Эффект незавершённого действия

Не понимаю никогда, когда она шутит. Мало того, что меня взбесил этот идиот с гитарой, которому принципиально важно было зацепиться за мою женщину, так еще и она решила поусугублять. Я снова почувствовал себя 18 — летним пацаном, который видит в каждом слове тысячу негативных подтекстов и издевок. Как же я тогда подыхал из — за этого и бесконечно злился на нее. Че, до сих пор, что ли так? Нет, не то же. Тогда я находил поводы там, где их не было, и вообще, как Штирлиц сам скрывал свои чувства. А сейчас, она знает о них. Я сказал ей, люблю тебя, в ответ ничего такого не услышал. В принципе, ожидаемо. И совсем никаких гарантий. Захочет, и реально будет целоваться с кем угодно. Вообще может уйти от меня. И че я сделаю с этим? Это ж я тут схожу с ума по ней, она вообще, возможно, не понимает, какого черта тратит свое время со мной. Сидит вон, лицо задумчивое, грустное. Может, уже подумывает, а не послать ли меня к черту? Представляю, как она снова уходит из моей жизни, и аж в бешенство кидает. Нет, нет и нет! Стоп, или я накручиваю себя? Швея постоянно говорил, что это мое проклятье. Я постоянно додумываю самое плохое, чего не произошло, начинаю загоняться, и в итоге срываю свои загоны на человеке, который, возможно, и не имел ничего плохого в виду. Но как понять, где я додумываю, а где меня реально троллят? Как — то сразу захотелось чем — нибудь закинуться. Ну нет. Хотя бы травы косячок, чтоб без ненужных приколов. Заехать бы во дворы, вытащить заначку. Бы — бы — бы. Смотрю на Лялю снова и понимаю, что ничего подобного не сделаю. Я ж не зря так сталкерил ее столько времени. Зато теперь отлично знаю, что она последние годы категорично относится к любой наркоте, поэтому я ни — ни. Ни одного лишнего повода найти зацепку, чтоб она снова исчезла из моей жизни, полная презрения ко мне. Надо быть спокойным и уравновешенным. Именно таким я и оставался весь вечер и следующий день. Но все полетело к черту, когда ко мне заявилась одна моя «так себе» приятельница — Катька Лескова. Так себе — при чем этот момент не спорный. Фактически она являлась девушкой моего друга, на деле — не давала мне покоя своим грубым флиртом и намеками. Она оправдывала это тем, что берет от жизни всё, и я ей нужен, я отвечал, что мне это неинтересно, и я собираюсь поговорить с ее парнем. Поговорил, кстати. Тому было все равно, что «его девушка» лезет ко мне. Следовательно, ситуация выглядела двояко. Но я решил забить в свое время, и просто ограничиться от липучки по максимуму. Так и жил. Но где — то месяца три назад она меня поймала. Я был и накурен и пьян враз, сидел один дома, когда заявилась она. Тогда я еще как — то особо сильно хандрил и залипал на странице в соцсетке Серебряковой. Было и так хреново, поэтому приход Лесковой меня не сильно впечатлил. В любом случае я собирался ее игнорировать. — Опять по этой своей страдаешь? Тупая бабская ревность. Кто она вообще, чтоб иметь право ревновать меня? Я скинул страницу с браузера. — Не твое дело. — Мне просто больно это видеть. — Так уйди и не смотри, я тебя не звал. -Вместо того, чтоб огрызаться, лучше б сделал что — нибудь. -Например, выгнать тебя сразу? — Ой, как грубо. Ой, как похрен. Не хватало, чтоб меня жалела какая –то еще шмара. — У вас с ней ничего все равно не выйдет, потому и говорю, сделай хоть что — то, убедись и не страдай. — А ты у нас ясновидящая? — Я на психолога учусь, секу в этом. Как же захотелось ее ударить за эту самоуверенность неуместную и тупость. — Хочешь сразу все расскажу, что вас ждет? — Ну давай. Развлекать себя беседой