Эффект незавершённого действия

Прошло около недели с последних событий. Все это время я, наконец, чувствовал себя нормальным, черт побери, ОБЫЧНЫМ человеком. Моя девочка была со мной. Благодаря ей, я полюбил свой дом. Приучил себя покупать продукты, накупил Ляльке кучу одежды, чтоб она перестала комплексовать, что ходит в одном и том же. Заказал клининговые услуги по уборке дома, потому что последнее, что хотелось — это тратить время на всякие приборки. Иногда приходили друзья, иногда мы вдвоем выезжали куда — нибудь. Каждый день я дарил ей цветы, что ранее считал каким — то бесполезным действием. Но сейчас сам сходил с ума, видя, как она улыбается таким мелочам. Конечно, немаловажным фактором стало наличие секса. Это просто пипец, товарищи. Такое обывательское, но при этом безумное счастье, что вот есть любимая девушка, и ты можешь заниматься с ней любовью. Я до сих пор не мог насытиться этим бонусом. Поэтому брал ее по несколько раз на дню, так как почти каждый ее жест был для меня сексуальным, и я хотел ее. К сожалению, не всегда удавалось себя сдерживать. И я порой снова перегибал палку в своей грубости и настойчивостью. И хрен пойми, почему — то именно в такие разы я был возбужден сильнее, чем обычно. Что — то порочное и привлекательное было в ее беззащитности, когда дело касалось секса. Чем больше она сопротивлялась, тем сильнее я ее хотел. Потом, конечно, старался сгладить ситуацию, становился милым — ласковым, чтоб не допустить лишних ссор. Да и «милым- ласковым» для нее мне тоже быть нравилось. Но, как ни крути, грубость заводила намного сильнее. Да и в целом, все было зашибись. Хотя нет, случился за это время один нюанс. Объявилась мама Ляли. Начала по телефону грузить мою девочку, где мол она пропадает, почему нет дома, что вообще происходит, и мол срочно явись на разговор. Лялька была недовольна этим. Ну я тоже. Особенно, учитывая тот факт, что эта мамаша сама укатила гостить в другую страну, оставила несовершенную дочь одну, плевать на нее хотела, а тут вернувшись — стала играть в оскорбленного родителя. Я предложил, забить на нее, сама виновата. Лялька вначале вроде согласилась, потом все же сказала, что встретиться надо. Зачем? Хрен ее знает. Видимо, любит эту кукушку. Сказала, что сходит к ней, поговорит. Ну тут я заволновался, конечно. Все же ее мать — та еще женщина. Как я могу быть уверен, что после разговора с ней — Лялька сможет вернуться ко мне? Придумает, еще какой — нибудь домашний арест. Поэтому я сразу сказал, что на разговор пойдем вместе. Конечно, у меня не было опыта знакомства с родителями, да еще тем более при таких раскладах. Но я не боялся. В конце концов, я взрослый дядя, а Серебрякова — несовершеннолетняя девчонка, и я должен поддерживать ее в любой момент. Ну собственно так мы и оказались у нее дома. При виде меня у Жанны Аркадьевны (так зовут эту женщину) глаза на лоб полезли. Видимо, она готовилась долго и нудно отчитывать дочь, а тут вместе с ней явился я. — А вы, собственно, кто? — с ходу прилетел вопрос. — Меня зовут Егор, — ответил просто. — Очень приятно, я мама Ляли. Привет, дочь, — посмотрела она и на нее. — Может, расскажешь, кто у нас в гостях? Ее взгляд метался от меня на нее. Да и вообще растерялась, сразу видно. При виде меня и не такие терялись. Я умею напустить на себя представительный вид. Но на вопрос предоставил отвечать самой Ляле. Так вышло, что мы так и не затрагивали тему, кто мы друг другу. Она не делала таких попыток, я сам не торопился тоже. Ну типа эта формальность не так и важна, если мы по факту вместе. Но сейчас Ляле придется что — то ответить. И почему-то мне стало уже не все равно на эту самую «формальность», а захотелось конкретики. Лялька вначале посмотрела на мать, потом на меня, потом снова на мать, и наконец решилась ответить. Признаться честно, ее ответ был для меня пиздец приятен, даже не ожидал своей такой реакции. — Это мой парень. Теперь уже Жанна Аркадьевна смотрела на меня в священном ужасе. — Мм, — протянула она. — Может, тогда пройдем в комнату, думаю, нам всем есть, о чем поговорить. Чай, кофе будете? Мы дружно отказались. Пригласили нас именно в комнату Ляли, от чего я сразу растрогался, будто попал в тайное святилище. Вот ее кровать, вот горы книг, шкаф, стол, комп, какие — то постеры с незнакомыми группами. Пара игрушек. Несколько детских фото в рамке (реально, она ангел). Какие — то грамоты за успехи в биологии, не знал, что ей она нравится. Был у меня один друг, биолог, переехал с города, да черт с ним. Не отвлекаюсь. Тут ответственный разговор с родительницей предстоит. — Итак, я все — таки хочу знать, где пропадает моя дочь, — начала главную тему эта женщина. Как я понимал, ситуацию нужно брать в свои руки. Как ни крути, Лялька мать свою любит, а та будет вертеть ей, как угодно. Что категорически меня не устраивает. — Ляля нигде не пропадает, она живет со мной, — объяснил я. -А Вам не кажется, молодой человек, что несовершеннолетней девушке, несколько рано жить с мужчиной? Простите, сколько Вам лет? С козырей начала, ага. Думает, я сейчас испугаюсь, что ли? — Мне 22 года. И мое мнение, что ей несколько рано жить ОДНОЙ. Специально