Эффект незавершённого действия

— Черт, эта скользина! Я с трудом удержалась ногах, проехав подошвой по сколькой поверхности, и оглянулась вокруг — не видел ли кто моих «танцев на льду». К счастью, нет. Хотя возле входа в школу сновали люди. У всех было предпраздничное настроение. Декабрь, еще немного и Новый год. Я лично не предвкушала никакого праздника. А в данный момент шла за угол школы, чтоб покурить, скрывшись от чужих глаз. Впереди еще два урока, так что нормально. Перебросив рюкзак на одно плечо, я вытащила сигареты и чиркнула зажигалкой. В этот момент рядом со мной возникло фиолетовое пятно и возмущенно рявкнуло: — Лялька, блин! И тут же пятно, взвизгнув, проехалось возле меня, и чтоб не упасть, вцепилось мне в рукава куртки, из — за чего я выронила, конечно же, сигарету. В общем, конечно, это было не пятно, а моя одноклассница Тинка в своей яркой фиолетовой куртке, но очки я не носила принципиально, несмотря на свое скверное зрение, поэтому узнавала людей только совсем уж вблизи. Я молча достала другую сигарету и подожгла ее. — Эй! — напомнила о себе Тинка. — Что? Тоже надо? — Нет, у меня свои есть, — ответила она и тоже закурила. — Ты почему избегаешь меня? — Разве? — усмехнулась я. — Это более, чем очевидно. Все перемены куда — то уходишь одна, словом с тобой не перекинуться, после школы бегом домой. Артем тоже спрашивал меня, почему ты опять на доп. занятия забила. — Артем, да, спрашивал? Голос невольно я повысила. Тинка сделала вид, что не поняла меня. А, может, и правда, не поняла, я уже сама не знала, кому и чему верить. Но прошлый жизненный опыт научил меня сомневаться во всем. И хоть сейчас наше общение с Тиной улучшилось, и в какой — то степени стало доверительным, однако, я все равно не могла ей доверять до конца. — Не понимаю твоего тона, Ляль. Что — то случилось? — Ничего не случилось. — А что за сарказм по поводу Тёмы? — Тебе виднее. — Мне? Я посмотрела на нее, но ничего не ответила. В любом случае, каких — то прямых доказательств для обвинения у меня не было. — Ляль, при чем тут Артем? Я просто сказала. Он что…пристает к тебе? Мда уж. — Не пристает. Однако, что тебе мешает рассказать Егору такой вариант событий? — пришпилила я «подругу». Кажется, та искренне удивилась. Вдруг, все же я зря? — В каком смысле? Ты что?.. Погоди, ты считаешь, что я рассказываю Егору о вас с Артемом какие — то небылицы??? — Ну тебе же не мешало раньше, ему вообще докладывать обо мне что — либо, в принципе. Ты не первая, не последняя в этом деле. Тинка сердито выкинула окурок и встала передо мной. — Я НИ — ЧЕ — ГО ТА — КО — ГО ЕМУ НЕ ГО — ВО — РИ — ЛА! -А кто говорил? — А что говорили? Полсекунды мы молча смотрели друг на друга. Нет, нет, не похоже, что она при чем — то. Актриса из нее никакая. Сразу было бы видно наигранное возмущение. Я грустно вздохнула и закурила вторую сигарету. — Да бесит, блин. — Да что произошло? — Не знаю я. Егор уже просто достал меня с этим Артемом. Дня ни проходит, чтоб он ни пытался съязвить насчет нас с ним, выдумывая какую — то тайную любовную связь. То ли на уши ему кто — то с этим бредом присел, то ли он сам поверил в эту чушь. Увидел раз, как мы обнялись с ним на прощание, и пошло — поехало. — Хрень какая — то. Вы же просто вместе ходите на доп. занятия. — Ну иди докажи ему, он не верит. Тинка потянулась рукой и дернула с подоконника сосульку, которую тут же закинула в сугроб. — Ляль, я реально ни при чем. Он, конечно, интересовался у меня, как ты там в классе. Но я даже имени Артема не произносила. Мне бы в голову не пришло. Там вообще ревновать не к чему. — А был бы повод, сказала? — Нет! — горячо воскликнула Тинка. Потупилась, и быстро изменила показания: — Ну