Эффект незавершённого действия

Не могу вспомнить, как мы вообще доехали до дома. Только автоматизм и заученная за годы дорога помогли мне не вписаться в первый попавшийся столб или создать чего лучше — масштабную аварию. В голове –ничего кроме ярости. Кроме картинки, как какой — то ублюдок лезет ей чуть ли не в трусы, а она спокойно сидит дальше и почти улыбается. Ей это нравилось. ЕЙ ЭТО НРАВИЛОСЬ. Пока я разбирался куда кто посеял приличную партию геры (спасибо раздолбаю Химику, который ничего не мог решить сам), она развлекалась с мужиками и вела себя как последняя шлюха. Блять. Блять. Блять. Что она там пытается сказать мне? Что за нелепые оправдания? Какой в них толк? Я все видел своими глазами. Совсем за конченного меня считает? То у нее «дружеские» объятия с одноклассником, то она полуголая сидит в темноте с братом Швеи, то вот сейчас ее спокойно лапал какой — то зверь — И ОНА ВСЕГДА НИ ПРИ ЧЕМ? Из раза в раз какая — то хрень, почему — то бля именно с ней, а я должен верить, что мол судьба так сложилась. Что, мне и дальше закрывать на это глаза? Пусть делает, что хочет, а мне по жизни роль терпилы? Я же прямым текстом предупреждал ее, насколько мне это не нравится. Все она понимает. Видимо, считает, что со мной, как угодно, можно, я все стерплю. Потом вернусь однажды домой, а она на моей кровати будет с кем — то трахаться. И тоже не виновата. Я же совсем идиот, и такое сожру. — Егор, выслушай меня! Ой, заткнись лучше. Я припарковал машину, вышел и рывком открыл перед ней дверь. Вцепилась в сиденье, глаза испуганные, понимает, стерва, что натворила. Вот и боится. Правильно, что боится. Я расстегнул ей ремень и почти силой вынес ее из машины. Она пыталась че — то там посопротивляться. Господи, борец сумо, с ней справиться — легче чем, с кошкой домашней. Но вот эти попытки вырваться бесят, конечно, еще сильнее. Пришлось перехватить ее за талию, и так и тащить в квартиру. Дрянь такая. Как только закрылась дверь, она быстро скинула обувь и куртку, и рванула в спальню. Типа, бежит от меня. Вот серьезно? Куда она спрячется от меня в моей квартире? Думает, я сейчас себе кофеек заварю, выкурю сигаретку да спать лягу, забив на произошедшее, если она отсидится в каком — нибудь угле? Если это так, то я ей сочувствую. Я зашел за ней в комнату и увидел в темноте ее силуэт. Сидит на подоконнике, ноги поджала, руками лицо закрыла. Сплошная невинность. И на это так легко повестись, вот смотришь на нее, мелкая, хрупкая, беззащитная, в жизни никого обидеть не способна. С одной стороны, так и хочется просто схватить эту зайку и целовать ее всю. Пока не вспомнишь, как другой мужик лез ей в трусы, а она позволяла. Сука. Ненавижу. Я махом сдернул ее за руку с подоконника, и эту самую руку завернул ей до предела за спину. Знаю, что больно, терпи, ты заслужила и не такое. — Знаешь, за что это? — З –знаю. Голос срывается от боли, но не ревет, не просит отпустить. Ну — ну, стойкий оловянный солдатик. Я сдавил еще сильнее. — Будешь еще так делать? Молчит. Еще гордость показывать мне будет? Я быстро избавлю от такой необходимости. Все — то надо свернуть и зажать еще сильнее. — Будешь, отвечай? — Нет. Я все равно не отпускал, наоборот, приподнял ее выше, чтоб можно было видеть ее лицо. Вся белая, губы дрожат от боли, но слез нет. Глаза сухие. И смотрит прямо. Достойно, конечно, не ожидал. Думал, будет вопить, брыкаться, умолять отпустить, слезы градом, как ни крути, руку я завернул ей неслабо, даже крепкий мужик бы не остался равнодушным. А она просто молча смотрит и терпит. Я бы даже подумал, что напал на невиновную, если б сам не был свидетелем сцены. Сейчас даже сам в ступор впал, и злость как — то попустила. И что дальше делать? Я думал, она истерику устроит от малейшей боли, я ее отпущу, она будет в слезах оправдываться, я еще позлюсь, но прощу ее. Ну, потому что хоть и бесит, но я люблю ее. Ну и тип в итоге мы помиримся, а ей уроком будет, что нельзя так себя вести. Что — то пошло не так, ага. Пришлось отпустить ее. Она продолжала стоять и не шевелилась. Еще и взгляд этот, будто это я виноват. К черту всё. Она заслужила это. Я покинул комнату, зная, что сам к ней сегодня не подойду, а в голове снова настойчивой манией всплыли наркотики.