Эффект незавершённого действия

У нас с этим миром все было взаимно. Я любил эту жизнь, и жизнь в ответ любила меня. За всю мою 22 — летнюю жизнь мне абсолютно ни разу не представилось повода пожаловаться на нее. Родился я в обеспеченной, даже очень обеспеченной семье, а главное — в дружной и любящей. Как вспоминали родители, еще будучи совсем малышом — я заставлял умиляться весь окружающий мир своими огромными глазами, голубыми, как безоблачное небо, белоснежными волосами и улыбкой ангела. Родители всегда безбожно баловали меня, моими фотографиями была заклеена почти полностью одна из стен нашего огромного загородного дома. Потом школа. Знания тоже давались мне как дар небес. Стоило что — то раз прочесть — и я запоминал это навсегда. Стоило раз взглянуть — и решались любые задачи. Даже подростковый период, когда ломаются характеры и судьбы, обошел меня стороной. Я ко всем относился мирно и дружелюбно, как и прежде, и получал такое же отношение в ответ. С девчонками тоже проблем не возникало. Влюблялся я часто, это факт. Каждый раз встретив новую интересную девушку, я искренне влюблялся в нее, говорил красивые слова, и сам верил в них. Но почему — то проходила неделя — другая, и эти чувства куда — то исчезали, а их место занимала какая — то скука, а потом новая влюблённость. Но со всеми девушками я умел расставаться на дружеской ноте, я не хотел никого обижать, расстраивать, и валил всю вину сразу на себя. И всегда все проходило довольно гладко. Скорее всего потому, что и девушек я всегда выбирал чем — то похожих на себя — легких на подъем, жизнерадостных, смешливых, приветливых, открытых, которые не стремились делать из расставания драму. И к занятым девушкам, у которых были на тот парни, я никогда не подкатывал, считал это неправильным. Поэтому несмотря на такую ветреность, я все равно оставался для всех другом в итоге. Бывшие могли потом звонить мне и рассказывать о своих новых парнях, я их спокойно выслушивал и радовался за них. Мог спокойно рассказывать о своих новых увлечениях, и никто не был в обиде. Школу я закончил с красной медалью, честно полученной. Родители меня готовили в главный вуз города на юриста, и я бы честно мог пройти туда без всякого блата. Профессия ныне популярная и прибыльная. Я был уверен, что смогу добиться успехов в этой сфере. Но это, что называлось — плыть по течению. Ожидаемый выбор для такого, как я. Ребенка из очень благополучной семьи. Но благо уже в 11 классе я научился отделять свои искренние увлечения от увлечений, которые от меня ожидают видеть. Право давалось мне легко, не спорю. Но интереса не вызывало. Я всегда обожал биологию и химию. Особенно, первый предмет. Мне с детства было интересно, как устроено человеческое тело, его функции, возможности, патологии. Энциклопедиями по анатомии были завалены все книжные полки. Я понимал, что биолог в наше время — профессия далеко не самая прибыльная и престижная. Легче было поставить ставку на медицину. Но мне нравилось именно изучение, чем практика. Лечить в будущем людей — меня не тянуло. Поэтому мое поступление в другой город на биолога — не было вызовом родителям и миру, мол, смотрите, ждали от меня одного, а я плевал на все, и поехал учиться на немодную профессию. Нет — нет — нет, я просто искренне интересовался этим и хотел посвятить жизнь именно этой науке. Родители поняли меня и поэтому спокойно дали согласие, зная, что это не подростковый бунт. В другом городе мне купили квартиру, потому что снимать было муторно. Я не противился этому, так как знал, что для моих родителей — это не деньги, да и вкладывать в недвижимость — одна из основ их бизнеса. С выбором профессии я тоже не прогадал. Я реально горел на учебе, я ходил на все пары и слушал с упоением. К