сказала бы. Но сейчас повода нет, и я ничего его не говорила. Мерзко, но честно. Все же Тинка ни при чем. — Ты поэтому последние дни такая убитая ходишь? Я передернула плечами. Убитая — не убитая, но поводов для отсутствия спокойной жизни хватало. Отношения с Егором напоминали эмоциональные качели. Иногда он был милым и спокойным, а иногда просто начинал какую — то ссору из ничего. Больше всего его бесило, что я хожу в школу и вижусь там «не понятно с кем». Этим субъектом чаще всего выступал Артем, как я уже сказала в разговоре с Тиной. Ничего между нами с ним не было, но Егор перечитал все переписки, кучу раз заставлял рассказывать каждую свободную минуту на перемене, с кем я общалась, как я общалась. Если с лицом мужского пола — то это сразу скандал. Чувствовала я себя из — за этого бесконечно на взводе. Нет, я не устраивала истерик, монотонно отвечала на каждый вопрос, но ощущение, что я какая — то его заключенная просто росло и множилось. У меня попросту не оставалось какого — то личного места в жизни, о котором бы Егор не знал. Только когда мы выбирались куда — то вдвоем, все как — то налаживалось. Он мог видеть, что, черт побери, я не ищу мужского внимания, мы не обсуждали какую — то хрень, и в целом я чувствовала себя почти счастливой. Поэтому, когда Егор после вечерних дополнительных занятий, встретив меня, сказал, что сегодня у нас есть планы, я вздохнула с облегчением. Потому что уже готовилась к очередному допросу насчет блин Артема, до которого мне не было дела, и при чем как взаимно, и ему до меня тоже. — Что за планы? — спросила я, закидывая рюкзак на заднее сидение. — Гонки, — просто ответил Егор, сворачивая не по привычному маршруту к дому. — Что за гонки? — Скоро узнаешь. Сейчас доедем до точки сбора. Через полчаса мы уже были в незнакомом мне темном месте. На пустыре стояло около пяти машин, а возле них толпился народ. Кажется, ждали только нас. Среди них я узнала друзей Егора. Не всех, но какую — то часть. — Она с тобой будет? — спросил один их них, кивнув на меня. — Да, — ответил Егор. — А в чем дело — то? — решила узнать я. Узнала. Волосы на голове от страха дыбом встали. Оказывается, не первый год в их компании перед Новым Годом проводится, так сказать, конкурс. Определяется место встречи. Определяются участники. Определяется наказание проигравшему в виде приличной денежной суммы, который «придет» последним. Типичный стрит — рейсинг через весь город до определенного условленного места, любыми маршрутами. Всю жизнь я таких называла «смертниками». Тем более, погода была прямо идеальна для летального случая — гололёд, припорошенный снегом. Пешком было ходить страшно, я то и дело поскальзывалась, а тут… на автомобиле, на обгон, на большой скорости. Это нормально вообще? — Я не хочу, — побледнела я, поняв все масштабы и с ужасом посмотрела на Егора. Тот выглядел спокойным как Боженька. Словно речь шла не о смертельной гонке, а кто быстрее съедет на санках с горки. — Ты боишься, что ли? — удивился он. Ага, словно предложил в магазин за хлебом сходить. Чего тут бояться — то? Да я в ужасе, але. — Конечно, боюсь. Ты видел дороги? Да нас занесет насмерть на любом повороте. — Не переживай. Я не первый раз. Ага, последний. Не успела я возразить, как он меня чуть не на руках внес обратно в машину. Я в ужасе вцепилась в сиденье. — Я не хочу умирать. — Ляль, научись уже мне доверять. И завел газ. Что было дальше — не хватит эмоций описать. Большую часть пути я сидела с закрытыми глазами и бормотала от ужаса что — то несвязное. Ехали мы на максимальной скорости, петляя дворами, чтоб не нарваться на посты, которые могли бы затормозить нас и продлить время. Сколько раз нас заносило — я уже перестала