последнее сказал с нажимом. Ни хрена она, конечно, гонит. Даже взбесила. Сама пропала, уехала в другую страну, а сейчас цирк устраивает «рано жить моей донечке с мужчиной». Где ты раньше была, мать, але? — Интересное заявление, Егор. Вы, конечно, тоже правы, но Вас — то самого не смущает, что девочке только — только 17 исполнилось? — Нисколько, — просто ответил я. — Даже так? — Ее бровки поползли вверх. — Как все быстро взрослеют, однако. Может, мне пора уже готовится стать бабушкой? Красиво стелет. Нет, претензий не имею, мать Ляльки для ее возраста просто конфета, но вот поведение ее меня просто вымораживает. Очнулась, мать — кукушка. — Не переживайте, Жанна Аркадьевна. Если будут внуки, мы никак не переложим на Вас такое бремя. Можете спать спокойно. — Егор, прекрати, — заволновалась Ляля, глядя как вытягивается лицо мамаши. — Мама, никаких внуков не предвидится. Ты меня потеряла, вот я, здесь, я никуда не делась. Ты можешь звонить мне в любое время, я всегда на связи, у меня все хорошо. — Со школой тоже ты всегда на связи? Сколько ты там уже не была? Ну тут пошло — поехало. Я предлагал перевести Ляльку на домашнее обучение, оплатить репетиторов, если будет нужно. Ее мать была против и твердила про какие — то «социальные связи», в которых так нуждается ее дочь. Я не понимал, на кой черт ей они сдались, если я сам могу обеспечить ее социумом, при чем намного лучшим, чем собрание каких — то одноклассников. Сам учился в 11 классе, помню всё, что тогда интересовало моих ровесников. Две вещи: на какой хате зависнуть, да какую бы девочку трахнуть, желательно, посимпатичнее. Представлять, как какие — то прыщавые дебилы будут дрочить на мою Ляльку — конечно, не хотелось. Но ее мать уперлась рогом. Школа важна, и точка. Пусть мол закончит уже 11 класс, и делает, что хочет. Пришлось соглашаться. Иначе бы она зацепилась за то, что Лялька будет жить с ней, а этого я вообще не мог допустить. Лучше уступить в малом, чем пожертвовать многим. Расходились мы недовольные друг другом. Ну я — точно. Пришлось отпускать Ляльку в школу. При чем она даже обрадовалась этому. Странная тоже, блин. Сама бросила ходить, сама рада вернуться. Без нее в это время я скучал. Правильнее сказать — скучал по ней. Расписание просто наизусть выучил, чтоб строго отвозить ее туда — обратно. Тинку снова попросил присматривать. Пока Лялька сидела на уроках, успел провернуть пару делишек, вдвое увеличив свой кэш. Нужды не было, но Химик уже извел меня своим нытьем, что без меня неразбериха. И вроде бы все хорошо было, я садаптировался. Приехал я как — то на полчаса раньше, потому что освободился раньше, а гонять домой — обратно — смысла не было. Сижу в машине, жду, курю, и тут замечаю, что и Лялечка тоже уже свободна. Стоит на крыльце школы, рядом Тинка, общаются. Почему не предупредила, что уже закончились уроки? Ладно, ничего страшного, может, с подругой просто заговорилась. И тут рядом с ними наметился еще один субъект. А это сразу заставило меня нервничать. Субъект мужского пола. Какой — то одноклассник, или так знакомый школьный. Угостился сигаретой, и впритык к Ляльке встал. Какого черта? Она тоже никак не реагирует. Типа похер ей, ну жмется к ней чувак, че такого — то? Думает, что я приеду позже, поэтому можно так себя вести? Блять, нет! Я со злостью просигналил, чтоб она заметила мою машину. Наконец, оторвалась от них, повернула голову в мою сторону, махнула мне рукой, мол, вижу. Стала прощаться. Я безотрывно наблюдал за ней за затемненным стеклом. И тут этот пацан обнял ее! Пиздец! Она на секунду замешкалась, и в ответ неуклюже обняла его. Какого черта происходит? Это так она ходит в школу, чтоб обниматься с кем попало, или я вообще многое пропустил? Когда она наконец соизволила сесть в машину, я продолжал молчать. Потому что если бы открыл рот — то кроме матерных слов мне сказать было бы просто нечего. Ляля не выдержала первой: — Егор, что происходит? — Происходит что? — перефразировал я. Как же я был зол. Еще в дурацкую пробку попал. — Это я и спрашиваю. У тебя плохое настроение? — Лишь бы у тебя было прекрасное. Что у вас с ним? — С кем? — Не изображай дуру. — Так и думала, что ты всё преувеличишь. Это был просто мой одноклассник. И только это нас с ним связывает. — Поэтому вы обнимались? — Да черт. Я и Тину обняла на прощание, если бы ты заметил. Это тоже стоит обсуждения? — Плевать на нее, она не парень. — И Артем мне не парень, просто одноклассник. — Просто одноклассник, с которым вы как минимум обнимаетесь. — Прекрати! Но я не прекратил. Ни сейчас, ни дома. Меня трясло от ревности. Было противно, что еще кто — то своими щупальцами смел трогать ее. Самое ужасное — она сама не понимала, что это неправильно. Из этого следовало, что такое может повториться еще не раз. ЭТО ЖЕ НОРМАЛЬНО, ЧЕ ТАКОГО — ТО, ЕГОР? К черту я имел такую нормальность. Не успела Серебрякова толком раздеться, как я помог ей в этом, сняв с нее все шмотки до конца. Она даже осознать ничего не успела, когда я завалил ее прямо на кухонный стол, возле которого она стояла, и стал ее трахать со всей силы. Знаю, что ты так не любишь. Зато я люблю. И такого отношения ты сегодня заслужила.