последнему четвертому курсу всем было известно, что у меня будет красный диплом. Мой научный руководитель, семидесятилетний Валерий Львович, видел во мне молодого себя, и мы с ним были всегда на одной волне. Он отправлял меня на конференции, олимпиады, откуда я привозил дипломы и первые места. Вскоре он стал мне прямо намекать, что мне место в науке и терять свой талант грех. Стал все чаще говорить о поступлении потом в магистратуру, а там и дальше. Предлагал начинать себя пробовать в роли преподавателя, что было позволено студентам магистратуры, самым проверенным. Конечно же, я хотел этого. Оставалось закончить последнюю практику, получить диплом и продолжить двигаться дальше. Практику я прошел на ура. Дипломную я уже подготовил и даже не волновался на ее счет, поэтому появилось свободное время и я на какое — то время решил остаться у родителей в родном городе. Впереди ждало еще более серьезное будущее, и оставалось последнее время насладиться свободой, тусовками, девчонками, вечеринками и беззаботной жизнью. И вот тут я впервые почувствовал, что моя жизнь перестала меня баловать. Хотя, к черту все сваливать на судьбу и всё такое. Я атеист. Скорее, я впервые разочаровал сам себя и поступил отвратительно. Поступил так, как никогда не делал. Так, что ранее всегда осуждал. Была очередная вечеринка, родители остались ночевать в городе, и особняк был полностью в моем расположении. Я позвал на тусовку старых школьных знакомых, просто друзей, подруг, своих бывших, их подруг, случайных людей. Ведь чем больше народу, тем, как правило, веселее. И когда среди всего люда я увидел ее, я сразу понял, с первого взгляда, что влюбился. Подруга одной знакомой девчонки, в школе которой я проходил практику. Звали ее необычно, Ляля. Конечно же, красотка. При чем, не типичная, а одаренная какой — то особой красотой. Обычно меня привлекал немного другой типаж. Но на нее я запал с ходу. И с ходу решил подкатить к ней. Но тут меня ждал облом. Не то чтобы она меня как — то конкретно отшивала. Или там вызывала неприятие от моего присутствия. Этого не было. Скорее, она просто меня никак не воспринимала. Была спокойна, даже холодна, и когда я разговаривал с ней — отвечала так, что я чувствовал себя почему — то по — идиотски, хотя причин для этого она тоже не давала. Просто складывалось ощущение, что общается она не с симпатичным интересным парнем, а… Как пример, даже на ум ничего не приходит. Просто с таким же успехом, настроением и взглядом она могла общаться с любым человеком, просто случайным прохожим, спросившим время, учителем, бомжом, кондуктором автобуса. Отстранённо и равнодушно, словно, все окружающее ее — просто фон, в том числе и я сам. И вроде бы надо было отступиться. Ну господи, не прокатило, не понравился я ей как парень — это не трагедия. Такое в моей жизни бывало, и я сразу сматывал удочки и увлекался кем — то другим. Навязываться девушке — я всегда считал чем — то некрасивым. Но меня почему — то переклинило, и я как приклеенный продолжал ошиваться возле нее, когда давно бы следовало переключиться на что — то взаимное и более легкое. Больше всего я боялся на тот момент, что она уйдет, и мы больше никогда не увидимся. Поэтому, когда остались она и ее подруга, я сделал все возможное, чтоб Ляля осталась ночевать в моем доме. К тому моменту, я уже конкретно завис на ней и меня влекло как малолетнего мальчишку. Плюс я уже был нетрезв, и анализировать свои дурацкие поступки получалось слабо. Надеялся, что, если мы останемся вдвоем, она оттает. Возможно, ее смущал народ, поэтому она держалась особняком. Нужно просто время. В конце концов, она просто девушка, а не биоробот, а я симпатичный парень, и верил, что еще смогу покорить ее своим обаянием. И я не