с омерзительной мне девицей — хуже не придумаешь для вечера, но давай, Катюха, жги. Она напустила на себя важный вид и закурила. Тварина. В моей комнате. — Ну смотри, Егор, со стороны все яснее. Вот ты сохнешь по ней, вбил себе в голову, что это любовь, не желаешь никого вокруг воспринимать, и? Чего ради все это? То есть, кого ради? Ты много знаешь о Серебряковой? Именно как человека, личность, знаешь ее? То, что у нее красивая внешность –это хрень. На этом долго не протянешь. Но ты же ведь вообще не в курсах, каково это быть с ней? Выдумал себе идеальную девушку и сохнешь по ней. Но она не идеальна. Возможно настолько, что пробудь ты с ней день — другой, ты бы охренел с себя –мол, и что я в ней нашел? Она же никакая… Все понятно, ревнивый бред. Я включил музыку, давая понять, что разговор с ней мне не интересен ну никак. Ее это не смутило. — Ты мне нравишься, ты это знаешь. И вот, что скажу… Я несмотря на это, советую тебе просто уже трахнуть Серебрякову и дело с концом. — Чего? Так просто? Реально? Просто трахнуть и сразу счастлив буду? Так можно что ли было? — Да я серьезно говорю. У тебя же бзик на этом. Ты сам этого не понимаешь. Тебе нравится красивая картинка, красивая девочка, как только ты получишь ее, сам офигеешь, какая она пустышка и на фиг не нужна тебе. Наконец, сможешь увидеть вокруг себя других, более достойных девушек. — Достойная — это ты, да? — Уж не сомневайся. — Иди отсюда. В общем, выпроводил я ее в тот день, и думать о ней забыл, впредь игнорируя все ее поползновения в мою сторону «с мудрыми советами». Реально думал, что и не вспомню той встречи, сидел спокойно на диване, любовался как Лялька теперь уже залипает в соцсетях в моем ноуте и общается с Тинкой про какие — то проблемы в школе. Еле заметно гладил ей ногу. Идиллия. И тут звонок в дверь. Подозревал Ромку, но явилась эта фурия, пьяная как сто чертей и наглая, как обычно. Только ее увидев, я попытался закрыть дверь. Она втиснула ногу. На шум пришла Лялька и с ужасом посмотрела, как я пытаюсь вытолкнуть из дома невменяемую незнакомую девицу. Так себе зрелище, наверно. — Что хотела, Лескова? –процедил я, давая себе обещание, что вправлю другу мозги все же, ибо «его девушка» переходит все границы уже. — Значит, не соврали, вы все — таки вместе? — пьяно заверещала Катька, глядя на Лялю. — Да пошли вы все! Все мужики тупые! Ради красивой куклы… Да что в ней такого — то? Да я!.. Бла — бла — бла. Я чуть со стыда не сгорал, представляя, в каком свете все это выглядит для Ляльки, и не думает ли она, что это какая — то отвергнутая моя бывшая, с которой у меня что — то было (боже упаси!). Ситуация была сложная. Впускать Лескову и выслушивать это все — я не собирался точно, но, если взашей вытолкнуть ее на глазах Серебряковой — не буду ли я походить на быдловатого мужлана? И все — таки роль быдла на тот момент мне больше пришлась по вкусу, чем терпилы. Я немного поднажал, оттолкнул подальше Лескову и пока она очухивалась, быстро закрыл за ней дверь. Когда обернулся, Ляльки уже в прихожей не было. Черт, наверное, это не очень хорошо. Я и так всегда на панике, что она может уйти, а тут такая скверная сцена со скверной Лесковой. Я вернулся в комнату. Обнаружил, что Лялька прямо из горла пьет виски. Зрелище настораживающее. Конечно, бухла в доме у меня порядком, но видеть пьющей именно ее — как — то было странно. Я даже не знал, как к этому относится. Поэтому подошел ближе и тоже сделал глоток. Потом еще. — Это твоя девушка? Первая заговорила. Хороший знак. — Ты же знаешь, что нет у меня никаких девушек. — А кто тогда? — Девушка