребаные длинные волосы, за которые хотелось притянуть ее к себе и не выпускать, по — прежнему худющая, хотя я и сам начал напоминать скелета. Эта уверенная, и в то же время равнодушная походка, типа да, я живу, иду по каким — то своим делам, но если что — то пойдет не так, я готова ко всему. И да, конец этим блядским шмоткам, по которым я стал тосковать, вспоминая, что таким образом она просто хотела меня привлечь. Сейчас она не хотела никого привлекать. И при этом выглядела еще притягательнее, эта ведьма, ведь куда еще больше — то? Как ей это удается? Ночами я просто уходил в мир веществ, чтоб снова пережить время в одиночестве, как можно скорее, скорее, я либо сейчас рухну и усну, либо не усну вообще. Какая разница? Я просто не знаю, как убить то бесполезное, на хрен мне не нужное время, когда никаких шансов уже увидеть Ляльку нет. Осенью, чувствуя, что я на грани нового передоза, я вовремя это прочухал и, взяв с собой только легкой ганжи, решил навестить предков. Меня снова ломало. Не так жестко, как первый раз, но все же потрясло меня нещадно. Родители не понимали, что со мной происходит, поэтому я ссылался, что заболел. А потом крикнул, что справлюсь сам, не вызывайте никаких врачей. Через неделю стало легче. При чем как — то само собой, резко и неожиданно. Я даже почувствовал прилив сил, который покинул меня, кажется не меньше месяца. Захотелось жить. Захотелось жить именно назло ей. Ведь она без меня справлялась, точнее, ей даже напрягаться не приходилось, чтоб именно стараться жить без меня. Для нее это было так же естественно, как дышать кислородом. Я даже на какое — то время подумал, что и у меня получится так же. Ну не так же. Это я преувеличил. Но хотя бы не так изводить себя. Заодно решил встретиться с бывшим другом Антоном, раз уж оказался неподалеку. Черт, мне даже захотелось его увидеть. Он не знает Ляльку, не знает, что между нами произошло, и я могу наконец расслабиться, чтоб не ожидать очередного укоряющего взгляда. Антоха удивлен был дико, еще бы, ведь я не показывался ему на глаза несколько лет. Сказал, что я появился очень вовремя, так как уже в выходные он собирался уезжать в другой город. Зачем? Поступил учиться. Почему именно туда, город — то ни о чем. Хочется независимости. Как закончил школу? На пять. Ожидаемо. А ты? С серебряной медалью, а это уже менее ожидаемо. Антон заржал. — Да ты гонишь. -Серьезно. — Чего учиться не поступаешь? Еще один. — Слишком просто, студент. Мне этого мало, и поэтому сразу скучно и неинтересно. На кого поступил? — Биолог. — Ботаником будешь? — хихикнул я, выкуренный за полчаса до разговора косяк, первый после недели воздержания, неожиданно поднял мое настроение до небес. -Ну нет, эта наука же не только о цветах, мне нравится анатомия, физиология там… — Не сомневался, что — что, а анатомию и физиологию ты любил с того момента, как я тебя видел последний раз. Антон понял мой намек, и тоже заржал. — Кстати, у меня сегодня пати намечается, в честь моего отъезда. Предков не будет. — А что будет? — Ну знаешь, все в духе обычной вечеринки: бухло, музыка, девочки. Всегда считал себя выше этой суеты, но в этот раз мне казалось, что это именно то, что надо. Я уже начал забывать, когда в крайний раз был вообще с.хм.девочками. Последнее время от них вместо любви и заботы я получал только пощечины. То Лялька начала, то Анька чуть не продолжила. Хотя, конечно, это все фигня. Просто во мне взыграла здоровая злость. Гребаная Серебрякова, я во чтобы ни стало стану таким же равнодушным ко всему чудовищем, как и ты, я отвыкну от тебя! Когда я злился, в мыслях всегда обращался к ней по фамилии. Сейчас я злился. На нее. И хотел кого — нибудь трахнуть, чтоб выбить из своей головы всю дурь, что у меня ни с кем ничего не получится. Не знаю, то ли ей силой мысли хотел это доказать, то ли все — таки еще сомневался в себе. Поэтому, выкурив еще два косяка, вечером я все же добрался до Антона. Его вечеринка была в самом разгаре. Все как в духе американских фильмов. Куча людей, а главное, девушек. Меня встречали как дорогого гостя. Настроение до сих пор держалось чуть выше среднего. Чтоб еще его поднять, я выпил пару каких — то адских коктейлей, которых было в огромном количестве. Антон клеил сразу двух телок. Какие — то незнакомые парни брызгали шампанское в сторону визжащих девчонок, половина из которых уже была почти топлес. Увидев меня, друг стал проталкивать меня ближе к телкам, бубня весело на ухо: -Ну ты не теряйся там, окей? Девчонок много, нам с тобой хватит. Черт, как хорошо, что их всегда много! И мне не приходится делить их с хорошим другом. Знал бы я, какую знаменательную фразу он сказал тогда, не придав значения. Я тоже не придал. Вскоре потерял его из виду, нашел себе укромное место и достал косячок. — Вау, угостишь? Около меня мгновенно оказалась