вру, когда я пришел к ней ночью в комнату, моим единственным на тот момент желанием было — поговорить с ней, без свидетелей, сказать, что она мне правда нравится. Возможно, даже предложить отношения. В конце концов, она реально красотка и я бы с удовольствием походил бы с ней на свидания, поухаживал бы за ней. И первые, наверное, минуты две все так и было. А потом в меня вселилось какое- то животное. Клянусь, я никогда таким не был. Я умею принимать отказы. Я уважаю девушек и никогда не давлю на них. Я никогда никого не использовал, чтоб затащить в постель, а потом выкинуть. Всегда это было либо взаимно, либо этого не было вообще. Но в тот момент я стал каким — то диким подростком, у которого весь разум затмевают гормоны. Я тянулся к ней, прекрасно слышал ее «нет» и чувствовал ее прежнее равнодушие. Но в этот раз стоп — сигнал не сработал. Я хотел ее больше, чем хотел жить. И я получил ее. Заниматься сексом с такой девушкой — это, конечно, было просто прекрасным. И, наверное, это был самым ярким моим сексом за всю мою жизнь, когда я полностью отключил голову и отдался зову страсти. Но какой испанский стыд я испытал потом — это не шло в сравнение ни с чем. Я просто себя не узнавал. На хрена я так сделал, почему? Какого черта не свалил, услышав отказ? Да я вообще, выходит, изнасиловал ее. Я — самый понимающий и тактичный человек на свете! Как такое вообще возможно? Это животные живут инстинктами, но я — то не животное. Или пора начать сомневаться в этом? Я готов был впасть в депрессию. Представлял ужасные картины, каково сейчас ей. Как она презирает меня. Как ей больно. Наверное, я разрушил ей жизнь. Я должен думать сейчас о ней, а не о себе. Поэтому решил сделать красивый жест. Девушки это любят. Явился в ее школу с букетом шикарных роз и хотел достойно извиниться на глазах у всех. Чтоб она поверила мне. Иначе я просто не смогу. Но уловка не сработала. По — моему этой сценой я только взбесил Лялю. И вообще ее больше беспокоило, что теперь будут судачить сплетники, а не тот кошмар, что я сотворил. Это обескураживало. Серьезно? Я ее изнасиловал, прихожу извиняться, а ей просто по фиг на то, что было, типа это было, конечно, не круто, но и не проблематично. И как и тогда она смотрела на меня, но сквозь меня. Слушала, но не слышала. Извинила из вежливости, но было видно, что все происходящее ее волнует ровно так же, как если бы я ей наступил на ногу в метро и попросил прощения. Случайный человек, которого она тут же выкинет из головы, как только я выйду из поля ее зрения. И мне бы вот радоваться, убедившись, что ничью жизнь я не разрушил. Свалить бы уже обратно на примирительной ноте. Но нет, я почему — то потащился ее провожать. Хотя ситуация того не требовала. И вновь наблюдал ее отстранение. Вроде идем рядом, вроде как есть подобие диалога, а снова чувство, что на самом деле она идет одна, а я как просто собака, увязавшаяся за ней. Что — то тявкает, она ее не прогоняет, но и не относиться к ней хоть как — либо. Почему я это продолжал терпеть? Ну дураку же ясно, у нее ко мне интереса — ноль. Если я резко развернусь и уйду — она даже не заметит. Но я упорно шел и продолжать рассказывать какую — то неважную хрень. Самое удивительное — мой интерес к ней как к девушке не уменьшился ни на каплю. Скорее, наоборот. Чем она была холоднее, тем больше мне хотелось, хоть что — то значить для нее. Мне безумно хотелось, чтоб она хоть раз посмотрела на меня как не на пустое место. Еще ни разу меня настолько не волновало мнение девушки обо мне. В том она тоже заняла первое место. И когда она уже зашла в свой подъезд, я стопроцентно знал, что еще приду не раз. Я попытаюсь сделать всё, чтоб она смотрела не сквозь меня, а на меня. Чтоб, черт побери, увидела меня.