друга. — Девушка друга?! Звучит дебильно, понимаю, но, как ни крути, это правда. — Тебе не кажется, что эта девушка друга тебя ревнует? — Кажется. То есть, я знаю. Но не думаю, что она стоит внимания и разговоров о ней. Молчание. Лялька снова перетянула бутылку на себя и сделала еще глоток. — Егор, у вас с ней что — то было? Я аж поперхнулся с таких перспектив. — Нет, конечно, нет. — А почему она тогда говорила такие вещи? Я все слышала. -Дура потому что. — Или не дура? Она отошла к подоконнику и закурила. Нет — нет — нет! Только не ссора с ней, только не опять это гребанное отдаление. Так же хорошо всё. Было — Может, она все же права? Красивая картинка… Совсем мало знаешь меня, как человека, лично. Егор, может, ты и правда сам себя обманываешь? С чего ты взял, что любишь меня? С чего взял? Издевается, что ли? — Потому что, наверное, я это чувствую, достаточно логично? — Ни фига. Продолжает пить. Злая. Как же я этого не хотел. — Егор, без шуток. Ты можешь говорить, что угодно, но факты говорят сами за себя. — Да какие факты, твою мать? Начинаю тоже заводиться. Глупость заразительна, что ли? Какого черта она прицепилась к словам этой шкуры и теперь строит версии из — за ее больных фантазий, вместо того, чтоб просто верить мне? Я же уже сказал все ей не так давно. По полочкам, бля, разложил. — Да такие. Если ты такой весь из себя любящий, то почему за столько времени ты просто не предложил мне встречаться? Ты не находишь это странным? Не пей, дура, сейчас надумаешь еще большей херни. Впрочем, пофиг, я присоединяюсь. — Странным? Ты как себе это представляешь? Ты меня ненавидела, Серебрякова. Вот это факт. И я должен был просто прийти к тебе с букетом и предложить, мол, привет, го встречаться? — Это было бы более адекватным, чем все, что ты делал. Бля, только не возврат в прошлое по кругу, я реально накосячил, но сколько можно об этом? — Тогда напомню тебе, что четыре года назад я приходил к тебе с таким предложением, после чего ты влепила мне пощечину и пожелала смерти. — Поэтому ты решил не делать ничего? То есть, тебя устроил факт, что вместе мы не будем, но мол я приму на себя груз любящего человека? Бред какой — то. Ты и мне жизни не давал, при этом и я не нужна была. Что она несет? МНЕ ОНА НЕ НУЖНА БЫЛА? АЛЕ, Я МОЛИЛСЯ НА ТЕБЯ КАЖДЫЕ ГРЕБАНЫЕ СУТКИ, СЕРЕБРЯКОВА! — Ты мне всегда нужна была. Я же тебе сказал уже, что люблю тебя. Любил всегда. К чему ты сейчас цепляешься? — Я не цепляюсь, — фыркнула Лялька, выкинула окурок и села обратно на диван. Окей. Хотя бы снова ближе. По взгляду хрен пойми, то ли стебет она меня, то ли реально верит в то, что говорит. Женщина — двусмысленность. — Да блин, если б я не пришла сама к тебе, ты бы ни черта не сделал. И ни черта бы не сказал. И жил бы себе спокойно дальше. Тебе норм, на самом деле. Это я какого — то черта влезла в твою жизнь, и вынудила какое — то признание сделать. Которое без этого ты не планировал делать. Признай прямо, что я не нужна тебе. Бред. Бред. Бред. Я мечтал о ней, а она говорит, что не нужна мне? Пью. Пью. Пью. — ТЫ МНЕ НУЖ — НА. Четко, по слогам, чтоб уже не переспрашивала. — Но ты все 4 года не хотел со мной встречаться? — Хотел. — Тогда почему… Опять по кругу. Надо прекращать это, разом. Не хватало только ссоры, когда я реально ну не виноват ни в чем. — Не почему. Забей. Серебрякова, ты будешь со мной встречаться? Получай. Конечно же, сразу молчание. И вот зачем мне говорить то, на что я заведомо знаю, получу отказ? — Не буду. Супер. Кайф. Всем спасибо. Идеальные актеры — навязчивый Егор и вечно недоступная мне Серебрякова, которая