незнакомая девушка, внешность которой я бы раньше оценил как на вполне зачетную. Сейчас я не оценивал, просто мельком подумал: «Серебрякова, есть девушки и помимо тебя, дура.» И попытался как можно скорее выбить ее, эту самую дуру, из своих мыслей. — У меня один. -Это проблема? -Нет. — Даша, — представилась она, садясь рядом со мной так, что между нами не осталось даже миллиметра расстояния. Отлично, я уже давно научился понимать все эти полунамеки, и решил, как удачно, что не придется совершать лишних бессмысленных исканий и выборов. Трахнуть можно и ее. Рыбка сама приплыла. -Егор. -Клевый вечер! — сказала она. — Обожаю тусовки у Антона. Я протянул ей косяк, и она со знанием дела затянулась. — Кайф. Вернула мне. Потом я ей. И еще так два раза. В полном молчании. На третий раз, затянувшись, она, не выпуская дыма, плавно повернулась ко мне всем корпусом, и прошептав: «тшш», — прикоснулась к моим губам. Мне хватило ровно секунды, чтоб как дерганному психотику вскочить на ноги и, преодолевая отвращение, которое на меня напало и придавило, попытаться удержаться хотя бы за рядом стоящую карликовую березку. Ощущение прикосновения чужих губ было мерзким. А как только я начинал думать, что планировал трахнуть ее, вполне симпатичную девочку, то чувствовал, что меня стошнит прямо здесь и сейчас. Сердце колотилось как бешеное, в голове загудело. «Серебрякова, сука, так нечестно! После тебя меня так от всех девушек воротить будет?» Даша, шокированная моей реакцией, тоже поднялась и спросила: -Ты чего? — Все нормально, — ответил я, сдерживая тошноту, как только перед глазами оказывались ее губы, которыми она меня коснулась. — Просто не подходи ко мне, ладно? -Ты че, импотент, да? Пусть будет по — твоему, думай так, только отвали, Христа ради. — Или нет, я поняла, ты гомик! — выдала она очередную блестящую мысль. Этого я тоже не стал оспаривать. — Гребаный мир, — злилась она, но все — таки, к моему облегчению, уходила обратно к народу. — На тусовке только два крутых парня, один из них собирается свалить хрен пойми куда с концами, а второй — педик. Гребаный мир! «Да, детка, ты права. Я считаю так же. Гребаный мир.» Я еле отдышался. После ее ухода стало легче физически, хуже морально. Я докуривал уже истлевший косяк, который обжигал пальцы. Проклятие. Эта эталонная сука точно приворожила меня. У меня не только не стоит ни на кого, кроме нее, в чем я убедился теперь уже точно, потому что, если от поцелуя так тошно, то страшно представить, чтоб со мной случилось во время «больше, чем поцелуя». У меня бы просто не встал, и я бы выглядел убого. Я бы сам себя считал импотентом, но это было не так. Как и любой другой здоровый, нормальный мужик я просыпался со стояком. Я даже дрочил, мать твою, что, в принципе, тоже делает каждый. Я нормальный, абсолютно. Только одна проблема. Дрочил я исключительно на Серебрякову, представляя, как ее трахаю, только уже не в том гараже, будь он проклят, а вообще в любом другом месте. А она сопротивляется. Но не всерьез. Просто делает вид. От чего я трахаю ее еще сильнее. И проблема бонусом, стоял член тоже исключительно только на нее. Стоило мне подумать о ней в сексуальном контексте. «Ну что, Серебрякова, наказала меня? Я ведь тебя так обидел. Так мне теперь всю жизнь монахом быть из — за тебя, сука? Уйди из моей головы!» Я решительно настроился покинуть это место. Былое нормальное настроение вернулось в статус привычного хандрящего. Я решил уехать, домой, спасибо всем, нагостился, хватит. Я давно не видел Серебрякову. Мне плохо. Тоха остановил меня почти у выхода. Он был пьян, весел и уверен в счастливом завтра. Я был таким же. Сто лет назад. — Чувак, ты чего уходишь? Вечеринка в самом разгаре. Ты, как всегда, произвел фурор. Десятка девиц готовы уже отдать тебе свои трусики. И не только, — заржал он. Какая мерзость. — Забери их себе. Начни собирать коллекцию. Это так прикольно, чувак, так круто! — я сделал беззаботное лицо, но голос выдавал агрессию и иронию. Антон удивленно уставился меня. — Да в чем дело, блин? Нормальные девчонки, чего ты отказываешься, чувак? -Знал бы ты до какой степени мне нет дела ни до одной из них. Обычные шкуры. Чува- ак! — передразнил его я. -Но… — Слушай, Тоха, спасибо, что позвал, был рад встрече. Но я пошел. -Да почему? Они тебе не понравились? Ни одна? — Не в этом дело. — В чем? — Подрастешь — поймешь, — съязвил я, но потом передумал и нормальным голосом сказал: — Антон, все просто, есть одна девушка, и я ее люблю. И мне не нужен никто кроме нее. Давай, учись хорошо, студент! Я скорее пошел в сторону машины, не дожидаясь продолжения беседы. Хотелось скорее домой, даже с родителями не стану прощаться. Вдруг успею добраться не поздно, и мне повезет сегодня увидеть эту гребаную суку Серебрякову. То есть мою любимую гребаную суку. Маленькую мою.