считать, каждый раз готовясь проститься с жизнью. Наверно, из Егора действительно мог бы получиться стоящий гонщик, потому что каким — то чудом мы не перевернулись и никуда не врезались. И вообще он ехал — сама невозмутимость. Когда я тряслась как эпилептик, он был все время спокоен как удав. И в итоге мы добрались первыми. Исходной точкой был один знакомый бар на нашем районе, который принадлежал… Егору. (Видимо, это и есть его бизнес, хотя он вообще избегает со мной любых тем о своей работе). Из машины я вышла на трясущихся ногах и сделала пару глубоких вздохов, все еще не веря, что мы живы. — Ну чего ты? — заметил Егор мое состояние и прижал к себе. Я уткнула нос в его куртку, и так мы молча стояли минут десять, в полной гармонии, пока не стали подъезжать оставшиеся. Последний приехавший заказал в баре до кучи бокалов пива и коктейлей. И я решила в этот раз не церемониться и тоже выпить, потому что даже пальцы на руках до сих пор еще дрожали от такой гонки. Хотелось, наконец — таки, успокоиться. Через полчаса посиделок Егору позвонил Химик. Они говорили какими — то загадочными фразами, что в итоге я не понимала вообще, о чем речь. — Мне надо отъехать на час, — наконец, сказал Егор, отключив связь. — Это срочно. Подождешь меня здесь или я закажу тебе такси до дома? Дома скучно, одиноко. — Подожду. А что случилось? — Ровным счетом — ничего. Не забивай голову. Если что — то надо — заказывай, у меня счет открыт. Он наспех поцеловал меня куда — то в волосы и ушел. Вскоре после него стала расходиться и остальная компания, из — за чего я пожалела, что все — таки не поехала домой. В конце концов, могла поделать уроки, а вместо этого, болталась в одиночестве, в итоге пила коктейли и пьянела. — Девушка, у вас не занято? Что? Я пьяно подняла глаза вверх. Рядом с моим столиком стояли два парня, примерно, ровесники Егора, и готовились сесть рядом. — Мм. Я жду человека, — растерянно ответила я. — Но пока ведь не занято? — Н- нет. Вокруг были пустые столы, но они почему — то сели со мной. — Как зовут тебя, красавица? — спросил один из них, смачно выпив полбокала пива. — Ляля. — Офигеть имечко. Красивое. Я Иван, это мой друг Дима — Очень приятно. Давно я не знакомилась так. От этого почувствовала смущение и решила выпить еще больше. В конце концов, мы просто болтаем в людном месте. Ничего предосудительного. Обычная история. Парни оказались студентами местного вуза. Жаловались на неведомых мне преподов. Я поддакивала, не зная, что особо ответить — то. Но это никого не смущало. В итоге я сама уже втянулась в беседу и рассказала пару школьных историй. Мы все вместе пьянели, тряска после гонки окончательно прошла, и я могла чувствовать себя наконец расслабленно, болтая о какой — то забавной бытовухе. Кстати, давно у меня не было такого легкого, ни к чему не обязывающего общения. Только я об этом подумала, как ощутила руку Дмитрия на своем бедре. — Не… — только я открыла рот, как он меня опередил: — А ты очень красивая и интересная, Ляля. Черт, это определенно лишнее. Я хотела привстать, чтоб быть подальше от его руки, но резко вернулась в исходное положение. Какой кошмар, я пьяна. Очень неловкая ситуация. А рука Димы из — за моих дерганий чуть ли не переместилась на внутреннюю часть бедра. Трезвей, Серебрякова! — Я… Что я хотела сказать? Блин, мысли путаются, речь вообще несвязная. Как — то надо сформулировать мысль. Ну не позорься, Серебрякова. Возьми себя в руки! — Я хочу сказать… — снова я сделала попытку, одновременно угорая над такой собой и чувствуя злость. Но могла дальше не продолжать уже. Уже никакие слова не имели смысла. Более того, я моментально стала самой трезвой в мире. — Молодец. Перед нами стоял Егор.