и не любит и быть моей девушкой не хочет, но зато я все равно виноват, мог бы и раньше обломаться, чего реально столько времени тянул? — Другого ответа я не ждал. — Еще бы. Предлагать встречаться чисто из — за того, что вначале какая — то блондинка внесла свою лепту о сомнительности твоих чувств, потом я сама подвела эту тему. Я еще раз говорю, хотел бы — давно уж предложил. Я даже впал в прострацию. Нужно срочно выпить еще. Иначе сам заистерю не хуже Лесковой. Мои же слова оборачивают против меня. И ладно бы кто — то там, но Серебрякова! Не понимаю от слова совсем, чего она добивается? Мне надо упасть сейчас на колени и зарыдать? Я готов и на такое, реально. Только я до сих пор не уверен, что ей нужно именно это. — …Поэтому мы можем быть только просто друзьями. -ЧТО? Видимо, я немного отвлекся на бухло и свои мысли, потому что услышал только конец ее фразы. — Мы с тобой можем быть только друзьями, не больше. Смотрит на меня пристально, теперь расслабилась, и улыбается до ушей. В этом и прикол, сказала то, что меня взбесит, ранит, ужаснет, знает это, и наблюдает с улыбкой, мол ну че, как? Как ты отреагируешь, неудачник? Тебе путь во френдзону, крутяк! — НЕТ. — Что, нет? — Какие на хрен друзья? Серебрякова, ты серьезно? — Вполне. Думаю, это лучше, чем бесконечная вражда. Мы сможем общаться, видеться, проводить время, делиться секретами… — Что, будешь рассказывать своему старому другу, с кем трахаешься? Тоже изображаю улыбку, но как же я зол. Друг? Серьезно, друг? Лучше сразу умереть. — Ну это не обязательно. Хотя…. Ну ты тоже можешь мне рассказать о своих дамах. Я могу давать советы. Блестяще, Серебрякова, просто верх остроумия! Даже отвечать не стану на такой бред. — Ты всерьез считаешь, что я буду слушать, как ты трахаешься с мужиками? Или просто знать, что у тебя кто — то появился? — Ну да, а что такого — то? Действительно, чего это я? — Я же не буду против, если и ты с кем — то… Спасибо большое! Просто половину оставшейся бутылки вливаю в себя. Это выше моих сил. Горло горит. По хрен. — Клево, ты не против. Я так рад. Уверен, мы будем самыми лучшими друзьями в мире. Я предложил быть со мной, а в ответ — просто друг ты. Раскатал губу. Ну че, будем делиться во всех подробностях? Я вот знаешь, что планирую? Надраться вхлам и пойти выебать эту суку Лескову. Как же она достала меня, не представляешь. Весь вечер испортила. Буду драть за это ее всю ночь, утром приду и расскажу, насколько все было прекрасно, сколько раз я кончил, куда кончил, где закопал потом эту шлюху. Все, я злой и пьяный. Ну и грубый, в том числе. Да и какая разница. С друзьями же можно не церемониться. Дура. Друг я ей, ага. Узнает она еще, во что ей выльется эта дружба. И вообще, какого черта она смеется? Это типа она специально сейчас выводила меня? Я взвою уже сейчас. Ведьма. Ненормальная. Я как дурак повелся, тоже блин. Не знаю уже на кого злиться, то ли на нее, то ли на себя. Хочется курить, тащиться к подоконнику лень. Не важно. На тумбу прямо пепел стряхну. По сравнению с тем, что я сейчас прочувствовал, это вообще хрень какая — то. Стерва с улыбкой продолжает смотреть на меня. Довольная. Всемогущая, ага. — Егор. — Что? А вот сейчас происходит что — то совсем непонятное. Даже похлеще чем до этого. Серебрякова, на минуточку, САМА садится ко мне на колени. Я даже на автомате сигарету затушил. — Может, мы сейчас трахнемся с тобой, разок, по-дружески? Что? ЧТО? Нет, она не настолько пьяна, чтоб предлагать мне такое. И не настолько озабоченная, чтоб говорить это в трезвом рассудке. Что происходит? Какую игру она еще затеяла? — Смешно. — Я серьезно. Сделала серьезное лицо. Черт, я не понимаю, что за всем этим стоит. Не может же она всерьез предлагать? Или может? Зря я столько выпил, может быть, был бы более чутким к этим ее играм. А сейчас торможу. Жестко так, при чем. — Типа потрахаться как ПРОСТО ДРУЗЬЯ? — уточняю. — Почему бы и нет? Один раз можно. Изображает удивление и непонимание. Бред все равно. Я запутался. — Или ты не хочешь меня? Настолько не хочу, что я удивляюсь, как она умудряется ровно сидеть на мне, потому как стоило ей только оказаться на моих ногах, то только неодушевленное существо могло не почувствовать, насколько сильно я возбужден. И неужели она это всерьез? — Ммм. Надо что — то говорить, думать, потому что еще немного, и я трахну ее и как друг, и как парень, и как муж, и как кто угодно на свете, только я не уверен, что это не очередная ее игра, в результате которой она меня отошьет. Ну да, типа того, как выставить меня виноватым, что я мол не предлагал ей отношений, и когда я ей прямо уже предложил — сказать, иди на хер, ты просто друг, ха — ха. Смешно. Сейчас по — любому будет то же самое. Серебрякова отмажется, а я не смогу уже сдержаться, и в итоге — ты опять меня изнасиловал, ненавижу тебя, прощай, умри. Но как же сложно сдерживаться, когда она сидит на моих коленях. И сиськи ее еще почти на уровне моих глаз. Алё, я сто лет не трахался, я тебя сейчас… Стоп, надо думать, говорить. — А почему один раз? — А что? — Давай не один. Давай каждый день, как самые крутые друзья. А чтоб не мучиться с приходами друг к другу, просто будем жить вместе. Норм? — Как — то уж совсем не по- дружески. Нас не поймут. — Да похер. — Нееееет, мы же просто друзья, Егор. Разовая акция. Либо соглашайся, либо нет. Че она ржет? Ее шутка про друзей затянулась и бесит. На хрена и за что она так издевается надо мной? Уже не могу. Злит меня жесть. Знает, что я сохну по ней, но продолжает эти издевки. Злость и возбуждение — плохой знак, плюс я опять пьян. Я уже начинаю терять нить разговора и в голове только «трахни ее уже, она та еще сука, похуй, будь что будет, ты столько лет ждал этого». Что там про разовую акцию? Друзья? Рассказы, как ее кто — то трахает. Ни хера подобного. Никто ее не трахнет, хватит с меня. И издевок этих хватит. Я резко приподнял ее и, пока она соображала, что происходит, быстро перекинул ее на диван и придавил сверху своим телом. — Ну что, давай разовую акцию, подруга. Для убедительности просто махом сдергиваю с нее шорты. В ту же секунду в ней проснулся ниндзя — камикадзе, и с криками «Пусти! Я пошутила!» — Лялька стала судорожно вырываться из — под меня. Не скажу, что я силач, но продолжать дальше удерживать это тщедушное существо мне не составило труда. Так и знал, что этим все закончится. — Ну пусти, блин! Я пошутила! — Насчет чего пошутила? — рявкнул я, сдерживая ее руки. — Насчет секса, насчет друга? — Насчет всего! — Дура ты. Я выпустил ее и молча наблюдал, как она хаотично возвращает свою одежду назад. Даже это действие в ее исполнении выглядело сексуально. Мне — то вообще только повод дай. Поднимает такие темы, сама подталкивает. Да даже если бы не выпустил ее сейчас, меня бы многие поняли и не осудили. Но дело принципа, хули. Сам себе обещал, что против ее воли ничего не будет. Вот если бы хотя бы не так сильно сейчас вырывалась, я бы… Черт, и что мне делать сейчас? Закрыться в ванной и заняться самоудовлетворением? Обожаю такие перспективы. А на самом деле хреновенько. И не знаю, чем бы этот инцидент закончился, как в дверь позвонили. А сейчас уже реально захотелось ругаться матом. Если это снова Лескова, то я на ней всю злость сейчас сорву, в пролет полетит, грязь такая. И даже Серебрякова не спасет. Не буду изображать благородство, где ему нет места. Но вместо белобрысой дуры на пороге оказалась толпа моих друзей. Ну все, шум, гвалт. Сразу ностальгия по старым впискам до утра. Даже отвык от этого. И не уверен, что хочу. Одно хорошо, что с бухлом пришли, а не наркотой. Иначе хрен знает, как долго бы я продержался этаким независимым от всего этого перед Лялькой, когда добро перед глазами лежит, в руки просится. А тут еще и поводов до тучи, чтоб послать все нахер и кайфануть как нормальный человек. Большинство друзей уже знали Ляльку, поэтому компания была ни для кого не напряжная. Но были парочка типов, которые не в курсе о нас, вследствие чего я старался держаться около нее. Иначе если б хоть кто — то посмел к ней полезть, я бы сразу свернул ему шею. Дружба дружбой, но Лялька у меня одна. Благо она сама не противилась моей близости, и я подловил даже несколько минут, держа ее за талию, всем видом показывая: «Она моя. Не приближайтесь.» Через час болтовни ни о чем и спиртного, все захмелели и расслабились. Синий с Химиком, переглянувшись, позвали меня на балкон, покурить, поговорить «о мужском». Не обошлось без старого доброго косячка. Как же легче жить сразу стало, и вообще мир — прекрасная штука. — Я гляжу, у вас все наладилось, — глядя в окно, произнес Синий. — Поздравляю, мужик! — Рано сделал выводы. — Да ладно, все время вместе, она даже рада. Видно же со стороны. К месту было рассказать, что произошло до их прихода, про Лескову, про «дружбу», про издевательское предложение «разовой акции». Над последним Ромка с Химиком поржали. Я бы тоже поржал, если б дело не касалось меня, так что понимаю. Химик сделал последнюю затяжку и добавил от себя: — Шутки шутками, Страж, а на деле все не так плохо, как ты говоришь. — Ага. — Чего ага? С чего бы она так взъелась после этой Лесковой? Очевидно же — ревнует. Было бы ей похер на тебя — бровью бы не повела. А она сама, как говоришь, уточняла, было у вас там что, не было. С чего бы вдруг? — Любопытство. — Бред. Если б Лескова ко мне привязалась с такой телегой на глазах Серебряковой, думаешь, ее бы хоть на секунду волновало, гонит та или нет? Ты просто привык думать, чувак, что Ляльке до тебя нет, но я совершенно так не думаю. Не знаю, какие монстры в ее странной головушке бродят, но то, что ты вызываешь ее интерес — дело очевидное. Вроде резонно, вроде и нет. — Вызываю интерес как друг. Синий с Химиком заржали. — Какой на фиг друг? Ты повелся, что ли? — продолжил Химик. — Че я, баб не знаю? Да и Серебрякова твоя — уже не та малолетка, когда вы познакомились. И прекрасно понимает, что из вас друзья как…черт, даже сравнить ни с чем не могу. В общем, бред все это. Называй это как хочешь, а она флиртует с тобой, провоцирует бабской тупой фигней, а ты демагогию разводишь. — Согласен, — поддержал его Рома. — Не забывай, что она сама к тебе пришла. Не знаю, что ею двигало, но в желание стать твоим другом — не поверю. Бля. Есть какая — то истина в их словах. Или я хочу, чтоб именно так все и было. Тем не менее, когда мы вернулись обратно ко всем, я с ходу переманил Ляльку, болтающую с Тиной, поближе к себе и по — хозяйски обнял ее. Внутри, конечно, боялся жесть, что она отсядет тут же или уберет руки, и я тогда буду выглядеть полным дураком, но она этого не сделала. Только, когда «нечаянно» переместил руку ближе к ее груди, пьяно хихикнула: — Ты чего? — Все хорошо, — я притянул ее еще ближе к себе и поцеловал в район шеи. Тогда все присутствующие уже перестали существовать для меня. Лялька что — то там еще отвечала, а я просто балдел от момента, зарывшись лицом в ее волосы. Я пипец пьяный, от спиртного, от травы, от нее. Какой — то сумасшедший предложил поиграть «в бутылочку». Я бы в принципе отказался от этого младенческого бреда, особенно учитывая то, что большинство в квартире были мужского пола. Гей — провокация просто. Но мне сейчас было тем более фиолетово на любую движуху, поэтому сразу сказал: — Мы пас. За Ляльку тоже решил, разумеется. Не позволю же я в самом деле, чтоб кто — то там ее засасывал. Так мы немного и отвлеклись от всех. Я уже не мог остановиться и теперь без остановки целовал ее шею, а руками исстрогал ее колени. В конце концов, это были не просто колени, это были Лялькины колени, самые лучшие, самые красивые, самые желанные. Она сама вроде смущалась, но не сделала ровным счетом ни одной попытки это прекратить. Прекращать, конечно, не хотелось, мне уже и этого было мало. Я бля через столько лет дорвался до ее тела. Конечно, мне нужно больше. Моя Серебрякова. С ума сойду сейчас. — Может, выйдем? — Зачем? Зачем — зачем. Не думая, произнес. Я не могу остановиться, ты не препятствуешь. Заниматься публичной эротикой — не обязательно. — Просто. Я встал и потянул ее за руку. Секундное сомнение, и она идет за мной. Куда идет? Куда я сам иду? Всё, мысли полностью отключены. Только инстинкты. Ванна. Включить громко душ. Запереть защелку. Махом стряхиваю со стиралки какое — то шмотье. К черту все. Рывком поднимаю Лялю и сажу на нее. Все на каком — то автомате, еще час назад и мысли такой не было. А тут как будто по сценарию. — Егор… Голос немного испуганный, даже, кажется, протрезвела от происходящего. Прямо ностальгия, гараж, я тоже пьяный, и этот детский взгляд. И мое бешеное желание. Только это не тот раз, я уже не тот самовлюбленный придурок, да и ты, зая, не такая уже наивная и маленькая. — Все хорошо. Все хорошо. Не знаю, вслух я ей это сказал. Или просто мысли в голове. Руками же снимаю с нее шорты, футболку. Трусы — тоже полетели вниз. Передо мной — самая идеальная женщина. Обнаженная Ева. Светлокожая, хрупкая как подросток, тоненькая, грудь большая, и в сравнении с общей худощавостью — это выглядит еще более сексуально. Пытаешься длинными локонами прикрыть ее. Ну зачем? Только не тебе скрывать свое прекрасное тело. Я не шучу, не льщу, Серебрякова — ты эталон. — Ты уверен? Уже знаешь, к чему все это приведет. Другого исхода не будет — это очевидно и тебе, и мне. — Уверен. Прижимаю тебя еще ближе к себе, заставляя раздвинуть ноги. Еще немного, и это случится. Осталась только одна деталь. — А ты? Секунды превращаются в часы. Прямо чувствую, как сердце колотится по всей груди. Любимая, дай ответ. Умоляю, Ляля, ответь. — Хорошо. Всё. Всё. Всё. Это реально фигня — не трахаться даже десять лет. Я ни о чем не жалею. Мне никто не нужен, кроме тебя. Я не хочу никого, кроме тебя. А тебя хочу безумно. Спускаю одежду с себя. Член не то, чтобы наготове, я скорее боюсь, что не сдержусь и кончу, только зайдя в тебя. Надо хоть сколько — то продержаться. Все будет хорошо. Целую твое лицо куда придется, придвигаю бедра к себе. — Я люблю тебя. Последнее, что успел сказать тебе, когда зашел внутрь. Больше ничего говорить уже не мог. Все разговоры, ссоры, непонимания — их нет. Есть только я. И ты, моя долгожданная Серебрякова. И поэтому я трахал тебя с такой силой и желанием, за каждый раз за все года, которые могли случиться, но не случались. Теперь я это с честью восполнил. И да, это был самый лучший секс, бля, я клянусь.